Радик Яхин – Психология эмоций (страница 3)

Пятый критерий — адаптивная функция. Каждая базовая эмоция должна решать определенную эволюционную задачу. Страх помогает избегать опасности. Отвращение защищает от отравления. Гнев мобилизует для преодоления препятствий.

Не все исследователи согласны с концепцией базовых эмоций. Некоторые, например Лиза Фельдман Барретт, предлагают альтернативный подход, согласно которому эмоции конструируются мозгом из более элементарных компонентов в зависимости от контекста и опыта. Согласно ее теории конструирования эмоций, нет жестко закрепленных базовых эмоций, есть только универсальные механизмы обработки информации, которые в разных культурах и у разных людей формируют различные эмоциональные категории.

Этот спор продолжается в научном сообществе, и вероятно, истина находится где-то посередине. С одной стороны, существуют явные биологические предрасположенности к определенным эмоциональным реакциям. С другой стороны, культура и опыт существенно модифицируют эти предрасположенности, создавая уникальные эмоциональные миры разных людей и сообществ.

В наиболее известной классификации Пола Экмана выделяется шесть базовых эмоций. Познакомимся с каждой из них подробнее, чтобы получить первое представление об их природе и проявлениях.

Радость — это положительная эмоция, возникающая при удовлетворении потребностей, достижении целей, получении желаемого. Она переживается как приятное чувство, подъем энергии, желание делиться своим состоянием с другими. Радость бывает разной интенсивности: от легкого удовольствия до бурного восторга и экстаза. Внешне она выражается улыбкой, смехом, оживленной жестикуляцией, блеском в глазах.

Эволюционное значение радости — закрепление полезного поведения. Когда мы испытываем радость от чего-то, мы запоминаем это и стремимся повторить. Так радость от вкусной пищи заставляет нас искать ее снова, радость от социального взаимодействия побуждает поддерживать отношения.

Грусть — отрицательная эмоция, связанная с переживанием потери, разлуки, неудачи, разочарования. Она проявляется как уныние, печаль, тоска, снижение активности, уход в себя. Внешние признаки грусти: опущенные уголки губ, потухший взгляд, замедленные движения, тихий голос.

Несмотря на неприятные ощущения, грусть выполняет важные функции. Она сигнализирует нам и окружающим о том, что мы нуждаемся в поддержке. Она замедляет активность, давая возможность переосмыслить ситуацию и восстановить силы. Грусть также способствует самоанализу и переоценке ценностей.

Страх — эмоция, возникающая при восприятии реальной или воображаемой угрозы. Она проявляется как тревога, беспокойство, ужас, паника. Физиологически страх запускает реакцию «бей или беги»: сердце колотится, дыхание учащается, мышцы напрягаются, внимание обостряется.

Страх необходим для выживания. Он удерживает нас от неоправданного риска, заставляет быть осторожными, готовит организм к экстренным действиям. Проблемы возникают, когда страх становится чрезмерным или не соответствует реальной угрозе, превращаясь в фобии и тревожные расстройства.

Гнев — эмоция, возникающая при фрустрации, препятствиях, несправедливости, оскорблении. Она переживается как раздражение, возмущение, ярость, желание устранить помеху или наказать обидчика. Внешние проявления: нахмуренные брови, сжатые челюсти, покраснение лица, напряженная поза.

Гнев мобилизует энергию для преодоления препятствий и защиты своих границ. Он сигнализирует окружающим, что с нами нельзя обращаться неподобающим образом. Конструктивное выражение гнева помогает решать проблемы и отстаивать свои права. Деструктивное — разрушает отношения и здоровье.

Удивление — кратковременная эмоция, возникающая при внезапном, неожиданном событии. Она проявляется как ощущение столкновения с чем-то новым, необычным. Мимика удивления: поднятые брови, широко раскрытые глаза, приоткрытый рот.

Удивление очищает сознание от текущих мыслей и переключает внимание на новый стимул. Это создает возможность для обучения, пересмотра убеждений, адаптации к изменившимся обстоятельствам. Удивление быстро сменяется другой эмоцией — радостью, страхом, интересом — в зависимости от оценки неожиданного события.

Отвращение — эмоция отторжения, возникающая при контакте с объектами, которые могут быть опасны или неприятны. Первоначально отвращение было связано с пищей: испорченные продукты, экскременты, гниющая плоть. Но в ходе эволюции оно распространилось на более широкий круг явлений: определенные запахи, виды, ситуации, даже моральные поступки.

Мимика отвращения включает сморщенный нос, приподнятую верхнюю губу, опущенные уголки рта. Эта гримаса уменьшает попадание вредных веществ через нос и рот. Физиологически отвращение может вызывать тошноту и рвотный рефлекс.

Некоторые исследователи добавляют к этому списку другие эмоции. Экман позже включил презрение как седьмую базовую эмоцию. Кэррол Изард в своей дифференциальной теории выделяет десять базовых эмоций, добавляя интерес, стыд, вину и другие. Роберт Плутчик создал трехмерную модель, включающую восемь базовых эмоций, организованных в пары противоположностей: радость-печаль, гнев-страх, доверие-отвращение, удивление-предвкушение.

Важно понимать, что в реальной жизни эмоции редко появляются в чистом виде. Обычно мы испытываем сложные смеси, где одна эмоция переходит в другую или несколько эмоций существуют одновременно. Но знание базовых элементов помогает анализировать эти сложные переживания и лучше понимать себя.

Вопрос о том, одинаковы ли эмоции у людей разных культур, волновал исследователей с самого начала научного изучения человеческой природы. Если эмоции определяются культурой, то в разных обществах люди должны чувствовать и выражать их по-разному. Если же эмоции имеют биологическую основу, должны обнаруживаться универсальные паттерны.

Наиболее убедительные доказательства универсальности эмоций получил Пол Экман в серии исследований, начатых в 1960-х годах. Он показывал фотографии людей с выражением шести эмоций представителям разных культур: американцам, японцам, бразильцам, аргентинцам, чилийцам. Во всех группах уровень распознавания оказался очень высоким, значительно выше случайного.

Критики возражали, что все эти культуры имели контакты друг с другом, могли научиться распознавать эмоции через кино и телевидение. Тогда Экман отправился в Папуа — Новую Гвинею, к изолированному племени форе, которое никогда не видело западных фильмов и не контактировало с иностранцами.

Исследование с племенем форе дало поразительные результаты. Люди, никогда не видевшие белых, правильно определяли эмоции на фотографиях американцев. Они также сами демонстрировали выражения, которые американские студенты без труда распознавали. Единственное исключение составил страх и удивление: члены племени иногда путали их, что объяснимо, поскольку мимика этих эмоций действительно похожа.

Экман также изучал, как люди спонтанно выражают эмоции в реальных ситуациях. Он снимал на видео реакции американских и японских студентов на просмотр стрессовых фильмов. В присутствии исследователя японцы, следуя культурным нормам, скрывали негативные эмоции и улыбались. Но когда они смотрели фильмы в одиночестве, их мимика была неотличима от мимики американцев.

Другие исследователи подтвердили универсальность эмоциональных выражений в разных культурах. Было показано, что слепые от рождения дети, которые не могли научиться мимике через подражание, демонстрируют те же выражения радости, грусти, гнева, что и зрячие. Это сильный аргумент в пользу врожденности эмоциональных проявлений.

Однако универсальность не означает абсолютного единообразия. Культурные различия существуют и проявляются на нескольких уровнях.

Первый уровень — правила выражения эмоций. Каждая культура учит своих членов, когда, где и как можно проявлять чувства. В Японии не принято показывать негативные эмоции в присутствии вышестоящих. В арабских культурах экспрессивность, особенно у мужчин, считается нормальной и даже желательной. Эти правила могут настолько сильно влиять на поведение, что создается впечатление разных эмоциональных миров.

Второй уровень — оценка ситуаций. То, что вызывает гнев в одной культуре, в другой может вызвать грусть или стыд. Например, публичная критика на работе: американец может разозлиться, посчитав это нарушением личных границ, японец испытает стыд за то, что подвел коллектив, а представитель коллективистской культуры может вообще не проявить внешней реакции, но глубоко переживать внутри.

Третий уровень — концептуализация эмоций. В разных языках существуют слова для эмоций, которых нет в других языках. Немецкое Schadenfreude (радость от чужих неудач), японское amae (чувство зависимости и желания быть любимым), русская тоска — эти понятия трудно перевести одним словом, что может указывать на культурные особенности эмоционального опыта.

Современные исследования показывают, что универсальность и культурная специфика эмоций не противоречат друг другу. Базовый репертуар эмоциональных реакций является общечеловеческим, но культура надстраивает над ним сложные системы регуляции, интерпретации и выражения. Это похоже на язык: способность к речи врожденна, но конкретный язык, на котором заговорит ребенок, определяется культурой.