Радик Яхин – Сказки для детей 1 (страница 3)

— Люси! — строго сказал лев. — Спускайся немедленно!

Обезьяна посмотрела на льва, скорчила рожицу и швырнула в него банановой шкуркой. Шкурка попала льву прямо в нос. Лев чихнул.

— Вот наказание, — вздохнул он. — Никакого уважения к старшим.

Обезьяна спрыгнула с крыши и в два прыжка оказалась рядом с Мишей. Она обошла вокруг мальчика, разглядывая его, а потом вдруг схватила с его головы шапку и была такова.

— Эй! — крикнул Миша. — Верни!

Но обезьяна уже карабкалась по дереву, держа шапку в зубах. На самой верхушке она остановилась, надела шапку задом наперёд и принялась корчить рожи.

— Ну всё, — сказал лев. — Это надолго. Люси обожает воровать вещи. В прошлый раз она утащила у жирафа шарф, тот потом неделю ходил с красным носом. А у пингвинов украла рыбу прямо из клюва.

Миша смотрел на свою шапку. Шапка была любимая, вязаная, с помпоном. Бабушка связала её на прошлый Новый год. Отдавать обезьяне такое сокровище не хотелось.

— Я её достану, — сказал Миша.

Лев посмотрел на него с сомнением:

— Туда даже я не залезу. Ветки тонкие.

— А я легче. — Миша подошёл к дереву. Это была старая развесистая акация с множеством веток. Цепляясь за кору, он начал карабкаться вверх.

Обезьяна с интересом наблюдала за его попытками. Когда Миша добрался до первой большой ветки, Люси перепрыгнула выше. Миша полез дальше. Обезьяна снова перепрыгнула.

Так они поднимались всё выше и выше. Ветки становились тоньше, качались под ногами. Внизу лев казался маленьким жёлтым пятнышком. Попугаи и сурикаты собрались внизу и болели кто за кого. Попугаи кричали за обезьяну, сурикаты за Мишу.

На самой верхушке, где ветки уже не выдерживали веса, обезьяна остановилась. Дальше прыгать было некуда. Она сидела на тонком суку, держала шапку в лапах и смотрела на Мишу чёрными глазками.

— Отдай, — сказал Миша, протягивая руку. — Пожалуйста. Это моя любимая шапка.

Обезьяна посмотрела на шапку, потом на Мишу, потом снова на шапку. В её глазах появилось что-то похожее на понимание. Она медленно протянула шапку Мише.

И в этот момент сук под обезьяной хрустнул.

Люси завизжала и полетела вниз, но Миша успел схватить её за лапу. Обезьяна повисла над пропастью, отчаянно цепляясь за Мишину руку. Сам Миша еле держался на ветке, чувствуя, что ещё немного — и они оба рухнут вниз.

— Держись! — крикнул он обезьяне.

— Я держусь! — пискнула Люси.

Миша напряг все силы и начал подтягивать обезьяну вверх. Ветка под ним затрещала, но выдержала. Ещё одно усилие — и Люси оказалась рядом на ветке, дрожащая, испуганная, прижавшаяся к Мише.

Внизу вздохнули с облегчением. Попугаи захлопали крыльями, сурикаты зааплодировали лапками.

— Живы? — крикнул лев.

— Живы! — ответил Миша.

Спускаться обратно было труднее, чем лезть наверх. Руки дрожали от напряжения, ветки казались скользкими. Но Миша справился. Он спустился первым, а Люси ловко перепрыгивала с ветки на ветку следом за ним.

На земле обезьяна обняла Мишу за шею и чмокнула его в щёку.

— Прости, — сказала она человеческим голосом. — Больше не буду воровать.

— А разговаривать ты умеешь? — удивился Миша.

— Все звери здесь умеют, — объяснил лев. — Это же волшебный зоопарк.

Люси вернула шапку, надела её на Мишу как полагается и отбежала в сторону, где её уже ждали другие обезьяны. Оттуда донеслось взволнованное стрекотание — Люси рассказывала сородичам о своём приключении.

— Спасибо, — сказал лев. — Ты спас нашу главную хулиганку. Может, теперь она поумнеет. Хочешь, покажу тебе остальных?

Лев провёл Мишу по всему зоопарку. Они видели слонов, которые поливали друг друга водой из хоботов, бегемотов, нежащихся в тёплой воде, фламинго, стоящих на одной ноге и похожих на розовые статуи. Жираф позволил Мише себя погладить и дал попробовать листья с верхушки — они оказались сладкими и сочными. Пингвины устроили для гостя небольшое представление: выстроились в шеренгу и синхронно нырнули в пруд.

Миша фотографировал всё на телефон, хотя понимал, что вряд ли фотографии останутся, когда он вернётся. Волшебство редко сохраняется на плёнку.

Когда солнце начало клониться к закату, в воздухе появился знакомый запах — запах подъезда, варёной картошки и кошачьей шерсти.

— Пора, — сказал лев. — Твоя дверь зовёт.

Миша оглянулся. Среди вольеров, прямо между клеткой с павлинами и бассейном тюленей, стояла синяя дверь. Она светилась мягким светом в сумерках, и медный лев на ручке подмигивал Мише.

— Приходи ещё, — попросила Люси, подбежав попрощаться. Она сунула Мише в руку что-то тёплое и пушистое. — Это тебе. На память.

Миша разжал ладонь. Там лежал маленький обезьяний волосок, завязанный узелком.

— Спасибо, — сказал Миша и аккуратно спрятал подарок в карман, туда же, где лежала небесная ягода.

Он подошёл к двери, взялся за кольцо и обернулся. Лев, обезьяны, сурикаты, попугаи — все смотрели на него. Пингвины выстроились в шеренгу и махали крыльями. Жираф кивал головой, доставая почти до облаков.

— До свидания! — крикнул Миша.

— До встречи! — ответили звери хором.

Миша открыл дверь и шагнул в темноту. Снова закружились огни, зазвучала музыка, а через мгновение он уже стоял в своём подъезде. Стена была на месте. Кошка спала на батарее. Пахло картошкой.

Миша достал телефон и открыл фотографии. Там были только снимки двора, качелей и муравья на асфальте. Ни одного кадра из зоопарка.

Но в кармане лежал обезьяний волосок, завязанный узелком. И пахло от него джунглями.

Миша улыбнулся и пошёл домой — ужинать и готовиться к новым приключениям.

Прошла неделя. Миша каждый вечер выходил на лестничную клетку, но дверь появлялась не всегда. Иногда стена оставалась просто стеной, и тогда Миша садился на подоконник, гладил кошку и ждал. А иногда контур проступал, но стоило Мише подойти — исчезал, словно дверь проверяла, готов ли он к новому пути.

Миша не расстраивался. Он понял главное: дверь появляется, когда ей самой этого хочется. Или когда ей нужен именно он.

В пятницу вечером мама с папой ушли в гости. Мише разрешили лечь попозже, и он сидел у окна, считая звёзды. Звёзд было много, и все они казались такими далёкими, что у Миши замирало сердце. Интересно, есть ли там кто-нибудь? Смотрят ли они сейчас на Землю и видят ли его, маленького мальчика в окне пятого этажа?

Вдруг в комнате что-то изменилось. Воздух стал другим — свежим, чуть колючим, пахнущим холодом и почему-то мятой. Миша обернулся.

Посреди его комнаты, прямо на ковре с машинками, стояла дверь. Синяя, с медным львом. Она не опиралась на стены, не держалась ни за что — просто стояла в воздухе, чуть покачиваясь.

Миша вскочил. Сердце забилось часто-часто. Дверь никогда не приходила к нему сама. Всегда нужно было спускаться вниз, в подъезд.

Он подошёл, дотронулся до ручки. Лев подмигнул ярче обычного. Из-за двери доносились странные звуки — гул, шипение, и чей-то далёкий голос, говоривший на непонятном языке.

— Ты меня зовёшь? — спросил Миша.

Дверь чуть приоткрылась сама собой.

Миша оглянулся на комнату. Игрушки на полках, книжки на столе, недоеденное яблоко. Всё такое родное, такое привычное. И дверь — необычная, зовущая, манящая.

Он взял с тумбочки маленький фонарик — на всякий случай — и шагнул внутрь.

На этот раз полёта не было. Миша просто переступил порог и оказался... в пустоте. Вокруг была чернота. Не та чернота, когда закрываешь глаза, а настоящая, бесконечная, с миллионами крошечных огоньков, разбросанных повсюду.

Миша понял, что не падает. Он просто висит в пространстве, как воздушный шарик, забытый кем-то в небе. Руки и ноги стали лёгкими-лёгкими, почти невесомыми. Он попробовал пошевелить пальцами — пальцы слушались, но двигались медленно, словно в густом сиропе.

— Ух ты, — выдохнул Миша.

Пар от его дыхания не разлетелся, а собрался в маленькое облачко и поплыло куда-то в сторону, постепенно тая.

Миша огляделся. Внизу, далеко-далеко, висела голубая планета, закрытая белыми разводами облаков. Земля. Его дом. Отсюда, из космоса, она казалась маленькой и очень хрупкой, как ёлочная игрушка.

Миша замахал руками, пытаясь понять, можно ли здесь двигаться. Оказалось, можно. Если отталкиваться от воздуха — хотя какого воздуха, если здесь его почти нет? — то можно плыть в любую сторону.

Он проплыл мимо какого-то спутника, похожего на большую консервную банку с крыльями. На боку спутника было написано «Спутник-7» и нарисован флаг, которого Миша не знал. Спутник мигнул огоньками и что-то прошелестел радиопомехами.