Радик Яхин – Тень бесконечного (страница 2)

Тай смотрел на линии, которые рисовал дед. Они складывались в странный узор: круг, внутри крест.

— Что это?

— Это то, как устроен мир. Вот здесь, — Арху ткнул в центр круга, — мы. Вокруг нас земля, на которой мы живём. Ещё дальше горы и реки. А вокруг всего этого — Он. Тот, кто смотрит сверху.

— Он нас видит?

— Всё время.

Таю стало не по себе. Мысль, что кто-то постоянно на него смотрит, была тревожной. Он оглянулся наверх, будто ожидал увидеть там огромный глаз, взирающий из-за облаков.

— А зачем Ему смотреть?

— Чтобы знать, когда забирать, — просто ответил Арху. — А когда давать.

В этот момент снаружи раздался топот и крики. В пещеру вбежали запыхавшиеся охотники. Лица у них были испуганные.

— Там, в лесу! — закричал один. — Тень! Большая тень ходит между деревьями! Она ревёт, но это не зверь!

Бор вскочил, схватил копьё.

— Какая тень?

— Чёрная, Бор! Она идёт и не ломает ветки! Мы стреляли в неё, но камни прошли насквозь!

В пещере повисла тишина. Все посмотрели на Арху. Старик медленно поднялся, опираясь на посох.

— Он пришёл, — сказал он тихо. — Тот, кто наверху, спустился посмотреть, что мы делаем.

Женщины заголосили, мужчины сбились в кучу. Тай прижался к деду, чувствуя, как дрожь пробирает его до самых костей. Он боялся, но ему было и странно любопытно. Неужели можно увидеть Его? Того, кто всё время смотрит?

— Не выходите, — приказал Арху. — Никто не выходит из пещеры до утра. Мы спрячемся, как тот огонь. Будем ждать.

Ночь наступила быстро, словно кто-то огромный накрыл мир чёрной шкурой. Костер погасили, чтобы не привлекать внимание. Люди сидели в полной темноте, прижавшись друг к другу, и слушали. Слушали, как за стенами пещеры что-то ходит. Тяжело, медленно, не ломая веток. Иногда раздавался звук, похожий на вздох, но слишком низкий, слишком глубокий, чтобы быть человеческим.

Тай сидел, зажмурившись, и молился. Он не знал слов для молитвы, он просто повторял про себя: «Не забирай меня. Я хороший. Я буду приносить тебе ягоды. Я не буду злить тебя».

Ему казалось, что огромный глаз смотрит прямо сквозь камень, прямо в его душу. И от этого взгляда нельзя спрятаться.

Тень ушла под утро. Когда первые лучи солнца проникли в пещеру, люди всё ещё сидели, не шевелясь, боясь поверить в тишину. Первым осмелился выглянуть Бор. Он взял копьё и на полусогнутых ногах, готовый в любой момент отпрыгнуть назад, высунул голову из расщелины.

— Никого, — выдохнул он.

Люди вышли наружу, щурясь от яркого света. Тай выбрался следом. Земля перед пещерой была влажной от росы, трава примята. Но следов! Следов не было. Ни отпечатков лап, ни сломанных веток. Только в одном месте, на большом плоском камне, лежала мёртвая птица. Странная птица — чёрная, с переломанной шеей, будто её бросили сверху.

— Это знак, — прошептал Арху, подходя к камню. — Он требует.

— Что требует? — спросил Бор.

Арху обвёл взглядом племя, посмотрел на небо, потом снова на людей.

— Мы давно ничего ему не давали. Мы берём ягоды, мы берём мясо, мы берём воду из реки. А ему не оставляем. Он напомнил.

— Что мы должны оставить?

Арху поднял птицу за лапу.

— Лучшее.

В тот же день собрали совет у большого костра. Мужчины сидели кругом, женщины стояли позади. Тай пробрался поближе к деду, чтобы слышать.

— Мы должны отдать ему самое ценное, что у нас есть, — говорил Арху. — Иначе он заберёт больше.

— Самого лучшего охотника? — спросил один из молодых, и голос его дрогнул.

— Нет, — покачал головой старик. — Охотник нужен племени, чтобы добывать еду. Он должен брать, чтобы отдавать. Отдать нужно то, что не нужно племени для выживания, но что дорого ему сердцем.

— Детей? — выкрикнула какая-то женщина и тут же зажала себе рот рукой, испугавшись собственных слов.

Арху посмотрел на неё долгим взглядом.

— Тот, кто забрал ребёнка Нарии, уже взял своё. Этого хватит. На время.

Люди замолчали, переваривая эту страшную мысль. Смерть малышки оказалась не просто случайностью, не просто слабостью тельца, которое не смогло бороться с холодом ночи. Это было требование. Это была плата.

— Мы сложим всё лучшее, что у нас есть, — сказал Арху. — Лучший кусок мяса от последней охоты, лучшие шкуры, самые сладкие коренья. Мы отнесём это к тому камню, где лежала птица. И мы попросим Его не гневаться.

Так и сделали. Тай смотрел, как взрослые, молча и сосредоточенно, собирают дары. Его мать, всё ещё с красными глазами, отдала кусок мягкой шкуры, которую берегла для себя. Охотники положили олений окорок. Женщины — связки сушёных грибов и ягод.

Арху велел всем встать вокруг камня на колени. Сам он встал в центре и поднял руки к небу.

— Тот, кто там! — закричал он. — Тот, кто даёт нам жизнь и забирает её! Тот, кто смотрит на нас! Мы приносим тебе дары! Мы кланяемся тебе! Мы просим тебя: не гневайся! Будь сыт нашей пищей! Будь согрет нашими шкурами! Оставь нас!

Тай стоял на коленях, вжимая голову в плечи. Ему казалось, что сейчас небо разверзнется и оттуда упадёт молния прямо в деда. Но ничего не произошло. Солнце светило, ветер шевелил листву, птицы пели.

Они оставили дары на камне и ушли обратно в пещеру. Всю следующую неделю никто не ходил туда, боясь потревожить духа. А на седьмой день Арху послал Тая посмотреть, взял ли дары Тот, кто сверху.

Тай шёл к камню, дрожа мелкой дрожью. Сердце колотилось так, что заглушало шаги. Он подошёл, зажмурился, потом открыл один глаз.

Камень был пуст.

Дары исчезли. Ни мяса, ни шкур, ни ягод. Только гладкая поверхность камня, нагретая солнцем.

Тай опрометью бросился назад в пещеру.

— Взял! — закричал он ещё издалека. — Дедушка, Он взял!

Взрослые высыпали наружу. По их лицам разлилось облегчение, смешанное со страхом. Облегчение — потому что дары приняты, значит, Он не гневается. Страх — потому что Он есть. Он рядом. Он смотрит и берёт.

Арху опустился на колени прямо там, на траве, и ударил лбом оземь. За ним опустились остальные.

Тай стоял, глядя на небо, и впервые в жизни ему показалось, что он видит там не просто дыру, а что-то огромное и тёплое. Что-то, что приняло их дары. Что-то, что можно просить.

— Дедушка, — спросил он вечером, лёжа на шкуре, — как Его зовут?

— У Него нет имени, — ответил Арху. — Имя нужно тому, с кем говоришь. А Он просто есть. Он всё.

— А если я захочу сказать Ему что-то своё?

Арху повернулся к внуку. В темноте блеснули его глаза.

— Говори. Он слышит.

Тай закрыл глаза и долго лежал молча. Потом одними губами прошептал в темноту пещеры:

— Спасибо, что не забрал меня.

И ему показалось, что кто-то очень далёкий и очень большой кивнул ему в ответ.

Прошло много зим. Тай вырос, стал охотником, потом старейшиной. Арху ушёл туда, откуда не возвращаются, но перед смертью он передал внуку главное знание: умение слушать тишину и видеть невидимое.

Племя разрослось. Людей стало так много, что старая пещера уже не вмещала всех. Молодые охотники уходили всё дальше в поисках дичи, женщины рожали детей, и жизнь казалась бесконечной чередой дней, похожих один на другой. Но Тай, ставший теперь самым старым и мудрым, чувствовал: что-то меняется.

Однажды к нему подошёл его сын, Кар.

— Отец, — сказал Кар. — Звери уходят. Мы ходим по три дня и возвращаемся с пустыми руками. В реке мало рыбы. Лес вокруг нас стал тоньше.

Тай сидел у входа в пещеру и смотрел на закат. Солнце уходило за горизонт огромным красным шаром.