Радуга Светлова – Светлый путь в никуда (страница 6)

Не суждено было сбыться счастью – разбилось сердце Фёдора. Приехал из города важный человек скупать мясо деревенское, увидел Катю, влюбился и забрал её сразу в город. Обещал девушке, что будет она только гулять по городу с мужем молодым, в рестораны ходить – это же лучше, чем всю жизнь коровам хвосты крутить.

Фёдор, привыкший к тому, что счастье так просто не приходит, всё же не смог спокойно перенести – неделю молчал, все дела делал с утроенной силой, на вопросы не отвечал. В голове то и дело мелькала мысль, что был бы он повыше ростом, может, не уехала бы Катя. Раньше не позволял себе таких дум и речей, а вечером за ужином спросил как-то у матери.

– Мама, а почему я мелкий такой? Всю жизнь мучиться мне. В школе смеялись надо мной. По деревни иду – насмехаются. А я еще, дурак, засматриваюсь на девок нормальных.

Мать подошла к сыну, обняла его, погладила по непослушным вихрам.

– Сынок, Феденька, ты же знаешь, что один десятерых стоишь. Смеютсятолько завистники. Ты же всё у меня понимаешь, славный мой. Сейчас тебе обидно, но ты дай волю чувствам, если надо – слезам. Всё образуется, всё пройдет.

За неделю до несостоявшейся свадьбы в дом к Фёдору пришел отец Катерины. Неловко переступая с ноги на ногу на пороге, начал говорить.

– Федя, разговор к тебе есть.

– А что болтать попусту, дядя Ваня, не враждовать же нам теперь.

– Да нет, дело такое. Стыдно мне говорить даже… Вторая дочь-то моя, Лизка, 17 лет справили ей, вчера мне говорит: «Может, я за Федора пойду? Мне уже пора, что дома сидеть куковать? А Федька весёлый» – вот ведь, всё ей веселье подавай.

Федор задумался. Лиза чуть пониже сестры, но фигуристая, ладная. Чувства\ – ну их в печь, к хорошему не приведут.

– А давай, дядя Ваня, я не против. К свадьбе уже всё готово, дом в этом году уже достроим…

Сыграли свадьбу, как и планировали, шумную, веселую. Родили троих детей и всю жизнь душа в душу прожили.

Митина Надежда

Митю взяли на работу дворником. Это было невероятным везением для парня. Мама больше года искала для сына подходящее место, и вот она, настоящая удача, после стольких лет скучной домашней жизни.

Митя хорошо справлялся на новой работе – приходил раньше положенного, с усердием подметал листья, тщательно следил за своим участком, и после сделанной работы ревностно осматривал каждый угол, чтобы, не дай бог, не пропустить грязь или мусор, и уходил домой, только убедившись, что всё идеально.

Наконец, в его глазах, в его жизни появился смысл. Он всё понимал, но не мог правильно выразить мысли. Дома, с мамой, он еще мог рассказать, как прошел день, пожаловаться на пса, который облаял его, когда Митя прогонял его, но на людях всегда молчал.

Будучи подростком, он пытался подружиться с мальчиками, заговорить с ними, но они смеялись и обзывали его. Митя не обижался на них, но попытки завязать какое-либо общение прекратил.

Двадцать лет назад он так торопился появиться на свет, что врачи немного ошиблись, не успели принять правильное решение, и мальчик родился с травмой головы. То, что будут последствия, мама знала и понимала, что будет тяжело, но разве это имеет значение, когда голубые глаза улыбаются и уже так сильно её любят?

Не так уж и важно, что отец мальчика ушел от них, не выдержав особенного сына. Ничего, так бывает. На вопросы маленького Мити об отце она отвечала, что их папа – важный человек, помогает слабым людям. Слабые люди – это вторая семья папы со здоровым ребенком. А они с Митей – сильные, поэтому справятся. Митя соглашался с мамой, понимая, что слабым нужно помогать.

Вот уже неделя, как он работает. Утром собирается, такой важный, гладит себе брюки, кофту. Деловито пьёт чай, сообщая маме, что он уже опаздывает и ему пора бежать, хотя еще полно времени. Мама целует сына, поправляет ему шапку и отпускает такого важного мужчину на работу.

Митя едет на автобусе, не отрываясь смотрит в окно, чтобы не пропустить свою остановку. На складе берет метлу, ведро и идет работать. Сквозь панорамные окна он видит, как там кипит жизнь – невероятно красивые люди в белых рубашках, деловых костюмах, в белых блузочках, юбках снуют туда-сюда, отвечают на звонки и пьют кофе. Они выполняют очень важные задания, и он, Митя, – часть этой жизни, только по другую сторону.

Он хорошо помнит, когда первый раз увидел Надежду. Её стол стоял боком, очень близко к окну, она звонила кому-то по телефону и подписывала важные документы.

Таких красивых людей Митя еще никогда не встречал. Почти такая же, как его мама: тоненькая, с длинными белыми волосами, выше Мити. Когда она разговаривала по телефону и улыбалась, казалось, солнце освещает весь офис. Митя сам назвал её Надежда.

Однажды заметил, как она обожглась кофе и испачкала свою белую блузочку. Надежда плакала от досады, а Митя вместе с ней – так невыносимо было видеть, как она страдает. Он наблюдал за ней, не боясь, что его заметят – для этих людей он был невидим, как дерево, стоящее за окном. Никто же не будет удивляться дереву?

С появлением Надежды работа для Мити необходима как воздух – первым делом он шел посмотреть на неё, улыбнуться ей и даже помахать рукой, если её взгляд падал на окно. Огорчался, когда не видел её, позже посчитал её смены и смотрел в окно только в определенные дни.

Однажды утром она помахала ему в ответ и кивнула, как бы здороваясь. Митя даже обернулся назад, не поверил, что она его заметила. Это был самый счастливый день! С тех пор они начали дружить – Митя и Надя.

За год он выучил все её привычки, улыбки, угадывал её настроение. Иногда она забывала махать ему в ответ, ходила грустная, нервная и много проводила времени в личном телефоне, иногда, в сердцах кидая его на стол, закрывала лицо руками. Митя жалел её, мысленно успокаивая.

– Ну что же ты, Надюша, не плачь, я с тобой, маленькая, хорошая.

Спустя два года Митя радовался и смеялся вместе с ней, когда она, вытянув перед собой маленькую ручку, показывала коллегам колечко на безымянном пальце, кокетливо поворачивая ладошку, чтобы камешек красиво сверкал от света. Весь день к ней подходили коллеги, обнимали её, а щеки Нади розовели от смущения.

Вечером он сорвал одуванчик и подошел к окну. Митя хотел показать ей, как он счастлив видеть её улыбку. Долго смотрел, ждал, когда она посмотрит, и показал ей цветок. Она увидела, улыбнулась. Митя спрятал одуванчик в карман и быстро пошагал на остановку.

Бог любил Митю – он часто слышал от знакомых эти слова, еще они говорили, что он без грехов. А что такое грех, он не мог понять. Но, наверное, это правда, ведь ему опять повезло. Он попал на свадьбу Нади. Столовая была большая, с выходом во двор, который убирал Митя.

Смотреть на невесту в белом платье, улыбающуюся, счастливую, было настоящим блаженством. Невеста не выпускала руки жениха и нежно смотрела на него. Жених не нравился Мите – высокий, бородатый. Сердце его щемило от того, что этот бородач стоял рядом с ней, хотелось прогнать его, сказать что-то грубое.

«А может, это и есть грех? Тогда пусть Бог простит меня».

Это был последний раз, когда Митя видел свою Надю. Целый месяц он следил за окном – нет, её больше нет, бородач украл её. В тот миг, когда он осознал это, сильно огорчился, начал ломать метёлку, пинать мусорный бак и плакать, как ребёнок, выкрикивая непонятные слова. Никто не вышел, не пожалел его. Смотрели на бушующего Митю через окно и улыбались.

Две недели у Мити держалась высокая температура, в бреду часто повторял «Надя, Надя», на вопросы не отвечал. Мама страдала вместе с сыном, плакала, уже не таясь его, а в один миг вскочила и куда-то ушла. Вернулась спустя час, Митя уже стал волноваться, что и мама может исчезнуть, оставить его одного.

Она держала котёнка в руках.

– Митя, вставай! Надя тебе передала подарок. Сказала беречь его и любить так же, как и её! Обещаешь?

Митя вскочил на кровати, широко открыл глаза и увидел котёнка у мамы на руках. Впервые за столько времени он засмеялся и легонько прижал пушистый комок к щекам.

В душе Мити снова стало тепло и радостно.

Кеды.

У Тоси Андреевой – событие вселенского масштаба: ей купили кеды. Черные, с белыми тканевыми вставками. А уж какие красивые! Шнурки, как змейки, уползают замысловатым узором в свои лунки. Запах резины, исходящий от них, пьянил Тосю, кружил её голову, и она считала, что именно такпахнет счастливая и богатая жизнь.

Семья Андреевых считалась знаменитостью в селе: одиннадцать детей! Чтобы прокормить и одеть столько ртов, родителям приходилось держать полный двор скотины: две коровы, тридцать кур, свиньи и двадцать соток огорода. Вставали до рассвета солнца и ложились уже за полночь. Старшие дети, Тося в том числе, активно принимали участие в этом круговороте дел: и детей нужно младших смотреть, и еду на такую ораву сготовить, и где воды натаскать.

Одежда теплая, добротная была у всех, а обуви было только два вида: летом – калоши, зимой – валенки. И то не на всех сразу. Осенью и весной калоши натягивали на валенки, и не страшна никакая грязь. Несколько пар берегли особенно, носили только в школу.

Тосе исполнилось тринадцать лет, и некоторые девочки в её классе начали модничать. Особым шиком в то время были кеды: резиновые, черные, простые, со шнурками. Ох, как великолепно выглядели чьи-то ноги в модной, аккуратной обуви по сравнению с Тосиными калошами! Но девочка знала, что в доме нет лишней копейки, и только вздыхала, глядя на несбыточную мечту.