Радик Яхин – Точка ноль (страница 2)

Одиннадцать утра пятницы. В это время я обычно сижу на планерке и слушаю бредни Петровича про квартальные показатели. А сегодня я лежу в кровати, и мне никуда не надо.

Ощущение странное. С одной стороны – свобода. С другой – липкий страх, который за ночь притаился где-то в животе и теперь просыпается вместе со мной.

Встаю, иду в душ. Горячая вода смывает остатки сна, но не смывает мысли. Стою под струями, смотрю на кафельную плитку. Надо что-то делать. Надо искать работу. Но с чего начать?

После душа варю кофе. Сажусь за кухонный стол с кружкой и телефоном. Открываю сайты с вакансиями. Экономист, финансовый аналитик, менеджер по планированию. Требуют опыт от трех лет, знание программ, высшее образование. У меня все это есть. Но когда я читаю описания вакансий, внутри ничего не откликается. Просто слова. Просто работа.

Пролистываю десяток объявлений, отправляю резюме в пару компаний. Просто чтобы было. Потом откладываю телефон.

И тут я замечаю книгу. Она лежит на подоконнике, прикрытая салфеткой. Я совсем забыл про нее. Месяц назад мне дал ее почитать Игорь, мой бывший однокурсник. Сказал: «Почитай, полезная». Я взял из вежливости, положил на подоконник и забыл.

Книга называется «Цель: процесс непрерывного улучшения». Автор какой-то Элияху Голдратт. Толстая, в мягкой обложке, страницы пожелтели по краям. Я беру ее в руки, листаю. Производственный роман, написано на обложке. Про то, как завод спасали.

Сажусь на подоконник, открываю первую страницу. И читаю. Час, два, три. Не замечаю времени. История про менеджера, у которого проблемы на заводе, проблемы в семье, и жизнь летит в пропасть. Он пытается все исправить, ищет ответы.

Закрываю книгу только когда начинает темнеть. Прочитал половину. Сижу, смотрю в окно, и внутри что-то шевелится.

Это же про меня. Ну, не про завод, конечно. А про то, как человек тонет в рутине, не видит выхода, делает одно и то же каждый день, а результаты не приходят. И вдруг он начинает думать по-другому. Задавать вопросы. Искать причины, а не следствия.

Я смотрю на телефон. Ни одного пропущенного звонка. Ни одного сообщения от работодателей. Конечно, прошло всего несколько часов.

Но внутри загорается маленький огонек. А что, если я тоже могу что-то изменить? Не просто найти новую работу, такую же, как старая, а сделать что-то другое?

Мысль пугает. Потому что другое – это неизвестность. А неизвестность страшит больше, чем болото, в котором ты сидел пять лет.

Звонит телефон. Мама.

– Коль, ты завтра приедешь? Я уже тесто поставила.

– Приеду, мам.

– Ну хорошо. Ты как там? Не унываешь?

– Нет, мам. Я книгу читаю.

– Книгу? Это хорошо. Читай, читай. Книги они ум просветляют.

Мы говорим еще несколько минут, потом прощаемся. Я кладу трубку и снова беру книгу. Дочитываю до конца уже ночью.

Закрываю последнюю страницу и долго сижу в темноте. В голове шумят мысли. Главный герой нашел свой путь через постановку цели. Четкой, ясной, понятной. Он понял, чего хочет на самом деле, и пошел к этому, разбирая препятствия по кирпичикам.

А чего хочу я?

Вопрос повисает в воздухе. Я не знаю ответа. Я хотел стабильности, хорошей зарплаты, уважения. И что? Получил увольнение и пустоту.

Значит, я хотел не того. Или не так хотел.

Ложусь спать с этой мыслью. Завтра суббота. Завтра я еду к маме. А послезавтра… послезавтра начну что-то менять.

Вокзал встречает запахом шаурмы, грязными голубями и вечной суетой. Электричка через сорок минут. Я покупаю билет в автомате, прохожу на платформу. Народу немного, пятница вечером было бы больше, а в субботу утром все нормальные люди еще спят.

Садясь в вагон, выбираю место у окна. Электричка трогается, за окном проплывают серые многоэтажки, потом частный сектор, потом лес. Я смотрю на проплывающие мимо березы и думаю о книге.

Вчерашняя мысль не отпускает. Чего я хочу на самом деле? Деньги? Конечно, деньги нужны. Но не миллионы, а просто чтобы хватало и немного оставалось. Работа? Да, но какая? Чтобы не ненавидеть утро понедельника. Чтобы было интересно. Чтобы я чувствовал, что делаю что-то нужное.

Раньше я не задавал себе этих вопросов. Просто плыл по течению: школа, институт, работа. Как все. А теперь течение выбросило меня на берег, и я сижу на песке и не знаю, куда плыть дальше.

Выхожу на своей станции. Городок маленький, полчаса пешком от вокзала до маминого дома. Я иду знакомыми улицами, дышу осенним воздухом. Здесь пахнет иначе, чем в городе. Листьями, дымом из труб, яблоками.

Мама живет в старом пятиэтажном доме, на третьем этаже. Лифта нет. Поднимаюсь пешком, на площадке меня встречает запах пирожков. Он проникает даже через закрытую дверь.

Звоню. Дверь открывается почти сразу. Мама стоит на пороге, в фартуке, с мукой на щеке, и улыбается.

– Колька! Заходи!

Она обнимает меня, и на секунду я снова становлюсь маленьким мальчиком, у которого все хорошо, потому что мама рядом.

– Проходи, мой руки и за стол. Пирожки только что из духовки.

Квартира маленькая, две комнаты, но здесь уютно. Все те же обои, тот же сервант с хрусталем, те же фотографии на стенах. Я здесь вырос, каждый угол помню.

Мою руки на кухне, сажусь за стол. Мама ставит передо мной тарелку с горой пирожков. Румяные, с хрустящей корочкой, от них идет пар.

– Ешь, – командует она и садится напротив.

Я беру пирожок с капустой. Откусываю. Вкус детства. Мама смотрит на меня и молчит. Ждет, когда сам заговорю.

– Уволили, мам, – говорю я с набитым ртом. – Сокращение.

– Знаю, ты говорил.

– Ищу работу. Резюме разослал.

– Найдешь, – она машет рукой. – Ты у меня головастый. Не пропадешь.

Я доедаю первый пирожок, беру второй, с мясом. Мама наливает чай в большую кружку, пододвигает сахарницу.

– А ты сам-то чего хочешь? – спрашивает она вдруг.

Я замираю с пирожком в руке. Опять этот вопрос.

– Не знаю, мам. Работу хочу.

– Работу – это не хотение. Это необходимость, – она качает головой. – А хотение – это другое. Ты в детстве хотел космонавтом стать. Потом пожарным. Потом, помню, бизнесменом.

– Детство кончилось, мам.

– Для хотения возраста нет, – она отпивает чай. – Вот я, например, хочу, чтобы ты был счастлив. Не просто работал, а был счастлив.

– А как понять – счастлив?

– А ты себя спроси. Закрой глаза и представь: утро понедельника. Ты просыпаешься и… что? Радуешься, что надо на работу, или хочешь остаться в кровати?

Я закрываю глаза. Представляю утро понедельника. Раньше я ненавидел это время. Будильник, темнота, холодный пол, мысль о Петровиче и о том, что впереди пять дней ада. А теперь представляю другое утро. Солнце, я встаю, мне интересно, что будет сегодня. Я иду не в душный офис, а туда, где меня ждут.

Открываю глаза. Передо мной мама, пирожки, чай.

– Не знаю, мам. Не могу представить.

– Значит, не нашел еще, – она вздыхает. – Ничего, ищи. Молодой еще. Тридцать лет – это только начало.

– Двадцать девять, мам.

– Тем более.

Мы сидим еще час. Я ем пирожки, пью чай, рассказываю про книгу. Мама слушает, кивает. Потом мы смотрим телевизор, обсуждаем соседей. Обычный субботний день.

Вечером я уезжаю. Мама сует мне пакет с пирожками, целует в щеку.

– Звони, Коль. И не кисни.

– Хорошо, мам.

В электричке я снова смотрю в окно. За окном темно, только огни станций проплывают мимо. Я думаю о маминых словах. Представить утро понедельника, которое хочется. Что это за утро?

Я закрываю глаза и пытаюсь нарисовать картинку. Ничего не выходит. Только туман.

Но внутри крепнет ощущение, что просто искать новую работу в том же офисе – это тупик. Надо что-то менять. Начать думать по-другому. Как в книге.