Радомира Теплинская – Медвежья лощина (страница 7)
Едва переступив порог, мужчина упал в обморок, как подкошенный, рухнув на пол с глухим стуком. Его тело обмякло, как кукла, из которой высыпали весь наполнитель. Повисшая в комнате тишина казалась оглушительной, подчёркивая неестественную неподвижность фигуры на полу. Пыль поднялась лёгким облачком от падения и медленно оседала, словно подчёркивая сюрреалистичность происходящего.
Я лишь растерянно развела руками и вздохнула. Сердце заколотилось, а в голове пронеслись беспорядочные мысли. И что мне с ним делать? Звать на помощь? Пытаться привести в чувство? И кто он вообще такой? Незнакомец. Ввалился ко мне как снег на голову и теперь лежит без сознания, создавая массу проблем.
7
Солнце, словно огромный золотой диск, медленно поднималось над горизонтом, выглядывая из-за зубчатой линии леса. Его лучи, тёплые и ласковые, проникали сквозь переплетение ветвей, заливая пробуждающийся лес мягким золотистым светом. Каждая капля росы, повисшая на травинке или листе, вспыхивала крошечным бриллиантом, отражая небесный огонь. В воздухе витала свежесть раннего утра, смешанная с ароматами влажной земли, сосновой хвои и едва уловимым запахом полевых цветов.
Эрик Колтер открыл глаза, чувствуя, как солнечные лучи щекочут его веки. Мозг медленно возвращался к реальности, словно продираясь сквозь густой туман. Он лежал на жестковатой кровати, укрытый огромным тёплым пледом из верблюжьей шерсти, и не сразу понял, где находится. Несколько мгновений он просто смотрел в потолок, пытаясь ухватиться за ускользающую нить воспоминаний. Единственное, что отчётливо всплывало в сознании, – это картина бушующей стихии: сильная гроза, разразившаяся над ним вчера, и непроходимый, бесконечный лес, который казался заколдованным лабиринтом, не желающим выпускать его из своих объятий.
Повернув голову, он увидел, что в огромном мягком кресле рядом с кроватью спит красивая молодая женщина. Её короткие светлые волосы мягко обрамляли лицо, на котором застыло безмятежное выражение. Лёгкое дыхание едва заметно колыхало пряди. Только сейчас, когда боль немного отступила, он начал понемногу вспоминать обрывки вчерашнего дня. Смутно припоминал, как, измученный и потерянный, добрался до этого полуразрушенного на вид дома, как дрожащей рукой стучал в дверь, умоляя о помощи. В памяти всплывали размытые силуэты и тихий, успокаивающий голос, обещавший, что всё будет хорошо. Интересно, кто она? И почему решила помочь совершенно незнакомому человеку в таком отдалённом и, судя по всему, заброшенном месте? Вопросы роились в голове, но сон, тягучий и властный, снова начал смыкать веки, унося его в забвение.
Сон был беспокойным, словно буря бушевала в его подсознании, от чего он метался по постели, сбрасывая одеяло и бормоча что-то бессвязное. Будто пытаясь вырваться из цепких лап кошмара, он то застывал в напряжении, то резко вздрагивал, словно от удара током. Что именно ему снилось, он и сам не смог бы сказать, словно память избирательно стирала образы, оставляя лишь обрывки ощущений. Все детали сна рассыпались, словно песок сквозь пальцы, исчезая в утреннем свете.
Единственное, что запомнилось, осталось ярким пятном в тумане забытья, – огромные голубые глаза, смотрящие на него с мольбой и любовью, нежной и всепоглощающей. В этих небесной глубины глазах отражалась целая вселенная переживаний, тоска по недостижимому и надежда, умирающая последней. Он чувствовал, как эти глаза проникают в самую душу, тревожа ее и бередя старые раны.
В груди кольнула непонятная тоска, острая и пронзительная, словно он потерял что-то важное и невероятно дорогое. Ощущение потери было настолько сильным, что сдавливало горло, мешая дышать. Только вот что? Это была утрата, превосходящая любые материальные ценности, потеря связи с чем-то глубинным и первозданным. Он чувствовал, что это «что-то» было неотъемлемой частью его самого, и теперь, лишившись его, он ощущал себя неполноценным, словно без крыла. Эта загадочная пропажа терзала его, оставляя в душе зияющую пустоту, которую ничто не могло заполнить.
Внезапно сон сменился. Эрик бежал по быстрой тропе, ветки хлестали его по лицу, дыхание сбивалось, а сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он мысленно умолял Лес дать ему доступ к заповедной поляне. Только бы успеть, только бы не опоздать непоправимо! Почему, ну почему, во имя Светозарного, глупые дети выбрали для разрешения своего конфликта запретное место? Несусветные упрямцы! Если они рассчитывали сохранить поединок в тайне от родных и Совета Старейших, то лучше бы отправились на любой из речных островов Арджеша. Вода порой скрывает следы надёжнее, чем корни деревьев. Но они пошли туда, на поляну у круга дубов, где таилось ОНО, едва ли не самое… опасное наследие прошлого, спящее чудовище, пробуждение которого сулило беду всему клану.
Он чувствовал, как Лес сопротивляется, не желая открывать ему путь к оскверненному месту, но каждый шорох, каждый порыв ветра подстёгивали его бег, гнали вперёд, сквозь густую чащу, навстречу неизбежному. Время утекало сквозь пальцы, и каждая секунда промедления могла дорого ему обойтись. Ветки, словно цепкие когти, царапали кожу, оставляя на руках кровавые полосы.
Эрик не обращал внимания на боль, его единственной целью была поляна. Он знал, что Лес – живой организм, наделённый собственной волей, и сейчас он испытывал его терпение на прочность. Каждый вздох вырывался из груди с хрипом, лёгкие горели, но Эрик гнал себя вперёд, словно одержимый. Запах прелой листвы, сырой земли и… чего-то ещё, чего-то странного, неприятно сладкого, усиливался с каждой минутой. Это был запах… чего-то неземного, чужого, запах, вызывающий первобытный ужас.
Наконец, сквозь сгустившиеся сумерки он увидел её – поляну, окруженную древними дубами, чьи могучие стволы казались столбами, поддерживающими небо. В центре поляны, на вытоптанной траве, лежали двое детей: Лайла, старшая дочь военачальника, и Кай, юный наследник лекарей. Их лица были бледными, губы сжаты, но в глазах горел неистовство, не унимаемая ярость. Между ними, на земле, лежал странный артефакт – камень, иссиня-чёрный, с переливающимися внутри искрами, словно запертое внутри пламя.
Этот камень был ключом, ключом к ОНО – древнему существу, заключённому в глубинах поляны. Легенды рассказывали о нём как о страже запретных знаний, о сущности, питающейся негативной энергией, способной поглотить жизненную силу всего живого. Детей привлёк камень, его манящая сила, заставившая их забыть о предупреждениях старейшин. Они пытались расколоть его, надеясь обнаружить скрытую внутри мощь, не понимая, какой ужас они вызовут.
Эрик подбежал к ним, сердце колотилось в груди как боевой барабан. Он попытался отобрать камень, но дети ожесточённо сопротивлялись, с дикими криками отбиваясь от его рук. Воздух сгустился, темнота сжалась вокруг них, и из земли поднялся туман, густой и холодный, словно дыхание смерти. Из тумана вырисовывались тени, призрачные фигуры, шептавшие на непонятном языке. Камень засветился ярче, искры превратились в огненные языки, и из его глубины донесся низкий рык, полный нечеловеческой ярости.
Эрик понял, что опоздал. ОНО пробудилось. Он отбросил мысль о спасении детей, его единственной целью стало сдержать бушующую силу, предотвратить полное пробуждение древнего зла. Он вытащил свой оберег – небольшой медальон, наследие его предка, хранителя Леса. Медальон засветился слабым светом, отражая огненное сияние камня, и Эрик с молитвой на губах бросился на него, готовый отдать свою жизнь, лишь бы спасти свой род, свой Лес от неизбежной гибели. Борьба только начиналась.
Вот тут-то и разыгралась настоящая стихия. Ветер, доселе тихий, вмиг набрал яростную мощь, завывая и воя, словно голодный зверь. Он хлестал траву, пригибая её к земле, гнул кусты, заставляя их смиренно прижиматься к земле. Даже могучие деревья, веками стоявшие непоколебимо, склонялись под его натиском, словно травинки. Чистое до этого момента небо разорвала ослепительная вспышка молнии.
За ним последовал оглушительный раскат грома такой силы, что, казалось, сама земля треснула, как вода, расходящаяся волнами от брошенного камня. В образовавшейся трещине, обнажившей переплетённые, словно гигантские змеи, корни, появилось нечто невероятное.
Из недр земли восстал гость, существо настолько прекрасное, что превосходило красотой даже самых именитых валашских героев. Он был высок и статен, а его наготу прикрывал лишь живой плащ из густых волнистых волос цвета воронова крыла, струящихся по траве, словно шёлк.
Самым завораживающим в его облике были глаза – бездонные омуты, постоянно меняющие цвет от нежной травяной зелени до глубокого тёмного сапфира. Вокруг него клубилась аура невероятной силы, настолько мощная, что пригибала к земле сильнее самого свирепого ветра. Это был Спящий Предок, существо, чьё имя шепотом передавалось из поколения в поколение. И, несмотря на его неземную красоту, он излучал такую первобытную, непостижимую мощь, что внушал неописуемый страх. Клинки с лязгом выпали из рук сражавшихся до этого яростно воинов.
Они, словно подкошенные, рухнули ниц, не в силах вынести его присутствие. Даже Эрик, сильный и отважный воин, опустился на колени, пытаясь произнести дрожащими, сведёнными судорогой губами слова приветствия: