Раф Гази – Чингиз-хан.02. Искупление (страница 7)
Вдруг, нащупав на груди костяной амулет – подарок Бортэ, я вспомнил о ней, о своей невесте и стал сравнивать ее с Хадан. Но я давно уже не видел Бортэ, – с момента смерти моего отца, а с тех пор минуло 6 лет. В памяти сохранился лишь смутный, но красивый и яркий образ. Бортэ уже 16, она, наверное, превратилась в цветущую красавицу, и по красоте наверняка превосходит Хадан. А по доброте? Смогла бы она заботится обо мне так, как заботится Хадан? И что важнее в женщине: красота или доброта?..
Под эти туманные грезы я задремал.
Разбудил нас стук лошадиных копыт, собачий лай и громкие голоса непрошенных ночных гостей. Шел третий день моего бегства из плена, однако поиски тайтчиутов не прекращались. Таргутай приказал обыскать все близлежащие юрты. Даже благонадежный Сорган-Шира попал под подозрение.
Внутри юрты пришельцы, естественно, никого не нашли и, обходя ее, натолкнулись на телегу с овечью шерстью. Один из тайтчиутов стал протыкать острой пикой наше шерстяное одеяло, под которое мы с Хадан успели поглубже зарыться. Потные от духоты и страха, мы тесно прижались друг к другу, в ужасе ожидая, чем закончится эта экзекуция. Острие пики втыкалось в грубое волокно прямо возле наших голов, но Небо спасало нас от прямого попадания. Ищейки не унимались, они стали скидывать шерсть с телеги на землю, добираясь до самого дна.
– Вы что, совсем уже спятили! – раздался насмешливый голос отца Хадан. – Ну кто в такую жару может усидеть под этой кипой шерсти?
Видимо, насмешка возымела действие, тайчиуты спрыгнули с телеги. Так Шира спас меня во второй раз. Ну и свою дочь, разумеется, тоже. Хотя, может быть, он и не знал, что она прячется под шерстью вместе со мной.
Когда обыск окончился и тайтчиуты растворились в ночной мгле, Сорган-Шира сказал мне:
– Опять я из-за тебя, Тимерчин, чуть было не попал в беду. Ступай-ка теперь от нас и разыскивай свою мать и братьев!
На прощание он подарил мне рыжую яловую кобылу с белой мордой, сварил двухгодовалого барана, снабдил бурдюком кумыса и бочонком молочной водки. Но седла и огнива не дал. Дал только лук да пару стрел.
Я же был безмерно ему благодарен, о чем громогласно заявил:
– Придет время, я возмещу тебе сторицей за все то добро, которое ты для меня совершил, уважаемый Сорган-Шира. Да хранит тебя и твою семью Вечное Небо!
– А на тебе, – весело подмигнул я Хадан, которая придерживала яловую кобылу, когда я на нее запрыгивал. – А на тебе, Хадан, я женюсь. Вот увидишь. Это не шутка.
Я присвистнул, пришпорил лошадь и ускакал в Степь на поиски своих родичей. Нашел я их довольно быстро, ориентируясь на следы, оставленные на примятой траве. Они привели меня к речке Кимурха, впадающей в Онон с запада. Идя далее тем же следом, я отыскал своих близких в урочище Хорчухуй-болдак, у Кимурхинского мыса Бедер.
Глава 12. Аркан Кун
У Иль-хана было много детей, но все они погибли в той памятной битве. Остались живы лишь меньший сын именем Кыян и племянник Нюгуз, угодившие в полон к Татарам. Через 10 дней им, с помощью Всевышнего, удалось бежать вместе со своими молодыми женами – оба лишь недавно женились.
Они прискакали на лошадях в свой родной юрт и нашли четвертую часть своего скота целой и невредимой. Оставаться здесь было опасно, они решили спрятаться в горах.
Беглецы поднимались с одного горного утеса на другой, пока вместе со своими женами и скотом не оказались у подножия очень высокой горы. Они поднимались вверх по тропке, протоптанной дикими горными баранами, которых на могульском языке называли «архара». Эта тропка была так узка, что по ней вряд ли можно было пройти на коне или верблюде, при одном неосторожном шаге животные сорвались бы вместе с людьми в пропасть и разбились.
С трудом осилив высокий перевал и оглядевшись вокруг, путники нашли за ним большую долину со многими ручьями, плодовыми деревьями и тучными травами. Это райское место было окружено со всех сторон неприступными горами, на вершинах которых никогда не таял снег, и тут беглецов вряд ли могла настигнуть неприятельская погоня.
Поселившись в этой чудесной земле, они вознесли молитвы благодарения Богу Тангры. Зимой они питались мясом стад своих, а летом были сыты молоком и плодами; из кожи животных шили себе одежду. И назвали они сие чудное место Аркан Кун. Аркан – долина, Кун – высота.
Со временем их потомство, особенно у Кыяна, сильно умножилось, и он назвал своих потомков Кыят. Нюгузов же род имел два названия – Нюгуз и Дурлигин.
Имя Кыян означает стремительный, быстрый, как поток, с силою стремящийся с вершины горы вниз. Именно таким и был сын Иль-хана – Кыян, сильным и быстрым. А «Кыят» есть множественное число слова «Кыян».
Оба рода – Кыяна и Нюгуза – со временем весьма расширились и превратились в отдельные аймаки, носящие имя своего родоначальника; если Бог позволит, мы ещё расскажем о них.
Слово «аймак» означает «кость», в смысле корень, род. Тюркского народа люди, встретив незнакомого человека, спрашивают: «аймак ким» – «какого ты рода»?
Оба аймака дружно и мирно прожили в высокогорной долине Аркан Кун более 400-х лет. Но когда стада их размножились, и им тут стало тесно, они задумали вернуться в родные земли, откуда их, Могул, потомков Иль-хана, согнал когда-то предводитель Татар – Сюенеч-хан.
Они собрали большой курултай и советовались меж собою. Они говорили: от отцов мы слышали, что внизу, у подножия гор, есть обширные земли и хорошие сельбища, которые прежде принадлежали нашему юрту. Но татары, объединившись с другими племенами и истребив наши роды, завладели нашим юртом. Слава Тангры, мы теперь не таковы, чтобы бояться врагов, прячась от них в горах. Нужно найти способ, как спуститься с гор в свой прежний юрт и сразиться там с татарами и их союзниками.
Все Кыяты и Нюгузы посчитали эти слова разумными и стали искать выхода из горной долины Аркан Кун, но никак не могли его найти.
Но тут нашелся один кузнец, который добывал на одном из склонов горной гряды железную руду. Нужно ее растопить, сказал он, и тогда нам откроется путь. Люди пошли на указанное место, осмотрели его и согласились с дельным мнением кузнеца.
Потом они натаскали дрова и угли, обложили ими эту гору. Из кожи сделали 70 мехов и стали в них дуть. Когда силою Божьей огонь возгорелся, «железная» гора расплавилась и растеклась – открылась дорога, по которой мог пройти навьюченный верблюд.
Несколько дней и ночей они выбирались из горной долины Аркан Кун. С этого времени у могулов вошло в обычай почитать и праздновать день своего исхода. Кусок железа кладется в огонь, потом хан клещами вытаскивает его на наковальню и ударяет по железу большим молотом. Затем то же самое делают его беки. Таким образом могулы отмечают свой исход из долины Аркан Кун и возвращение в отцовский юрт.
Могулы имели в то время правителем хана по имени Бертечен из аймака Кыят, рода Курлас, который после трудного горного перехода, ни мало немедля, отправил своих послов ко всем соседним народам. Послы объявили, что хан Бертечен, вышедший из долины Аркан Кун, принимает под свою защиту все племена, которые в старые времена находились под властью могулов. А тех, кто откажется им покоряться, будут истреблять мечом и огнем. Многие племена покорились.
Это вызвало злость народа татар. Старая вражда между татарами и могулами вспыхнула с новой силою.
Победителями на сей раз вышли могулы. Они отомстили кровью за кровь, уничтожили татар, вернули себе все прежние земли и богатства, и вновь обосновались в отцовском юрте. Но тех из татар, кто им подчинился, они не тронули. Некоторые татары стали называть себя могулами, но помнили, из какого рода они вышли.
Так, Могуло-Татары начали господствовать над всеми окружающими землями и племенами.
Кстати, если верить «Родословной Татар», а не китайским и персидским сказкам, то именно Татары в союзе с Киргизами когда-то в глубокой древности вырезали всех Могул, а не наоборот. Как пишет Абул Гази, «Могулы были стерты с лица земли». Сбежать тогда из плена и скрыться в неприступных горах Аркан Куна удалось лишь небольшой группе во главе с предводителем Кыяном. Более 400 лет потребовалось Могулам, чтобы набраться сил и, вернувшись в родные места, отомстить Татарам и завоевать их земли и земли соседних племен.
Между прочим, если бы эта линия Могул осталась в горах, то не было бы никакой империи Чингиз-хана и самого «Повелителя Вселенной». А Кыяты (потомки Кыяна) могли пополнить ряды уникальной цивилизации, которую американский антрополог Джеймс Скотт и некоторые другие исследователи, называют «Зомия», чьи обитатели никогда не знали ни государственного устройства, ни рабского труда, ни жесткой воинской повинности, ни обременительных налогов, ни прочих «плодов цивилизации». Возможно, этот вариант развития был наиболее предпочтителен не только для Могул и Татар, но и для всего человечества.