Радуга Светлова – Светлый путь в никуда (страница 4)

– Нюта, ты откуда так хорошо научилась пироги делать? Лучше любой заправской женщины делаешь, один к одному!

Полгода

Олегу оставалось месяцев шесть, и это в лучшем случае. Что такое полгода? Да всё закончилось именно в этот момент, когда он услышал новость. Именно в этот момент абсолютно всё потеряло значение.

Вчера он скандалил, тратил нервы в строительном магазине из-за того, что заказ привезли на два дня позже. Потом пришёл домой, поругался с женой из-за ерунды – она обещала позвонить сантехникам, но забыла, и теперь придется самому ковыряться под раковиной.

Сын пришел со школы, бросил портфель у двери и прямо в школьном костюме уселся ужинать. Олег сказал жене, что она безответственная и нельзя ни в чем на неё положиться, а на сына прикрикнул и отправил переодеваться, бубня ему вслед, что вырос остолоп, у которого нет ничего святого.

А сегодня что? Какая чушь всё вокруг, когда тебе осталось полгода… Да сейчас пусть хоть дом разрушится, не то что сантехник придет не придет. А сын? Да пусть он сожжёт всю одежду, Олег ему и слова не скажет.

Он шел домой с поликлиники, и всё ему напоминало о его горе: грязный дождь, промозглый, пронизывающий ветер, унылые люди. В веселых прохожих он тоже видел зло, хотелось заплакать, но ком в горле не давал слезам шанса. «Чего радуетесь? Хорошо улыбаться, когда у тебя вся жизнь впереди. А о других вы подумали? Может, именно сейчас кому-то так плохо, что хоть в петлю лезь», – такие мысли сопровождали Олега всю дорогу.

Врач Лев Казимирович за годы работы онкологом поневоле стал психологом, наблюдая за реакцией людей, когда они впервые узнают о диагнозе, за состоянием человека на протяжении всей болезни, за поведением близких.

Тяжело сообщать эту новость, и сколько лет уже прошло – не привыкаешь к этому. Очень больно смотреть, как пациент хорохорится в кабинете, делает вид, что готов был к этому, а за пределами больницы, на улице или уже сев в машину, сдувается, плечи опускаются, голова падает, и пациент как будто даже становится меньше.

Первые годы хотелось выбежать вслед за ним, обнять, сказать: «Ну чего ты, ну брось унывать, мы справимся, я же с тобой, ты не один, только не опускай руки», потом уже закостенела немного душа. «Я врач, я не могу спасать утопающего, если он хочет тонуть. Иначе мы вместе пойдем на дно».

В основном это состояние проходит, и уже домой этот человек идет с четким планом борьбы за жизнь, взбодрившись, чтобы не пугать близких. А бывает и так, что Лев Казимирович прямо в своем кабинете, при живом пациенте присутствует на его поxоронах.

Вот это действительно страшно. В глазах потухает жизнь, человек сразу сдается, и ничто, никто не остановит этот процесс. Разве что окажется рядом кто-то очень сильный и за шкирку не вытащит его из этого болота.

Олег не стал изображать героя перед доктором – молча выслушал, встал и вышел из кабинета. Ехал в машине, то нарушая скоростной режим, то слишком медленно, раздражая других участников движения. Припарковал авто прямо посреди улицы и зашел домой.

Жена, немного обиженная после вчерашнего, вышла его встречать. Забрала у мужа портфель и пошла разогревать ужин.

Олег прислонился спиной к двери и сполз по ней, оставаясь в пальто и в ботинках, сел прямо на пол и закрыл лицо руками.

– Люд, всё.

– Ты выпил что ли, Олеж? Или тебе плохо?

– Всё, говорю. Недолго мне осталось. У врача был.

Комок в горле начал подпрыгивать и расти, Олегу казалось, что он сейчас раздавит всё изнутри.

– Что сказал врач, ну скажи как есть? Давай пальто, идем на диван, расскажи.

– Да что тут говорить. Списали меня, Люд. Не хочу ничего, не знаю, как я эти полгода смогу прожить. Жаль, что нет у нас такой услуги, чтобы уйти без мучений. Где Мишка?

– Миша сегодня у мамы мой ночует. Олег, прошу тебя, успокойся, полгода это тоже не мало, мы всё сделаем, чтобы вылечить тебя, главное не унывай!

– Дура ты. За рубеж отправишь? Там денег надо, знаешь сколько?

– Квартиру продадим, дачу, машину!

– А вы где потом будете? Бомжевать? Что бы я в гp0бу потом покоя себе не нашел, что у меня сын по улицам побирается. Уйди, Люд, не могу никого видеть сейчас.

Олег открыл шкаф и достал оттуда коньяк, подаренный коллегами еще пару лет назад.

– Вот и пришло твое время, друг.

В соседней комнате навзрыд плакала жена, но его это только злило. «Хорошо тебе плакать, ты же остаёшься, а мне каково?»

Полбутылки сделали свое дело – на душе немного полегчало, и Олег отрубился без памяти прямо в гостиной, даже не поставив будильник. Утром жена пыталась его разбудить, но не смогла, услышав в свой адрес несколько неприятных слов по поводу того, что она хочет в последние его дни выжать из него денег. Слегка подняв голову, отхлебнул еще пару глотков, опять уснул.

В обед пришел Миша и, увидев отца посреди гостиной в белой рубашке без штанов, удивился. Пиджак был скомкан в виде подушки.

– Папа, ты чего тут? В одежде валяешься.

– О-о-о, Мишаня пришел! Попрекаешь меня, как я тебя вчера, да? Ну ничего, сынок, найдете себе папку нового, орать не будет на вас, добрый будет.

– Пап, что случилось? Мне не нужен другой отец. Вы что, с мамой поругались?

Олег еще не протрезвел, но в глубине души понимал, что говорит совсем не то, и ненависть к себе, ко всему миру захлестнула его с головой.

– Доживаю я деньки свои последние, сынок. Болею. Не ценил ты меня, вот теперь поймешь, каково без меня. Только деньги вам от меня нужны были. Иди, порадуйся с мамкой.

Мишка растерялся и вышел из комнаты.

Так потянулись дни и недели. Олег пил, подружился с местными любителями алкоголя, уходил из дома, шатался по улицам, обижал жену и сына. Они ходили за ним, просили со слезами, но ему было все равно. Он надеялся, что так он ускорит время и закончит, наконец, свои мучения.

Люда умоляла его пойти в больницу, начать курс лечения, ведь время идет на дни! Но он говорил, что лечиться и тратить время на пустые надежды, как остальные наивные дураки, он не будет.

Люда знала, что Олег не такой, понимала, что он не справился с ударом судьбы. Он в шоке. Только Люда помнила, как он по ночам разгружал машины, чтобы утром принести им с грудным Мишкой молока и хлеба. Как он на руках нес её до больницы, когда на Новый год она сломала ногу – не было денег на такси, а скорая обещала приехать через часов шесть.

Нога распухала на глазах, и медлить было опасно. Потом еще два месяца нянчил их с сыном, потому что Люда не могла ходить. А как он однажды защитил её от хулиганов? Он дрался как в последний раз и даже не заметил, как один из них порезал ему плечо. Этот шрам потом Люда нежно целовала по ночам, а он сказал, что готов был за неё умереть, не испугался хулиганов, он очень боялся, что мог потерять её.

Сегодня Олег проснулся то ли в сарае, то ли в бараке. На окнах были прибиты доски и заткнуты старыми подушками. Вокруг пахло туалетом и мокрым бетоном. Рядом сидел бородатый мужчина неопределенного возраста, весь в лохмотьях. Он выдавил остатки майонеза на сухой черствый хлеб, налил в пластиковый стакан остро пахнущую жижу и протянул стакан Олегу.

– Будешь?

– Нет, спасибо… И так плохо… А где я?

– У меня в гостях. Ты вчера жаловался на судьбу свою. Мы горе твое запивали.

Олег с отвращением смотрел на своего «друга».

– Ты не думай, что я всегда такой был. Я знаешь как жил! Полюбил самую лучшую женщину на свете, такие редко встречаются – красивая, верная, любила меня очень… Мы с ней шесть лет о ребенке мечтали. На шестой год Бог нам шанс дал – долгожданная беременность. Машину она у меня просила, а я пожадничал, на такси деньги давал просто.

Помнишь, может, нашумевшая история с дочкой олигарха одного? Однажды жена поехала на прием к доктору и попала в аварию. Таксист гнал, праздничные дни были, хлебные, хотел побольше заказов набрать… А моя не пристегнулась, живот мешал. И вот «посчастливилось» моим девчонкам. В этот день первый раз за руль внедорожника села дочь одного блатного.

И встретилась с гонщиком этим чертовым на такси. И всё, дружок. Ушли мои девчонки. А зачем мне всё это без них? Я каждый день думаю, можно было бы свою жизнь обменять на их жизни и хотя бы один целый день провести с ними, просто один простой день! Выпить с женой чаю, посидеть обнявшись на диване, поцеловать дочку, вдохнуть её запах, и всё, я бы покинул этот мир самым счастливым человеком… Сейчас я у них даже прощения попросить не могу.

Олег уже не слышал его последние слова – он бежал. Наступал на лужи, протискиваясь между прохожими, пугая их своим видом и запахом, перебегал дорогу в неположенном месте, боялся остановиться – важна каждая минута! Забежал в свой подъезд, запыхавшись, начал нажимать кнопку лифта, не в состоянии больше ждать, пошагал на шестой свой родной этаж, к своим любимым, таким дорогим людям! Какой же он дурак! Жизнь дала ему целых полгода, предупредила его, дала шанс обнимать и видеть жену, сына…

Добравшись до своей квартиры, он нажал на звонок. Открыла Люда и по глазам мужа всё поняла. Она обняла его, гладила по отросшим волосам, а он прижался к ней и не хотел отпускать. Комок, который мучил его весь месяц, наконец вырвался наружу, и Олегу стало так хорошо, слезы лились рекой, унося все его страдания.

Утром следующего дня он проснулся в отличном настроении. Поцеловал жену, сопевшую у него подмышкой, погладил по волосам и открыл занавески. Солнце залило комнату теплым, ярким светом, заполнило всю квартиру, этот свет был так осязаем, даже пах как ароматный весенний мед. Олег зашел в детскую, поднял на руки сонного, уже взрослеющего, но такого сладкого сына Мишку, а тот в ответ потянулся, как маленький котенок.