Радик Яхин – Юная хакерша Севилия (страница 1)
Радик Яхин
Юная хакерша Севилия
Глава 1
Дождь стучал по жестяному козырьку так, будто кто-то рассыпал гвозди. Севилия прижалась спиной к холодной стене переулка и считала удары сердца — сто тридцать два в минуту, слишком быстро, слишком громко. Казалось, этот ритм разбудит весь Милан.
В четырнадцать лет она уже понимала, что тела убитых людей выглядят не так, как в кино. Там они аккуратные, почти красивые. Реальность оказалась другой. Кармело Фабрици лежал лицом вниз, и лужа под ним расширялась, как масляное пятно на скатерти. Пахло железом и чем-то сладковатым — запах, который она потом узнавала в старых мясных лавках и никак не могла забыть.
Севилия закрыла глаза. В ушах всё ещё стоял звук — не выстрел, нет. Два выстрела. Первый короткий и сухой, как щелчок замка. Второй — мокрый, неприличный. После первого Кармело ещё стоял. После второго — осел, словно у него вынули кости.
Она оказалась здесь, потому что хотела курить. Глупая, никчёмная привычка, которую она подхватила у старших ребят в интернате. Родители, если бы они были живы, отругали бы её. Но их не стало три года назад — авиакатастрофа, лайнер, упавший в море. Тела так и не нашли. Бабушка в Генуе не хотела брать внучку, и Севилию отправили в церковный пансион.
Она сбегала на крышу через пожарную лестницу, когда воспитатели засыпали. Но сегодня лестницу заперли — кто-то заметил сломанную проволоку. Пришлось идти в переулок за углом, тупичок между прачечной и офисом страхового брокера. Идеальное место, чтобы спрятаться от дождя и выкурить сигарету, которую она стащила у синьоры Паолы, библиотекарши.
Кармело Фабрици ввалился в переулок как раз в тот момент, когда она чиркала зажигалкой. Он тяжело дышал, пиджак на нём был разорван, один ботинок потерялся. Севилия замерла за мусорным баком — старым, зелёным, с отбитой эмалью.
— Ты здесь? — крикнул Кармело в темноту. — Выходи, трус.
Он кого-то искал. Кого-то, кто пришёл за ним.
Севилия видела лицо Кармело мельком, когда тот обернулся. Это было лицо человека, который понял, что проиграл, но отказывался в это верить. Как у игрока в покер, когда у него на руках пара, а у соперника — флеш-рояль.
Первый выстрел пришёл из темноты со стороны входа в переулок. Пуля вошла Кармело в плечо — он дёрнулся, присел, но не упал. Вторую он принял в затылок, когда пытался ползти к пожарной лестнице. Тело конвульсивно дёрнулось дважды и затихло.
Севилия не видела стрелявшего. Только силуэт — мужской, широкоплечий, в длинном пальто. Человек постоял несколько секунд, убеждаясь, что Кармело мёртв, потом развернулся и ушёл быстрым шагом. Каблуки его ботинок цокали по мокрому асфальту, как метроном, отсчитывающий последние минуты её старой жизни.
Она сидела за баком, пока дождь не перестал. Сидела, когда приехала полиция. Сидела, когда тело унесли на носилках, накрыв простынёй, от которой быстро отсырела ткань и обрисовала очертания головы. Сидела, пока не замёрзла так, что зубы начали выстукивать дробь.
Только тогда она встала. Ноги затекли, и первым шагом она чуть не упала, подвернув лодыжку. Севилия вышла из переулка и направилась к пансиону, стараясь не смотреть на тёмное пятно на асфальте, которое дождь никак не мог смыть.
Вернулась она через чёрный ход, где ключ всё ещё лежал под третьим горшком с геранью — никто не знал об этом, кроме неё. В спальне было душно. Шесть коек, шесть девочек, шесть сопящих носов. Севилия легла в мокрой одежде под одеяло и уставилась в потолок.
Мысли не складывались в предложения. Только картинки — пальцы Кармело, которые скребли асфальт. Лужа, разрастающаяся как масло на воде. Звук каблуков.
Она не спала до рассвета. Когда первые лучи солнца пробились сквозь грязное окно, Севилия приняла решение.
Никто не должен узнать, что она там была.
Ошибаются те, кто думает, что в четырнадцать лет невозможно просчитать последствия. Севилия к тому моменту уже два года взламывала школьную сеть, меняла оценки и читала переписку учителей. Просто ради интереса. Потому что могла.
Её отец был инженером-программистом, и навыки работы с системами он начал прививать дочери, когда та едва научилась читать. «Код — это язык, на котором говорит мир, — говорил он. — Если ты понимаешь код, ты понимаешь всё». Мать называла это странным хобби, но не возражала.
После их гибели Севилия потеряла не только родителей, но и компьютер. В пансионе не было доступа в интернет, только библиотечный компьютер с допотопным модемом, который загружал страницы по минуте. Но у неё оставалась голова.
И в этой голове созревал план.
На следующее утро за завтраком она вела себя как обычно — ковыряла кашу, перекидывалась парой слов с соседкой по парте Летицией, отвечала «да, синьора» на замечание воспитательницы о непричёсанных волосах. Никто не заметил, что её руки дрожали, когда она брала ложку. Никто не заметил, что она не притронулась к еде.
В новостях по радио, которое включали в столовой только на пять минут, сказали: «В центре Милана обнаружено тело Кармело Фабрици, предполагаемого члена преступной группы. Ведётся расследование». И всё. Ни слова о свидетелях. Ни слова о поисках.
Севилия подумала: они знают, что кто-то был. Кармело кого-то искал. Он крикнул «ты здесь». Но стрелявший не видел её. Или видел? Если видел, почему не выстрелил? Может, она была слишком мала, чтобы представлять угрозу. Может, он просто не заметил её за баком.
Но мафия не оставляет свидетелей. Она знала это из газет, которые тайком читала в библиотеке. История Джованни Фальконе и Паоло Борселлино, судей, взорванных на трассах. История свидетелей, которые исчезали, не дожив до суда. Если они узнают, что она видела, её убьют. Не сразу. Сначала найдут, установят личность, а потом убьют. И никто не станет искать сироту из пансиона.
Она провела три дня как в тумане. Ходила на уроки, писала контрольную по латыни, мыла посуду в своей дежурство. И всё это время её пальцы чесались — нужен был компьютер. Нормальный компьютер. С доступом в сеть.
Случай представился в четверг. Синьора Паола заболела, и библиотеку закрыли. Но ключ от компьютерной комнаты висел на гвозде в кладовке, а сигнализация в пансионе была старой, как сам Ватикан. Севилия дождалась полуночи, бесшумно оделась и выскользнула в коридор.
В компьютерной комнате пахло пылью и озоном. Модель, которую она включила, гудела как разбуженный шершень. Сеть ловилась через провод, и интернет работал — медленно, но работал.
Она начала с самого простого: нашла все новости об убийстве Кармело Фабрици. Их было немного. Мужчина, сорок два года, предположительно связан с кланом Моретти. Убит из пистолета калибра 9 мм. Свидетелей нет. Расследование ведёт комиссариат Милана, старший инспектор Руджеро Амати.
Потом она нашла информацию о клане Моретти. Семейный бизнес, наркотрафик, отмывание денег, рэкет. Глава — Джузеппе Моретти по кличке Джузеппе-с-Глазом (один глаз у него был стеклянным, потерял в перестрелке в восьмидесятых). Структура, иерархия, связи. Чем глубже она копалась, тем страшнее становилось. Эти люди не просто убивали. Они делали это так, чтобы никто не говорил. И те, кто говорил, исчезали вместе с семьями.
Севилия посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы, обкусанные ногти, царапина от вчерашнего кота, которого она гладила во дворе. Этими руками она держала сигарету, когда Кармело вошёл в переулок. Этими глазами она видела, как пуля вошла в его затылок.
Она выключила компьютер и вернулась в спальню. Легла, глядя в потолок.
Утром она начала действовать.
Первым делом она пошла к синьоре Паоле и попросилась помогать в библиотеке сверх положенного времени. «Ты всегда была прилежной девочкой, — сказала библиотекарша, кашляя в платок. — Помогай, если хочешь». Теперь у неё был легальный доступ в компьютерную комнату после уроков.
Вторым делом она создала анонимный почтовый ящик через прокси, который пропустила через три сервера — так учил отец. Третьим — отправила письмо в комиссариат Милана. Короткое: «В переулке между виа Россини и виа Верди в ночь на 14 октября была свидетельница. Девочка, 14 лет, из церковного пансиона. Она видела убийцу».
Она подписалась «Крыса» — потому что чувствовала себя именно так. Мелкое, трусливое существо, которое прячется в темноте и жрёт чужие объедки.
Через три дня в пансион приехала полиция.
Севилия наблюдала из окна библиотеки, как две машины остановились у ворот, как вышли четверо мужчин в штатском, как настоятельница выбежала им навстречу с вытянутым лицом. Её сердце забилось чаще, но не от страха — от удовлетворения. Она запустила механизм. Теперь нужно только наблюдать.
Их вызвала она. Теперь они начнут искать свидетеля. А когда найдут, возьмут под защиту. Или попытаются.
Она не учла только одного.
Мафия тоже читает новости.
Полицейские пробыли в пансионе три часа. Севилия слышала их голоса в коридоре — низкий, командный, который, наверное, принадлежал старшему инспектору Амати, и ещё два помоложе. Они разговаривали с настоятельницей, потом с воспитательницами, потом обошли все классы.
В их класс они вошли на четвёртом уроке. Севилия сидела на третьей парте у окна и старательно писала что-то в тетради, хотя ручка не оставляла следов — стержень кончился ещё вчера.