Радик Яхин – Тайна пустоши (страница 2)

Его меч лежал на камне, завернутый в промасленную ткань. Гарай развернул его. Клинок был длинным, слегка изогнутым, выкованным из тёмного металла с вкраплениями серебристых прожилок. Метеоритное железо, как говорил кузнец. Металл, упавший с неба. Отец подарил ему этот меч в день шестнадцатилетия. «Он будет служить тебе верно, если и ты будешь верен правде», – сказал он тогда. Гарай провёл пальцем по лезвию. Холодное, острое. И… пульсирующее? Он присмотрелся. Прожилки на металле светились. Тот же слабый синий свет, что и на его руке. И свет усиливался, когда он направлял клинок в сторону Пустоши. На восток. К центру. Гарай перевернул меч. На рикассо, у самой гарды, были выгравированы мелкие знаки. Он никогда не придавал им значения – думал, это клеймо мастера. Но сейчас, при дневном свете, он увидел, что это те же руны. Круг. Семь точек. И ещё что-то – стилизованное изображение существа с крыльями и множеством глаз. Не демон. Страж. Меч был не просто оружием. Он был ключом. Или компасом. Гарай вложил клинок в ножны и пристегнул к поясу. Тяжесть на боку была привычной, успокаивающей. Но теперь она несла новый смысл. Он собирал остальные вещи: бурдюк с водой, сушёное мясо, верёвку, крючья для скалолазания, аптечку. И последним – свёрток с лапой демона. Он развязал ткань. Сухая, почти мумифицированная лапа была покрыта чёрной чешуёй. Когти, длинные и изогнутые, всё ещё были остры. От неё исходил сладковатый запах разложения и серы. Гарай собирался было выбросить её – теперь она казалась ничтожной в сравнении с новой целью – но остановился. Доказательство. Пусть будет доказательством того, что он был здесь. Что он сделал хоть что-то перед тем, как уйти в безумие. Он снова завернул лапу и сунул в сумку.

Перед уходом нужна была информация. И в Кер-Таре был только один человек, который мог её дать. Старик Элбрус жил в подземелье под храмом Луны. Говорили, ему было двести лет, и он помнил времена до Великого Падения. Говорили также, что он торговал вещами, которые лучше бы оставались забытыми. Гарай спустился по узкой лестнице, высеченной в камне. Воздух стал холодным и влажным, пахнущим плесенью и ладаном. В конце лестницы горела масляная лампа, освещая маленькую комнату, заваленную странными предметами: статуэтками с тремя лицами, кристаллами, мерцающими внутренним светом, свитками, написанными на коже неведомых существ. За столом из чёрного дерева сидел Элбрус. Он был худым, как скелет, обтянутым пергаментной кожей. Его глаза, молочно-белые от катаракты, казалось, видели больше, чем глаза зрячих. «Охотник», – проскрипел он. Его голос был похож на скрип ржавых петель. «Я чувствовал твой приход. Ты несёшь на себе печать. И вопрос». Гарай остановился у стола. «Что ты знаешь о Том, Кто Дышит Под Песком?» Старик замер. Его пальцы, похожие на корни, сжались. «Зачем тебе?» «Мне приказано уничтожить его». Элбрус издал звук, похожий на сухой смешок. «Приказано. Кем? Теми, кто носит знак семи точек?» Гарай кивнул. «Глупцы. Они всё ещё пытаются исправить ошибку, совершая новую». Он потянулся к полке, снял небольшой камень, покрытый резьбой. «Смотри. Это – Азраэль. Страж Равновесия. Не демон. Не бог. Существо, рождённое самой землёй, чтобы поддерживать баланс между силами. Тысячу лет назад маги, предки твоего Ордена, решили, что он слишком могущественен. Они боялись. И в страхе своём запечатали его под песками, украли часть его силы, создали из неё своё «Светлое» оружие». Он постучал костяным пальцем по камню. «А теперь он просыпается. И они хотят, чтобы ты добил его. Чтобы скрыть правду навсегда». Гарай почувствовал, как у него похолодело внутри. «Почему ты говоришь мне это?» «Потому что я устал от лжи. И потому что я вижу в тебе не палача, а… искупление. Ты охотишься не на врага, Гарай. Ты охотишься на стража. На того, кто мог бы спасти этот мир, если бы ему дали шанс». Старик откашлялся. «Будь осторожен. Орден наблюдает. Они уже знают, что ты получил свиток. И они не позволят тебе передумать».

«У тебя есть что-то, что может помочь?» – спросил Гарай. Элбрус покопался в ящике стола и вытащил кусок тонкой кожи, испещрённый линиями и значками. «Карта. Неполная. Показывает сеть подземных разломов, ведущих к центру Пустоши. Там, где спит Азраэль. Но предупреждаю: пути меняются. Пески сдвигаются. И не всё, что изображено здесь, является просто туннелем». Гарай взял карту. Линии были выжжены, а не нарисованы. Они образовывали сложный узор, похожий на систему кровеносных сосудов. В центре – большое пятно, обозначенное символом, похожим на глаз. «Как пользоваться?» «Кровь. Капни на карту, и она покажет тебе путь, который актуален сейчас. Но каждый раз, когда ты это делаешь, она забирает часть твоей жизни. Всё имеет цену». Гарай свернул карту и спрятал внутрь туники. «Спасибо». «Не благодари. Лучше вернись живым. И решай сам – убивать или спасать. Мир уже слишком полон слепых исполнителей». Гарай развернулся, чтобы уйти. «И ещё, охотник», – остановил его Элбрус. «Твоя рана. Демон, который ранил тебя, был не случайностью. Он был послан, чтобы пометить тебя. Его яд смешался с твоей кровью. Теперь ты связан с Пустошью. Она будет чувствовать тебя. И ты будешь чувствовать её. Это и проклятие, и преимущество. Используй его с умом».

Когда Гарай поднялся на поверхность, уже стемнело. Ночь в Пустоши наступала мгновенно, как падение завесы. Он направился к своей башне, но, не дойдя ста шагов, почувствовал вибрацию. Сильнее, чем утром. Земля дрожала, как живое существо. Из трещин между камнями стал выползать туман. Не белый, а серо-фиолетовый, плотный, пахнущий озоном и чем-то древним, как пыль на костях динозавров. И в тумане были голоса. Шёпот. Сотни, тысячи шёпотов, сливающихся в один гул. Он не разбирал слов, но чувствовал эмоции: скорбь, гнев, тоску, надежду. Это были голоса мёртвых. Тех, кто погиб во время Великого Падения. Тех, чьи души не нашли покоя. Гарай замер. Его руна на руке горела теперь ярко, освещая туман вокруг него синим ореолом. Он слышал, как люди в Кер-Таре запирали двери, гасили огни. Они знали этот знак. Это был предвестник. Предвестник пробуждения. Туман коснулся его лица. Он был холодным, но не влажным. Сухим, как пепел. И в нём мелькали образы: лица людей в одеждах, которых не носили тысячу лет; города из белого камня, уходящие в облака; летающие корабли, похожие на птиц из металла. И затем – тьма. Падение. Крики. И тишина. Долгая, беспросветная тишина. Голоса затихли так же внезапно, как и появились. Туман рассеялся, втянувшись обратно в трещины. Дрожь земли прекратилась. Наступила тишина, более гнетущая, чем любой шум. Гарай стоял посреди улицы, один, с горящей рукой и картой, которая жгла его грудь через ткань. Выбора больше не было. Он шёл. Завтра на рассвете. К центру. К Сердцу. К Тому, Кто Дышит Под Песком. И он должен был решить – что он будет делать, когда найдёт его.

Рассвет застал его уже за стенами Кер-Тара. Гарай шёл на восток, ориентируясь по слабому свечению клинка и пульсации руны на руке. Карта, спрятанная за пазухой, молчала. Он ещё не решался активировать её кровью. Цена была слишком неопределённой. К полудню солнце стало палящим врагом. Воздух дрожал над раскалённым песком, искажая горизонт. Гарай шёл, укутав голову тканью, экономя каждый глоток воды. Пустошь говорила с ним на языке ветра, шуршания песка и собственного сердца. Он чувствовал её внимание. Это была не враждебность, а скорее любопытство. Как если бы земля наблюдала за муравьём, решившим пересечь пустыню. К вечеру он достиг колодца, отмеченного на старой пограничной карте. Каменное кольцо, почти засыпанное песком. Вода на дне была тёмной и пахла серой, но её можно было пить после очистки. Гарай опустил кожаное ведро, поднял его, отпил немного, затем наполнил бурдюки. Ночь опускалась стремительно. Он решил переночевать у колодца, под прикрытием полуразрушенной каменной арки. Развёл маленький костёр из сухого кустарника, съел кусок жёсткого хлеба и сушёной рыбы. И только тогда заметил, что он не один. На краю круга света, отбрасываемого огнём, стояла тень. Не его тень. Отдельная, плотная, не колеблющаяся от пламени. Она была человекоподобной, но слишком высокой, слишком тонкой. И у неё было слишком много рук. Гарай медленно положил хлеб, не сводя глаз с существа. Его рука легла на рукоять меча. Существо не двигалось. Не нападало. Просто стояло и наблюдало. Его глаза – если это были глаза – светились тусклым зелёным светом, как гнилушки в лесу. Гарай встал. «Что тебе?» Существо не ответило. Оно сделало шаг вперёд, и Гарай увидел, что у него нет ног – нижняя часть тела состояла из клубка тёмных щупалец, скользящих по песку без звука.

Гарай вытащил меч на полдлины. Синее свечение прожилок усилилось, озарив пространство между ними холодным светом. Существо отпрянуло, но не от страха. Казалось, оно заинтересовалось. Одна из его многочисленных рук поднялась, и длинный, тонкий палец указал на клинок. Потом на руну на руке Гарая. И тогда оно заговорило. Звук не исходил изо рта – у существа его не было. Звук родился прямо в голове Гарая, тихий, шипящий, как песок, просыпающийся сквозь пальцы. «Ты… носишь знак… Крови Стражей». Гарай напрягся. Язык был древним, тем самым, которому учил его отец. Но диалект был ещё старше, архаичнее. «Что ты такое?» «Я – Слухач. Я слышу… шёпот земли. Я слышал твой шаг. Твой… ритм отличается. Ты ищешь Спящего». Гарай кивнул, всё ещё не расслабляясь. «Я должен его найти». «Зачем? Убить? Или… освободить?» Вопрос повис в воздухе. Гарай не знал ответа. «Я ещё не решил». Существо, казалось, оценило честность. «Мудро. Спешка рождает только больше могил. Я могу показать тебе путь. Но не бесплатно». «Что ты хочешь?» «Рассказ. Историю из твоего мира. Мой мир давно умер. Я питаюсь воспоминаниями». Гарай опустил меч, но не вложил в ножны. Он сел у костра, существо осталось на границе света. И Гарай рассказал. О своей деревне у гор. О матери, умершей от лихорадки. Об отце, который ушёл и не вернулся. О годах охоты, о шрамах, о долгих ночах под чужими звёздами. Он говорил долго, и по мере рассказа существо приближалось. Его зелёные глаза мерцали, будто впитывая каждое слово. Когда Гарай закончил, на востоке уже серело. «Спасибо», – прошептало существо в его уме. «Твоя боль… вкусна. И искренна. Иди на восход. Через три дня пути ты найдёшь каменные пальцы, торчащие из песка. Под центральным пальцем – вход. Но будь осторожен. Те, кто боится пробуждения, уже выслеживают тебя. Они идут по твоему следу. Их сердца бьются в ритме ненависти». И существо растворилось, как тень при появлении солнца. Оставив после себя лишь лёгкий запах озона и чувство, что этот разговор был не совсем реальным.