Радик Яхин – Матрок (страница 3)

Матрок вышел из топи и встал перед ней.

Марфа не могла пошевелиться. Страх сковал тело так, что даже дышать стало трудно. Божество стояло в двух шагах, и от него веяло холодом — не зимним, не осенним, а каким-то иным, могильным.

Матрок был выше любого мужика в деревне. Тело его казалось сплетенным из корней и тины, но при этом двигалось, дышало, смотрело. Глаза без зрачков — два мутных шара — уставились на Марфу. В них не было ни злобы, ни доброты. Только пустота.

— Ты позвала, — сказал он.

Голос шел отовсюду — из воды, из воздуха, из самой земли. Губы божества не шевелились, но слова звучали отчетливо, тяжело, будто камни падали в воду.

— Я... я позвала, — выдавила Марфа.

— Давно никто не звал. Люди забыли. Люди боятся. А ты не побоялась.

— Брат умирает.

— Знаю. Я вижу всех, кто приходит к моей топи. Я вижу их жизни и смерти. Твой брат уже почти мертв.

— Нет! — выкрикнула Марфа. — Еще не мертв. Ты можешь его спасти. Ты все можешь. Ты же бог.

Матрок замер. Потом наклонил голову — медленно, как дерево под ветром.

— Бог. Когда-то так называли. Теперь — бес. Теперь — нечисть. Теперь — имя, которое шепчут со страхом.

— Я не боюсь.

— Врешь. Боишься. Я чувствую твой страх. Он сладкий, как мед. Но не страх привел тебя. Любовь. Странно. Люди редко любят так сильно, чтобы идти в топь.

Он шагнул ближе. От него пахло тиной, гнилью и чем-то еще — древним, забытым.

— Ты готова платить?

— Да.

— Не торопись. Плата будет велика.

— Все равно.

Матрок снова замер. Потом поднял руку — длинную, узловатую, с пальцами, похожими на корни. Коснулся лица Марфы. Прикосновение было холодным и влажным, но не причиняло боли.

— У тебя дар, — сказал он. — Ты не знала? Ты видишь то, чего не видят другие. Иногда. Во сне. Краем глаза.

Марфа вспомнила сны. Трясина. Тонущие люди. Лица, которые она никогда не вила при жизни.

— Это дар смерти, — продолжал Матрок. — Ты рождена с ним. Но он спит. Я могу разбудить. В обмен на жизнь брата.

— Ты... сделаешь меня такой же, как ты?

— Нет. Ты останешься человеком. Но будешь видеть смерть. Каждую смерть, что придет в эти края. Будешь знать, кто умрет, когда умрет, как умрет. Станешь живым набатом. Предвестницей.

Марфа молчала. Страх понемногу отпускал, уступая место другому чувству — странному, холодному любопытству.

— Зачем тебе это?

— Мне нужны глаза на земле. Люди уходят из моих тропей. Люди забывают дорогу к моим камням. Но смерть они не забудут никогда. Когда ты увидишь смерть — ты вспомнишь обо мне.

— И что я буду делать с этим даром?

— Что захочешь. Предупреждать. Молчать. Плакать. Смеяться. Мне все равно. Ты будешь моим знаком среди живых. Моей печатью.

Марфа подумала о Егоре. О его кашле, о крови на губах, о глазах, полных страха.

— Я согласна.

Матрок кивнул. Потом шагнул назад, в трясину. Вода сомкнулась вокруг его ног, поднялась до пояса, до груди. Он не тонул — он входил в болото, как в родной дом.

— Иди за мной, — сказал он.

Марфа шагнула. Вода обожгла холодом, поднялась до колен, до бедер. Она шла за божеством, чувствуя, как трясина засасывает ноги, как корни цепляются за подол, как что-то скользкое касается ступней.

Вокруг сгущалась тьма. Небо над головой исчезло — вместо него висел плотный туман, серый, непроницаемый. Звуки пропали совсем. Только хлюпанье воды под ногами и дыхание — свое и Матрока.

— Не оглядывайся, — сказал божество. — Что бы ни услышала — не оглядывайся.

Марфа шла. Сзади послышался голос — материнский. «Марфушка, доченька, куда ж ты пошла? Вернись, я соскучилась». У Марфы сжалось сердце. Мать умерла, она знала это, но голос звучал так живо, так близко.

— Не оглядывайся, — повторил Матрок.

Голос матери сменился отцовским. «Дочка, помоги! Я тону! Руку дай!» Потом — Егоркиным. «Марфа, мне страшно! Ты где? Я один!»

Слезы текли по лицу, но Марфа не оглядывалась. Шла вперед, глядя в спину Матрока. Его черная фигура маячила в тумане, вела, не давала сбиться.

Потом голоса стихли. Вместо них пришла тишина — та самая, густая, тяжелая.

— Можно, — сказал Матрок.

Марфа оглянулась. Позади не было ничего — только серая мгла, только вода и кочки. Голоса исчезли.

— Это были не они, — сказал Матрок. — Топи любят играть. Любят манить. Ты выдержала. Это хорошо.

— Куда мы идем?

— К сердцу. Там, где сила. Где я могу дать тебе дар.

Они шли долго. Марфа потеряла счет времени. Казалось, прошла вечность, но небо не менялось — все тот же серый туман, все та же мгла. Вода то поднималась до груди, то опускалась до щиколоток. Иногда приходилось пробираться через заросли камыша, такого густого, что приходилось раздвигать его руками.

Иногда Матрок останавливался, прислушивался к чему-то. Тогда Марфа тоже замирала, боялась дышать. Вокруг что-то происходило — вода пузырилась, в трясине ухало, ветки шевелились без ветра.

— Духи, — пояснял Матрок. — Мои дети. Те, кто утонул в топи и остался здесь. Они чуют живую кровь.

— Они нападут?

— Не посмеют. Ты со мной.

Один раз из воды высунулась рука — белая, распухшая, с обломанными ногтями. Схватила Марфу за щиколотку. Марфа вскрикнула, дернулась. Матрок обернулся, глянул на руку — и она исчезла, будто ее и не было.

— Не бойся. Пока я рядом — ты под защитой.

— А если ты уйдешь?

— Тогда ты станешь одной из них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.