Радислав Лучинский – Чëрный Выброс: подкритическая реактивность (страница 15)

— Не двадцать минут, а минимум несколько часов, — ВИУР с трудом сохранял спокойствие, — Время в разных мирах идёт по-разному. Мы много разговаривали. Станцию он мне, конечно, не показал по понятным причинам…

— Разумеется! — тошкины глаза метали молнии, — Понятнее некуда, врëт твой Сэнед, как ОРО про зарплату! Всё подстроил, чтобы сюда припереться и нас невесть во что втянуть

— Антон! Будь добр, выйди на балкон и успокойся! — холодным металлическим голосом приказал Александр Николаевич.

Рэю стало не по себе даже. Таким добрейшего ВИУРа Назарова он раньше не видел никогда. Впрочем, Тошка тоже хорош — закатить скандал, когда другому реактору помощь нужна! Ну да, нервы у Тохи сдали, а у кого бы не сдали на его месте, но у всего же должны быть пределы! Вот он, Рэйден, тоже РБМК, а сдерживаться, между прочим, уме… Ой, в смысле, конечно, тоже не очень-то умеет, природа и Зона снабдили обоих РБМК-1000 в равной степени буйным и гневливым характером. Но всё равно, блин… А теперь непонятно, что делать, и перед Арсением Никитичем стыдно, устроили тут! Теперь, чего доброго, не дай небесное МАГАТЭ, директор решит, что они тут все не специалисты, а дети малые, и никаких интересных заданий давать больше никогда не будет. В общем, Тошка, конечно, очень-очень хороший, и помирить их потом с бэ-энчиком надо. Но только сначала шею намылить и КМПЦ разогнуть!

Всё это промелькнуло в рэевской голове за одну секунду. А в следующую секунду чëртов Чернобыльников двумя руками сгрëб со стола большое, расписанное петушками и курочками блюдо из-под бутербродов и со всей силы грохнул об пол.

— А пошли вы все знаете куда? — яростно прошипел он, открыл портал и исчез.

— В Припять, — ещё через одну бесконечно-долгую секунду пояснил ВИУР. Вся сталь из его голоса исчезла, был он теперь усталый, грустный и виноватый, — Он всегда убегает в Припять, когда мы ссоримся.

— А единицы посуды тоже всегда страдают? — нервно хохотнул ВВЭР. Лина послала ему очередной уничтожающий взгляд.

— Александр Николаевич, я его разыщу и приведу, — сказал Дайичи, — Рэй-кун, вещи мои из коридора забери, пожалуйста. Завтра как-нибудь вернëшь.

— Нам, наверно, всем лучше по домам пойти, — выдавил из себя Рэй, — Тем более, уроки ещё. Какие-никакие. Александр Николаевич, с вами точно всё будет в порядке?

— Я, если вы, товарищ, не возражаете, ещё на полчасика могу задержаться, — директор "Эпи-Центра" взглянул на часы. Тошкин отец ответил обоим сразу. Что в порядке и не возражает.

Сэнед смотрел на всех грустно и как-то всепонимающе. Как младенец Иисус со старинной иконы.

Диск 4. РАДИ ВСЕХ СТАНЦИЙ Фрагмент 1

Следующим утром Рэй, не только на станцию, но и в школу не пошёл, хотя, по идее, надо бы, раз уж не идёт на станцию. Дезертировал с подлюсенькой такой трусливой радостью — соваться туда после вчерашнего было жутковато. Нет, рано или поздно, конечно, всё равно придëтся, а ещё говорят, что ужасный конец лучше, чем ужас без конца и что перед смертью не надышишься. Но пусть всё-таки ужасный конец случится капельку попозже. Ну, хотя бы не сегодня, а в понедельник!

Новорождëнная, но уже такая ощутимая осень плакала маленьким дождëм. Небо было серое-серое. Настроение, честно говоря, тоже. Правда, под серой тоской, словно хранящие огонь угли под пеплом, пряталась тëплая радость от встречи с Сэнедом. Но сегодня она была уже не празднично-пронзительной, ярко-солнечной, а тихой и даже какой-то робкой.

Потому что Чернобыльников!

И Бельская. И всё остальное. Но в первую очередь Чернобыльников.

Разумеется, это была далеко не первая их с Тошкой ссора. Цапались два РБМК постоянно, начиная с первого дня знакомства, ну, вот такие уж были у них характеры — буйные, взрывчатые. Коса постоянно находила на камень, летели искры, раздавался скрежет и звон, на шум сбегались случайные и не очень свидетели. Но все прежние поругачки были наполовину шуткой, игрой. А иногда и не наполовину, а вовсе целиком и полностью — Рэй и Тоха могли часами темпераментно выяснять, чья радиация радиоактивнее. Вдохновенно изобретали витиеватые проклятия и угрозы и бэуйно веселились, когда кто-нибудь принимал их за чистую монету. Аккуратный Дайичи одно время даже самые удачные цитаты записывал. А ещё они портфелями дрались, карикатуры друг на друга рисовали и постоянно соперничали во всём, в чём только можно. Однажды, услышав, что Рэй застрял на два часа в лифте, Тошенька Чернобыльников потом целую неделю по всем подъездам города мотался, надеясь, что удастся ещё круче застрять. А сам Рэйден как-то слопал два кило ненавистных помидоров, потому, что Тоха сказал, будто ему слабо одолеть даже три штуки.

Всерьëз, конечно, они тоже, бывало, ссорились, но совсем ненадолго. И никогда не заморачивались с какими-то там кретинскими извинениями. Просто давали себе время остыть, а потом разговаривали, как ни в чём не бывало. Ну, или их мирил Дайичи. Не забыв каждого по очереди обозвать orokamono, то-есть придурком.

И не смотря ни на какие ссоры, ни на какое соперничество, Тоха Чернобыльников всегда был для Рэя, пусть самую капельку, но всё-таки ближе всех. Они же однотипные, фактически полностью одинаковые, оба происходящие от могучего реактора РБМК-1000! Незнакомые люди часто принимали их за братьев-близнецов. Ещё бы — внешне Рэй от Тошки тоже отличался только совсем чуть-чуть. Разве что длинными волосами, ну, и может, ещё тем, что контур лица у него был обрисован порезче, без мягкой украинской округлости. И понимали "тысячники" друг друга не то, что с полуслова, а и вовсе без слов. Даже без телепатии. Так, как это действительно возможно только у близнецов. И плевать, что они живут отдельно, увлекаются разными вещами и одеваются неодинаково! Между Рэем и Линой, Рэем и Дайичи, Рэем и кем угодно ещё самым дорогим и близким всё-таки существовала пусть крошечная, но всё-таки дистанция. А Рэй и Тошка были — одно.

И, разумеется, светлоярскому активити в в страшном сне присниться не могло, что с однотипником можно поссориться вот так. По-настоящему и всерьёз. Из-за кого-то третьего, и чтобы поддержать одного значило предать и бросить другого. И в любом случае, кого бы не выбрал, неизбежно предать себя. Да ещё вчера утром Рэйден такого представить бы себе не смог! А если бы ему кто-то другой сказал, что так будет, немедленно полез бы бить морду.

Однако вот, случилось. И совсем непонятно, что с этим делать. Как чинить теперь внезапно рухнувший мир, какими Меридианами сшивать?

Утро сочилось в окна, бледное, гаденькое и жалкое. В соседней комнате бормотал забытый отцом телевизор. Сэнед ещё спал на освобождëнном вчера для него диване, по-детски подложив руку под щëку. Чëрная блямбочка микрофона ретранслятора посверкивала на шее. В изголовье у инопланетного гостя пристроился вероломный рыжий Семëн Семëныч. С Рэйденом коварный котяра почему-то никогда не спал.

— Кс-кс-кс! — тихонечко позвал светлоярский активити, впрочем, без особой надежды, что рыжий нахал изволит хоть как-то отреагировать. Кот остался неподвижен и равнодушен. Зато Сэнед открыл один глаз.

— Привет! — сказал Рэйден, — Ну, ты здоров спать, оказывается!

— У тебя тут уютно, — мурлыкнул быстронейтронник, переворачиваясь и приподнимаясь на локтях. Потревоженный Семëн Семëныч тоже благоволил встать, потянулся, выгнувшись дугой, стëк с дивана и убрëл на кухню, всем видом выражая презрение к бытию.

— Да уж, уютно, скажешь тоже, — Рэй слегка смутился, — Бардак тут космических масштабов!

Бардак, и верно, здесь царил выдающийся. Стеллажи, забитые до отказа книгами, бумагами и контейнерами для образцов, угрожали при любом чихе обрушить на пол своё пëстрое содержимое. На полу возле стеллажей грудами высилось то, что в них уже никак не влезало. Вместо занавески на окне висел здоровенный флаг с гербом города Селени, который Рэй нашëл однажды в аномалии Длинный Дом. Платяной шкаф не закрывался, и из него наполовину вываливались какие-то старые вещи, детали снаряжения и ватманские рулоны. Тетради и прочая школьная мелочëвка сиротливо кучковались на подоконнике, а весь письменный стол гордо занимал недостроенный пыльный макет Игналинской АЭС. А с одного из рожков люстры свешивалась сетка-авоська с целым десятком мутновато-белых шаров, размером с теннисный мяч — поглощающие радиацию вельгенские артефакты "Ликвидатор"..

На единственном свободном от стеллажей участке стены висело большое цветное фото — Рэйден и четверо до зубов вооружëнных мужчин улыбались на фоне развалин, буйно заросших кустами с тëмно-красными листьями. Все были одеты в одинаковые оранжево-песочные пятнистые комбинезоны, поверх которых наброшены чëрные с красным отблеском мантии, у всех длинные распущенные волосы и целые гроздья разных амулетов на поясах. Самый старший держал в руках чëрную от времени плоскую чашу.

— Кто это? — почему-то почти шëпотом спросил Сэнед, — Ну, на стене?

— Это я и мастера Храма Трëх Взрывов с АЭС Риенка. Тот, кто с чашей — это Киннаор, мастер Плутониум. Он потом со мной сюда в Светлояр переехал.

— Откуда? — быстронейтронничек встал с дивана и подошёл рассмотреть фото поближе.

— Оттуда. Со своей планеты Мериар к нам на Землю. Так такая история была…