Радик Яхин – Тайна пустоши (страница 3)

Гарай осмотрел себя при первом свете. Руна на руке стала темнее, чётче. И она была не одна. На его груди, прямо над сердцем, проступили новые символы. Тонкие, как паутина, синеватые линии, складывающиеся в узор, напоминающий крыло или может быть лист. Они не болели. Не чесались. Просто были. Как татуировка, нанесённая невидимым мастером. Он прикоснулся к ним пальцами. Кожа в этих местах была чуть теплее. Это было подтверждение связи. Связи с Пустошью. Связи с тем, кого он искал. Он вспомнил слова Элбруса: «Ты связан». И слова существа: «Ты носишь знак Крови Стражей». Что, если он не просто охотник? Что, если он – часть чего-то большего? Он снял тунику и осмотрел грудь при ярком свете. Узоры были сложными, красивыми в своей странности. Они пульсировали в такт его сердцу. И когда он положил на них ладонь, в голове возник образ: огромная пещера, полная светящихся кристаллов, и в центре – фигура, скованная цепями из света. Боль. Одиночество. И надежда. Чужая надежда, проникшая в его душу. Гарай отдернул руку, как от огня. Образ исчез. Он быстро надел тунику, скрыв письмена. Это было слишком личное. Слишком интимное. Он не был готов к такой связи.

День прошёл в монотонном марше. Солнце пекло немилосердно. Но теперь Гарай замечал детали, которых раньше не видел. Полосы на песке, показывающие подземные течения. Едва заметные вибрации, предсказывающие песчаную бурю за час до её начала. Шёпот ветра, который теперь складывался в почти различимые слова. «Иди… иди… спеши…» Он чувствовал жизнь под песком. Не богатую, не изобильную, но упорную. Корни растений, уходящие на десятки футов вглубь в поисках влаги. Мелких существ, роющих ходы в прохладных слоях. И что-то ещё. Что-то огромное и древнее, чьё дыхание заставляло песок слегка колыхаться, как грудь спящего гиганта. Во время короткого привала он впервые активировал карту. Уколов палец иглой из аптечки, он уронил каплю крови на кожу. Карта впитала её мгновенно. Затем линии на ней засветились золотистым светом. Некоторые исчезли, другие появились. Образовался чёткий маршрут, ведущий к группе камней, похожих на пальцы. Именно то, о чём говорило существо. И он почувствовал лёгкую слабость, будто какая-то часть его энергии ушла вместе с кровью. Цена. Он свернул карту. Больше не будет пользоваться ею без крайней необходимости.

На третий день пути он увидел на горизонте группу всадников. Они двигались быстро, оставляя за собой облако пыли. Гарай спрятался за дюной, наблюдая. Пять человек в серых плащах, на рослых, поджарых скакунах пустынной породы. На их сёдлах – не традиционные изогнутые сабли, а длинные, прямые клинки. Мечи Ордена. Они остановились недалеко от его укрытия, слезли с коней, изучали землю. Один из них, высокий мужчина с шрамом через глаз, поднял голову и посмотрел прямо в сторону Гарая. Казалось, его взгляд пронзил песок. «Следы ведут сюда», – сказал он голосом, полным гравия и уверенности. «Он где-то близко». Гарай затаил дыхание. Он мог сразиться. Пятеро против одного – плохие шансы, но не безнадёжные, учитывая местность. Но драка привлечёт внимание. Или… он мог пойти на контакт. Сказать, что выполняет приказ Ордена. Но он помнил слова отца. Помнил предупреждение Элбруса. Орден лжёт. Эти люди пришли не помочь, а контролировать. Или устранить, если он отклонится от курса. Всадники сели на коней и поскакали дальше на восток, не в его сторону. Они утратили след. На время. Гарай поднялся, отряхивая песок. Он смотрел, как они исчезают в мареве. Нет. Он не присоединится к ним. Его путь – одиночный. Его решение – его собственное. Он поправил сумку и снова пошёл. К каменным пальцам. К входу. К истине, которая, он чувствовал, изменит не только его судьбу, но и судьбу всего мира. Одиночество было ценой свободы. И он был готов её заплатить.

Каменные пальцы оказались не просто скалами. Это были остатки колоссальных статуй, почти полностью поглощённые песком. Из земли торчали лишь кисти рук, сложенные в загадочных жестах, обращённые ладонями к небу. Под центральным «пальцем» – на самом деле указательным пальцем гигантской каменной руки – зияла чёрная расщелина. Воздух из неё выходил прохладный и влажный, пахнущий плесенью и древним камнем. Гарай зажёг факел из смолистого дерева и осмотрел вход. По бокам были высечены барельефы, сильно повреждённые эрозией, но ещё узнаваемые. Изображения существ, похожих на людей, но с крыльями за спиной и ореолами света вокруг голов. Они передавали друг другу какие-то сферы. Над входом на языке древних была выбита фраза: «Здесь запечатана цена гордыни». Гарай глубоко вдохнул и шагнул во тьму. Туннель шёл вниз под крутым углом, ступени, высеченные в скале, были стёрты временем и потоками воды. Он шёл медленно, ощупывая путь факелом. Через несколько минут туннель вывел в огромное подземное пространство. Храм. Круглый зал с колоннами, уходящими в темноту наверху. Стены покрыты фресками, изображающими сцены из жизни древней цивилизации: города в облаках, летающие корабли, люди, общающиеся с животными силой мысли. И в центре каждой фрески – существо, похожее на того, кого Гарай видел во сне: с крыльями и множеством глаз. Оно помогало. Лечило. Учило. Ничего демонического. Напротив, оно выглядело благородным, мудрым. На полу валялись обломки алтаря. На одном из кусков мрамора Гарай разглядел надпись: «Мы, жрецы Семи Врат, признаём свою вину. Мы предали доверие. Мы поддались страху. Да простит нас Азраэль, когда он пробудится».

Гарай двинулся дальше, к арке на противоположном конце зала. Как только он пересёк центр комнаты, раздался низкий гул. Колонны начали поворачиваться, скрипя. Пол под его ногами затрещал. Гарай бросился вперёд, к арке. Из стен выдвинулись каменные шипы. Они двигались медленно, неотвратимо, сужая проход. Это была не просто механическая ловушка. В воздухе запахло озоном. Искажения, словно жара над песком, заплясали перед его глазами. Время в ловушке текло иначе. Шипы двигались быстрее, чем казалось. Гарай прыгнул, ударился плечом о камень, прокатился по полу и вылетел в следующий коридор как раз в тот момент, когда шипы сомкнулись с глухим стуком. Он лежал, переводя дыхание. Факел выпал из его руки и погас, оставив его в почти полной темноте. Только слабое синее свечение его меча и рук освещало пространство. Он поднялся. Коридор был узким, низким. И на стенах здесь были не фрески, а царапины. Глубокие, яростные царапины, оставленные когтями или инструментами. И слова, нацарапанные с отчаянием: «Они заперли нас здесь». «Время съедает разум». «Я больше не помню своё имя». Гарай пошёл быстрее. Воздух становился тяжелее. Давление нарастало, как перед грозой.

Коридор вывел в ещё один зал, меньший по размеру. В центре на постаменте стояла статуя. Существо из чёрного базальта, похожее на того, кого он искал. Но с одним отличием: на его лбу была вырезана печать – круг с семью точками. И глаза статуи были пустыми, просто углублениями. Гарай подошёл ближе. Статуя была выполнена с поразительным мастерством. Каждая чешуйка, каждое перо крыльев было проработано. Выражение лица – не гневное, не гордое. Скорбное. Как у существа, принявшего свою судьбу, но не простившего её. Гарай протянул руку, собираясь прикоснуться к печати на лбу. Но перед самым контактом остановился. Инстинкт кричал: «Не надо!» Он опустил руку. И тогда пустые глазницы статуи вспыхнули мягким голубым светом. Из них полился луч, проецируя на противоположную стену движущееся изображение. Сцену. Зал, полный людей в богатых одеждах – жрецов. И перед ними на коленях – живое существо, такое же, как статуя. Оно не сопротивлялось. Один из жрецов подошёл и наложил на его лоб горящую печать. Существо вздрогнуло, но не закричало. Оно просто смотрело на жрецов своими многогранными глазами, и в этом взгляде была такая глубокая грусть, что у Гарая сжалось сердце. Затем изображение погасло. Голос, похожий на далёкий колокол, прозвучал в его голове: «Помни. Свидетельствуй».

Осмотрев зал, Гарай нашёл в нише стены свиток, защищённый стеклянным цилиндром. Стекло было непроницаемым для времени. Внутри лежал пергамент. Гарай осторожно разбил конец цилиндра камнем и извлек свиток. Это был дневник. Последняя запись жреца по имени Каэлин. «Они решили. Верховный Совет постановил: сила Азраэля слишком опасна, чтобы оставаться свободной. Они говорят о балансе, о безопасности. Но я вижу в их глазах жадность. Они хотят эту силу для себя. Сегодня мы совершим обряд запечатывания. Я должен участвовать. Если откажусь, меня уничтожат как предателя. Но я знаю правду. Мы не убиваем его. Мы не можем. Его жизнь связана с жизнью мира. Мы лишь прячем правду. Прячем её под песками, под слоями лжи и страха. И я молюсь, чтобы однажды нашёлся кто-то, кто раскопает эту правду. И исправит нашу ошибку. Прости нас, Азраэль. Мы были слабы». Свиток рассыпался в прах, как только Гарай дочитал последнюю строчку. Пыль осела у его ног. Он стоял, глядя на пустое место в своих руках. Правда. Она была горькой, как полынь. Его предки, те, кого он считал защитниками, были предателями. Ворами. Узурпаторами. А тот, кого он должен убить, был жертвой. Что теперь делать с приказом? С клятвой охотника?