Радислав Лучинский – Чëрный Выброс: подкритическая реактивность (страница 17)

Из всего, что Рэй успел показать, окно на Физкультурной Сэнеда очаровало больше всего. Сначала он просто восторженно застыл перед зрелищем острых чëрных скал, вырастающих из неестественно гладкого розового океана. И промолчал не меньше пяти минут, что, как успел понять Рэйден, было бэ-энчику совершенно несвойственно. Потом натура исследователя в нём взяла верх.

— Рэйден! А ты пробовал с ней резонировать?

— Как резонировать? Что ты имеешь в виду? — не сразу понял Рэй. Ему было скучно созерцать глупые однообразные скалы, и он рассеянно копался в коммуникаторе.

— Ну, телепатически резонировать! Может, конкретно этой аномалией даже удастся управлять. Как-то влиять на то, что именно она показывает.

Рэй мысленно обозвал себя кретином. Потому что такой простой эксперимент ему самому почему-то до сих пор в голову не приходил.

— А давай попробуем! Интуиция подсказывает, что она не обидится. Повлиять, говоришь?

— Ну, да. Попытаться сменить пейзаж, например.

Рэйден засунул в сумку коммуникатор, прикрыл глаза, сконцентрировался. Постарался представить себе, как розовое море поглощает искристая темнота, из которой начинает проступать что-то другое. Окно послушалось. Исчезли скалы и неестественная блестящая гладь. Теперь перед глазами двух активити был высокий песчаный берег быстрой реки. Над рекой шёл поезд, сигарообразный, без видимых сочленений, алый с широкой серебряной полосой. У Рэя в мозгу вспыхнуло его название: экспресс "Молния Юга".

— Не очень-то молниеносна эта "Молния", — усмехнулся Сэнед, — Ползëт, как черепаха!

— Сейчас попробую что-нибудь знакомое вызвать, — Рэйден снова сосредоточился. Немолниеносный поезд растаял в темноте, а когда она рассеялась в окне был город, террасами сбегающий к сапфирово-синему морю. Остроконечные башенки, купы сероватых деревьев, лодки с разноцветными парусами. Серебристые ленточки монорельса над черепичными крышами.

— Получилось! — Рэй продемонстрировал бэ-энчику большой палец, — У меня получилось! Это Селени, как я и хотел.

Быстронейтронник одарил старшего товарища искренне восхищëнным взглядом.

— Здорово! Слушай, а давай Сиарнар посмотрим!

— Давай! Но тогда в контакт должен войти ты, я же в Сиарнаре этом твоём никогда не был.

— Хорошо. Только ты меня на всякий случай поддерживай, ладно? Ты всё-таки в таких вещах гораздо более опытный. Телесное соприкосновение надо? — Сэнед протянул ладошку.

— Лучше надо. Так легче с тобой синхронизироваться.

Рука у быстронейтронничка была крепкая, сухая и горячая. А личная ноосфера, Рэйден не смог бы подобрать для неё другого слова — пушистая. Будто идëшь тëплым летним утром через высокое пышное разнотравье, и зелëные метëлочки щекочутся ласково.

А Сиарнар… Сэнед его, конечно, почти не помнит. Точнее, помнит, но намелко раскромсанными фрагментами. Но Рэй ведь может тоже увидеть эти картинки, все разные цветные обрывочки. И возможно, в его разуме они сложатся во что-то, хоть немного более цельное. Ещё и окно поможет! Вот эта вот улочка, например, повторяется в сэнедовых осколках памяти чаще остальных, значит, там находится или находилось что-то очень важное…

Ровно через один вдох и выдох ему стало не до окна и не до Сиарнара. Хлëсткой крапивной жгучестью окатила тревога, ударило по нервам предчувствие неизбежной опасности, приближения чего-то холодного, жуткого. Что-то тянулось издалека, слепо шарило незримыми пальцами. Искало это тëплое, травно-пушистое, чтобы схватить, изломать, уничтожить. Рэй отшатнулся, разрывая контакт.

— Бэ-энище! Тебя ищут. За тобой следит кто-то чужой и страшный!

Сэнед даже не взрогнул. Только напрягся, подобрался, будто кошка перед прыжком. Зло прищурил глаза.

— Это, наверно, с Иссы. Они же не могли меня не хватиться. Но я не полагал, что они с сориентируются так быстро.

Рэйден подумал, что Тошка Чернобыльников относительно этого инопланетного чуда в чём-то немного прав. Касательно его кхм… достойной похвал предусмотрительности, по крайней мере. Мысль была трусливая, мерзкая и недостойная Воина Храма, и светлоярский активити постарался удавить её в зародыше.

— Об этом надо рассказать нашему Михаилу Константиновичу, — жëстко сказал он, — Поехали! Точнее, потелепортировались!

Диск 4, фрагмент 3

"Потелепортироваться" прямо с лестничной площадки, на которой живëт аномалия, Рэй, впрочем, не рискнул. Это считалось опасным безрассудством, она же классифицирована как пространственная-соединяющая. На всех инструктажах учили, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми, так что, если вам и так не грозит смертельная опасность, делать это ни в коем случае не стоит. Вот с улицы — пожалуйста, сколько угодно, с улицы до аномалии уже достаточно далеко.

Ссыпавшись с лестницы, активити увидели, что простенький дворовый пейзаж успел кое в чëм измениться. Прямо у подъезда, перекрывая выход, стояла старенькая бежевая "Волга" с заляпанными грязью номерами. И ехидно подмигивала левой фарой.

— Ну, разве это не свинство — так глупо парковаться? — осуждающе нахмурился бэ-энчик, — Как теперь этого чудака обходить-то будем?

— Никак не будем! — Рэй двинулся прямо к "Волге", — Потому что я отлично знаю эту машину!

Он действительно знал эту машину. Неказистую внешне и, наверно, самую редкую и дорогую в городе. С двигателем от спортивного "Порше", встроенными генераторами силового поля, системой экранирования "Морок-2" и прочая, прочая, прочая. Ездил на супер-автомобиле никто иной, как Михаил Константинович Костров собственной персоной. И то не всегда, а только по самым важным делам.

Скромный преподаватель ноосфероведения в светлоярской школе номер три на самом деле был личностью не менее легендарной, чем сам директор "Эпи-Центра". Тоже родом из Ленинграда двадцать третьего века, майор КГБ (Об этом, разумеется, знали немногие), один из лучших "эфирщиков" не только Светлоярской, но и родной своей Ленинградской Зоны, участник не одной сотни научных экспедиций и спасательных операций — в общем, тот самый человек, который позарез нужен, когда случается что-нибудь плохое. И личный "Иван Иванович" отдельной научной группы, состоящей из пятерых активити.

— Залезайте! — скомандовал майор, опустив в передней дверце стекло, — Сейчас ругаться буду!

— На что ругаться-то? — Рэй радостно плюхнулся на переднее сиденье рядом с любимым учителем. Сэнед, чуть замешкавшись, разместился сзади.

— А сам не догадываешься, за что? Почему о событии общеинститутского масштаба я узнаю случайно, не сразу, и с помощью считывания из ноосферы? А не от некоего мыслящего реактора, в чьи обязанности, вообще-то, входит мне обо всём важном докладывать?

У Михаила Константиновича было худое, резко очерченное лицо с густыми бровями, едва заметной горбинкой на носу и слегка выступающими скулами. Идеально подходящее для того, чтобы изображать на нём всевозможные суровые и грозные выражения. Вот только в глазах смешинки плясали. Почти всегда. И тон голоса был чуть ироничным. Тоже почти всегда. Рассерженным искренне и по-настоящему Рэй видел майора всего пару раз в жизни, и оба раза это было реально жутко. И без всяких там словесных кудрей!

А вот Сэнед, похоже, с непривычки принял костровскую деланную строгость и ворчание за чистую монету и что-то жалобно пискнул на родном языке.

— Отставить бояться за дальнейший срок его эксплуатации! — сказал ему майор уже откровеннейше ухмылясь, — Когда мне понадобится его расстрелять, я так прямо и скажу!

— А вы можете его расстрелять? — глаза у бедного бэ-энчика стали чуть ли не больше лица.

— Я кого хотите могу расстрелять. Кроме, разумеется, существ, изначально бестелесных.

— Ну, Михаил Константинович! — возмущëнно фыркнул Рэйден, — Он же новенький у нас! Он к вашим шуточкам не привык ещё.

— Ладно-ладно, не буду, — майор посерьëзнел, — Извини, Сэнед, манера держаться у меня действительно несколько специфическая. И хотя бы теперь, ребята, давайте рассказывайте мне всё!

— Лучше считывайте! — Рэйден прикрыл глаза и расслабленно откинулся на сиденье, — Словами долго и муторно.

Михаил Константинович кивнул.

— Вот, значит, оно как, — пробормотал он минуты через три сосредоточенного молчания.

— Больше ничего пока, — Рэй помогал головой, будто это могло помочь прогнать оттуда всякие неприятные мысли.

— Уточняем, верно ли я всё понял, — майор энергично развернулся в кресле боком, оказавшись лицом к Рэю и вполоборота к Сэнеду, — Есть некая блуждающая АЭС Исса, на которой ведутся какие-то зловещие исследования. В рамках этих исследований было решено искусственно устроить аварию на АЭС Майтирэн в стране Хайкан, которая является родной для одного из проживающих на Иссе активити. Этот активити, желая предотвратить гибель родной станции, начинает готовить побег с Иссы, что, насколько я понимаю, весьма сложно сделать. Время не на его стороне, у Сэнеда есть только четыре месяца по внутреннему времени Иссы. И, опять же, насколько я понимаю, ровно ноль опыта агентурной работы и выживания в экстремальных условиях. Всё верно?

— Ага, — смущëнно кивнул Сэнед, вертя в пальцах плоскую коробочку ретранслятора.

— Дальше. Сэнед организовывает похищения случайных людей, чтобы, рассматривая их личную ноосферу, определить, можно ли найти союзников у цивилизации, к которой эти люди принадлежали. А кстати, что с ними было потом?