Радик Яхин – Тень бесконечного (страница 1)

Радик Яхин

Тень бесконечного

Холод просыпался первым. Он выползал из каменных щелей, стелился по земляному полу и заползал под звериные шкуры, которыми укрывались люди. Старый Арху бежал от этого холода каждую ночь. Он бежал в тепло, которое пряталось глубоко внутри него самого, в те места, где солнце не уходило за горизонт, а звери не боялись охотников.

Но сегодня ночь была особенной. Луна висела над ущельем, круглая и тяжёлая, словно переспелый плод. Арху лежал на спине, глядя в клочок неба, видный из расщелины, и ждал.

Рядом ворочался его внук, Тай. Мальчику было, может быть, десять зим, а может, двенадцать — в племени считали иначе. Считали не по зимам, а по охотам, в которых ты участвовал, и по страхам, которые ты пережил. Тай пока пережил немного.

— Дедушка, — прошептал Тай, чтобы не разбудить спящих у входа охотников. — Ты смотришь на дыру?

Он называл небо дырой. Все они так называли. Огромная чёрная дыра в крыше мира, сквозь которую уходит тепло и приходит холод.

— Я слушаю, — ответил Арху, не поворачивая головы.

— Тишину?

— Тишина не молчит, мальчик. Она говорит. Только уши должны быть открыты.

Тай приподнялся на локте. В пещере пахло золой, старой кровью и сухой травой. Несколько углей в костре ещё тлели, бросая красноватые отсветы на лица спящих. Мать Тая, Нария, прижимала к себе младенца, сестру Тая. Её лицо во сне было спокойным, без той вечной тревоги, которая не покидала его днём.

— О чём говорит тишина? — спросил Тай.

Арху медленно сел. Кости его хрустнули громче, чем сухие ветки в костре. Он был самым старым в племени. Самый старый — значило тот, кто помнил больше всех. Кто видел, как уходят, и кто встречает приходящих.

— Иди сюда, — позвал Арху.

Тай бесшумно перебрался через спящие тела и уселся рядом с дедом. Шкура, накинутая на плечи старика, пахла им самим — терпко, дымно и знакомо. Это был запах защиты.

— Смотри, — Арху протянул руку к тлеющим углям. Он взял тонкую палочку и кончиком её разворошил золу. Красные искры взметнулись вверх и погасли. — Что ты видишь?

— Огонь, — ответил Тай. — Он спит.

— Он не спит. Он прячется. Он ждёт, когда мы дадим ему сухой травы и веток, чтобы проснуться. Но он есть всегда. Даже когда мы его не видим. Даже когда дождь заливает костёр. Огонь никуда не уходит.

Тай задумался. Это было трудно понять: как огонь может быть, если его не видно?

— А где он прячется?

Арху усмехнулся в бороду. Вопрос был хороший.

— Это я и хочу, чтобы ты понял. Смотри дальше.

Он взял горсть сухой земли и медленно сыпанул её на тлеющие угли. Земля зашипела, пошёл пар, и красные глаза углей погасли. Стало совсем темно, только лунный свет серебрил края расщелины.

— Зачем ты это сделал? — испуганно прошептал Тай. — Ты убил огонь!

— Нет, — голос Арху был твёрд. — Я спрятал его. Я закопал его глубоко, чтобы он грел землю изнутри. Утром мы раскопаем это место, дадим ему сухой травы, и он вернётся. Он всегда возвращается, если помнить, где он спрятан.

Тай молчал, пытаясь переварить то, что увидел. Мир вокруг был полон вещей, которые появлялись и исчезали. Солнце вставало и садилось. Звери рождались и умирали. Но огонь… огонь, оказывается, можно спрятать, и он будет ждать.

— Дедушка, а люди тоже могут спрятаться и ждать? — спросил он вдруг.

Арху долго молчал. Луна за это время уползла немного в сторону, и тени в пещере изменились.

— Люди уходят, — наконец сказал старик. — Они уходят туда, откуда не возвращаются. Но, может быть, они тоже прячутся. Может быть, они зарыты глубоко в земле, как этот огонь, и ждут, когда кто-то даст им сухой травы, чтобы проснуться.

— Кто даст?

— Тот, кто помнит.

Этой ночью Тай уснул, прижавшись к деду, и ему снилось, что он копает землю руками, разгребает чёрный холодный песок, а под ним — миллионы красных глаз, которые ждут, когда он позовёт их обратно.

Утро началось с крика. Тай вскочил от резкого вопля женщины, пронзившего пещеру насквозь. Сердце его заколотилось где-то в горле. Он сразу подумал о самом страшном — о звере, о врагах, о падающих камнях.

Но это была мать. Нария стояла на коленях у своего спального места, и лицо её было залито слезами. В руках она держала маленькое тельце. Сестра Тая, та, что ещё не получила имени, потому что ждали, когда окрепнет, не шевелилась. Она была бледной, как известняк на склоне холма.

Тай замер. Он никогда не видел смерти так близко. Вчера сестра дышала, хватала его за палец крошечной ладошкой, а сегодня… сегодня она просто лежала, и даже когда мать трясла её и кричала, она не открывала глаза.

Вождь племени, высокий мужчина по имени Бор, подошёл к Нарии и положил руку ей на плечо.

— Она ушла, — сказал он глухо. — Её забрали.

Нария подняла на него мокрые глаза.

— Кто? Кто забрал её?

Бор посмотрел наверх, на каменный свод, на дыру в небе, сквозь которую уже пробивались бледные утренние лучи.

— Тот, кто живёт там. Кто посылает дождь и молнии. Кому нужны наши.

Тай почувствовал, как холодок пробежал по спине. Тот, кто живёт там. О Нём говорили всегда, когда случалось что-то плохое. Когда лавина сходила с гор, когда река затапливала стоянку, когда молния поджигала дерево. Но Тай никогда не думал, что Он забирает маленьких детей.

День тянулся медленно и тяжело. Женщины плакали, мужчины хмуро смотрели в землю. Тело малышки завернули в шкуру и отнесли далеко в ущелье, положили между камней, придавив сверху тяжёлыми валунами. Чтобы звери не растащили.

Арху не пошёл хоронить. Он остался у костра и сидел неподвижно, глядя на огонь, который разожгли заново из тех самых углей, что он спрятал ночью. Тай подошёл к нему.

— Дедушка, почему Он её забрал? Она была плохая?

Арху поднял на него мутные от старости глаза.

— Он забирает не потому, что плохая. Он забирает потому, что Он есть.

— Я не понимаю.

Арху погладил внука по голове. Ладонь у него была сухая и шершавая, как кора старого дерева.

— Смотри на небо, Тай. Ты видишь там облака?

Тай посмотрел. Облака были белые и пушистые, они медленно плыли над ущельем.

— Вижу.

— А теперь закрой глаза.

Тай закрыл.

— Ты их видишь?

— Нет.

— Они есть?

Тай помолчал, подумал.

— Наверное, есть. Я просто не вижу.

— Правильно. То, что ты не видишь, не значит, что этого нет. Тот, кто там, — Арху поднял палец к небу, — его мы тоже не видим. Но мы видим, что он делает. Он делает дождь. Он делает гром. Он делает, что солнце встаёт. И он забирает маленьких. Значит, он есть.

— Он злой? — спросил Тай шёпотом.

Арху покачал головой.

— Он не злой и не добрый. Он просто есть. Когда идёт дождь, он поливает землю, и трава растёт. Это хорошо. Но если дождя слишком много, он топит наши костры и заливает наши ямы с кореньями. Это плохо. Дождь не думает, плохо ему или хорошо. Он просто идёт. Так и Тот, наверху. Он просто делает то, что должен.

— А мы? Что мы должны?

Арху взял палку и начал чертить на земляном полу пещеры линии.

— Мы должны помнить. И мы должны давать. Когда мы берём у земли коренья, мы оставляем ей семена. Когда мы убиваем оленя, мы отдаём его кости реке. Мы всегда отдаём что-то взамен. Чтобы тот, кто наверху, тоже отдавал нам. Или хотя бы не забирал слишком много.