Радик Яхин – Юная хакерша Севилия (страница 2)

— Девочки, — сказал мужчина, который представился как инспектор Риччи. На самом деле это был не Амати, а его помощник, но Севилия узнала это только позже. — Мы проводим опрос. Кто-нибудь из вас был в ночь на четырнадцатое октября вне стен пансиона?

Тишина. Девочки переглядывались. Летиция подняла руку.

— Мы не имеем права выходить после отбоя, синьор.

— Я спрашиваю не о правах, — улыбнулся Риччи. У него была мягкая, почти отеческая улыбка, которая не понравилась Севилии с первого взгляда. — Я спрашиваю о фактах.

Никто не ответил. Севилия продолжала водить пустой ручкой по бумаге.

— Если кто-то что-то видел, — добавил Риччи, — вы можете рассказать нам. Мы защитим вас.

Она подняла глаза. Посмотрела на него в упор. Ей показалось, или он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем на остальных?

«Ты переигрываешь, — сказала она себе. — Опусти глаза. Будь как все».

Она опустила глаза.

Полицейские ушли. Севилия выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

В тот же вечер она написала второе письмо. На этот раз не в полицию. В прокуратуру Милана, в отдел по борьбе с мафией. Она не знала, дойдёт ли оно по адресу, но попробовать стоило. В письме она повторила, что свидетельница существует, что она несовершеннолетняя и что полиция уже была в пансионе, но, кажется, ничего не нашла.

Она хотела, чтобы её нашли. Но не так, чтобы это выглядело, будто она сама себя выдала. Она хотела, чтобы защита пришла к ней, а не она к защите.

План был почти идеален. Почти.

Через два дня, когда Севилия вышла во двор после ужина, чтобы покормить кота, она увидела машину. Чёрный седан с тонированными стёклами, припаркованный в сотне метров от ворот. Из машины никто не выходил, двигатель не работал. Просто стояла. И стояла уже второй день подряд.

Севилия присела на корточки, делая вид, что гладит кота, и краем глаза наблюдала. Стекла были тёмными, но в тот момент, когда ветер качнул ветку дерева, она заметила слабый оранжевый огонёк внутри — кто-то курил.

Сердце пропустило удар.

Она вернулась в здание, поднялась в спальню и легла, накрывшись одеялом с головой. В ушах снова зазвучали шаги — цок, цок, цок по мокрому асфальту.

Утром чёрный седан всё ещё стоял на том же месте.

Она написала третье письмо. На этот раз не в прокуратуру и не в полицию. На этот раз она написала журналисту. Тому, который вёл расследование о клане Моретти и чьи статьи она читала в архиве местной газеты. Его звали Давиде Галло.

«Синьор Галло, — напечатала она, — в пансионе «Святая Тереза» живёт девочка, которая видела убийство Кармело Фабрици. За ней уже следят. Чёрный седан, тонированные стёкла. Если вы не приедете быстро, её убьют, как убили его».

Она отправила письмо и удалила все следы. Почистила кэш, историю, временные файлы. Выключила компьютер и пошла в столовую пить чай с мятой, который ненавидела, потому что от него щипало язык.

На следующий день чёрный седан исчез.

Но через два дня появился белый фургон без опознавательных знаков.

Давиде Галло приехал на третий день после того, как фургон занял позицию напротив ворот. Он был невысоким, коренастым мужчиной лет сорока, с лицом, которое уже видело слишком много дерьма, чтобы удивляться чему-либо. Севилия узнала его по фотографии в газете — на ней он стоял рядом с судьёй, которого через месяц застрелили на выходе из супермаркета.

Он не стал стучаться в ворота. Вместо этого он обошёл пансион по периметру, делая вид, что разговаривает по телефону. Севилия смотрела на него из окна библиотеки, кусая колпачок ручки. Она не знала, можно ли ему доверять. Но выбора не было.

На закате она спустилась во двор. Кот, рыжий нахал, которого она назвала Микеланджело, тёрся о её ноги и мяукал, требуя еды. Севилия насыпала ему в миску остатки вчерашней рыбы и села на скамейку.

Галло появился через десять минут. Он перелез через невысокую стену со стороны кладбища, отряхнул брюки и подошёл к ней так, будто имел на это полное право.

— Ты та, кто написала письмо? — спросил он без предисловий.

Севилия посмотрела на него снизу вверх. Вблизи он выглядел старше — седые волосы на висках, глубокие морщины вокруг губ, шрам на левой брови. Он не носил оружия — по крайней мере, заметного.

— Откуда вы знаете, что это я? — спросила она.

— В пансионе живут шестнадцать девочек. Четырнадцать из них никогда не заходили в библиотеку после уроков. Одна заходила, но только за романами. А ты, — он кивнул на компьютерное крыло, видное из окна, — ты заходишь каждый день и сидишь там до отбоя. Библиотекарша сказала, что ты умнее остальных. Умные дети пишут письма журналистам.

Севилия замерла. Она не учла, что кто-то будет следить за её поведением.

— Вы расскажете полиции?

— Я журналист, а не стукач, — Галло сел рядом с ней на скамейку. Скамейка скрипнула. — Ты видела, что произошло?

Она колебалась секунду. Потом сказала правду. Всю. Про сигарету, про переулок, про два выстрела, про силуэт в пальто, про шаги, которые она никогда не забудет.

Галло слушал, не перебивая. Только под конец спросил:

— Ты узнала бы его?

— Кого?

— Убийцу. Если бы увидела снова.

Севилия закрыла глаза. Она пыталась вспомнить детали — рост, походку, наклон головы. Но всё, что осталось, — это тень в длинном пальто.

— Не знаю, — сказала она честно.

Галло кивнул, будто ожидал этого ответа.

— Слушай меня внимательно, — он наклонился ближе, и она почувствовала запах кофе и старой кожи. — Ты в большой опасности. Клан Моретти знает, что кто-то был в том переулке. Они не знают, кто именно, но они сузили круг. Пансион под наблюдением уже неделю. Если они установят твою личность, ты не доживёшь до утра.

— Что мне делать? — спросила Севилия, и впервые в голосе проскользнула дрожь.

— У тебя есть родственники?

— Бабушка в Генуе. Но она не хочет меня брать.

— Друзья?

— Никого.

Галло помолчал. Потом сказал то, что перевернуло её жизнь:

— Я знаю одного человека. Он помогает людям в твоём положении. Меняет личности, находит безопасные места. Это стоит денег, но я могу договориться.

— Сколько?

— Не думай об этом сейчас. Думай о том, готова ли ты исчезнуть. Навсегда. Потому что если ты останешься — они тебя найдут. Не сегодня, так через месяц. Не через месяц, так через год. Моретти не прощают свидетелей.

Севилия посмотрела на небо. Оно было багровым — закат в Милане всегда выглядел так, будто город горит. Кот мурлыкал у её ног, не подозревая, что его единственный источник корма собирается исчезнуть.

— Готовьте, — сказала она.

Человека звали Энцо. У него было лицо, которое невозможно запомнить, и привычка говорить шёпотом, даже когда вокруг никого не было. Севилия встретила его через три дня в заброшенном гараже на окраине города. Галло привёз её туда ночью, накрыв пледом на заднем сиденье своей машины, как контрабанду.

Энцо сидел на перевёрнутом ящике и курил сигару, хотя в гараже пахло бензином и прелым сеном. Он был одет в дешёвый костюм, который сидел на нём как на вешалке, и носил очки с толстыми стёклами, которые делали его глаза огромными и немного пугающими.

— Девочка, — сказал он, разглядывая Севилию с ног до головы. — Молодая. Это усложняет дело.

— Она умная, — сказал Галло. — Хакер.

— Хакер, — повторил Энцо, и в его голосе послышалась насмешка. — В четырнадцать лет все хакеры. Вопрос в том, сможет ли она молчать.

— Смогу, — сказала Севилия.

Энцо посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— У меня есть вариант. Смерть.

— Что? — Севилия отшатнулась.

— Инсценировка смерти, — пояснил Энцо. — Лучший способ исчезнуть — чтобы тебя перестали искать. Если все будут думать, что ты мертва, Моретти потеряют интерес. Девочка из пансиона погибла в пожаре. Трагическая случайность. Родственники оплакивают. Полиция закрывает дело. И никто, никогда не будет искать призрака.

Севилия переваривала эту информацию, пока Галло негромко объяснял детали. Пожар в старом здании. Тело, которое невозможно опознать. Свидетельство о смерти, внесённое в реестр. Новая личность, новое имя, новая страна.