Радик Яхин – Слышу его голос (страница 5)

— А кошек?

— Тоже.

— А меня?

Я покраснела до корней волос. Он засмеялся и сказал:

— Да шучу я. Друзья же?

— Друзья, — ответила я, хотя сердце колотилось как бешеное.

Сейчас, сидя в своей комнате, я вспоминала эти моменты и улыбалась. Дима был тем человеком, который умел превращать обычный день в приключение. Пойти в заброшенный парк, забраться на крышу школы, уговорить тётенек в столовой дать нам две порции пирожков бесплатно — он умел всё.

— Помнишь, как мы в седьмом классе сбежали с контрольной? — спросила я у пустоты.

Дима появился сразу, будто только и ждал.

— Ещё бы. Ты тогда так боялась, что чуть в штаны не наложила.

— Я не боялась. Я переживала.

— Переживала она, — фыркнул он. — У тебя руки тряслись, когда через забор лезли.

— Потому что забор был высокий.

— Нормальный забор. Мы же перелезли.

Я засмеялась. Мы действительно перелезли, убежали в парк, просидели там до вечера, а потом получили от родителей по первое число. Но оно того стоило. Тот день был наполнен солнцем, смехом и ощущением свободы.

— А помнишь, как мы мороженое воровали? — спросил Дима.

— Мы не воровали. Мы нашли.

— Нашли в чужой сумке.

— Она открытая лежала!

— Лерка, ты оправдываешься до сих пор, — он закатил глаза. — Прошло пять лет, а ты всё оправдываешься.

— Потому что это было неправильно.

— Было вкусно.

Я замолчала, пережёвывая воспоминания. Дима сидел напротив и смотрел на меня с той самой усмешкой, которая была только у него.

— Скучаешь? — спросил он.

— По тому времени?

— По мне, — сказал он прямо.

Я отвела глаза.

— Скучаю, — сказала я тихо. — Очень.

Он ничего не ответил, но я почувствовала что-то тёплое, будто он положил руку мне на плечо. Хотя руки не было.

Мы много мечтали. Сидели на подоконнике в школьном коридоре, смотрели на улицу и придумывали будущее.

— Я стану архитектором, — говорил Дима. — Буду строить дома, в которых людям будет хорошо. Чтобы в каждом окне был цветок, а на крыше — сад.

— А я стану художником, — отвечала я. — Буду рисовать твои дома.

— А потом мы поженимся, — говорил он с серьёзным лицом. — И будем жить в самом лучшем доме.

— Мы не можем пожениться, — смеялась я. — Мы же друзья.

— Друзья тоже могут. Я читал, в некоторых странах можно.

— Ты идиот.

— Зато искренний.

Это были наши разговоры. Полушутливые, полувсерьёз. Я никогда не знала, когда Дима шутит, а когда говорит правду. Может, он и сам не знал.

После девятого класса мы выбирали профиль. Дима твёрдо решил идти в физико-математический, потому что для архитектуры нужна физика. Я колебалась. Мне нравилось рисовать, но родители говорили, что художник — не профессия.

— Иди на дизайн, — посоветовал Дима. — Там и рисовать, и математика.

— А если не поступлю?

— Поступишь. Ты же у нас умная.

— Я не умная. Я просто старательная.

— Это одно и то же.

Он умел убеждать. Я пошла на дизайн, поступила, и первые полгода учёбы были лучшими в моей жизни. Мы с Димой виделись почти каждый день, даже после школы. Он приходил ко мне, мы делали уроки, слушали музыку, спорили до хрипоты.

— А давай уедем после школы? — предложил он однажды. — В Питер. Там институт хороший, и город красивый. Будешь рисовать мосты.

— А ты?

— А я буду учиться на архитектора. И мы снимем квартиру с видом на Неву.

— Дорого.

— Заработаем.

Я представила: мы с Димой в Питере, идём по набережной, он что-то рассказывает, а я смеюсь. Хорошая картинка. Тёплая.

— Договорились, — сказала я.

Мы даже не чокнулись, не пожали руки. Просто договорились. А потом Дима погиб.

И Питер перестал существовать.

Сейчас я сидела в своей комнате, в тишине, и думала: если бы я знала, что его не станет, я бы запомнила каждое слово. Каждую интонацию. Каждую улыбку. Я бы не тратила время на глупые ссоры и обиды.

— Не накручивай, — сказал Дима, будто прочитал мои мысли. — Ты и так всё помнишь.

— Не всё.

— Достаточно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я там был, — усмехнулся он. — И я помню. А ты помнишь через меня.

Я посмотрела на него. Он сидел на подоконнике, как всегда, и смотрел в окно.

— Что ты помнишь? — спросила я.

— Всё, — сказал он тихо. — Как ты смеялась, когда я падал с турника. Как плакала, когда у тебя собака умерла. Как злилась, когда я не позвонил. Как целовала меня в щёку на день рождения. Всё.

Я замерла.

— Я тебя целовала?