Радик Яхин – Литературный негр (страница 4)

Отношения с заказчиком определяли, будет ли работа каторгой или относительно комфортным сотрудничеством. Вариантов было несколько.

Хозяин и раб. Самый худший сценарий. Заказчик (чаще всего звезда или высокопоставленный чиновник) смотрит на гострайтера как на обслуживающий персонал. Он не ценит его труд, помыкает, постоянно меняет требования, считает себя гением, а писателя – просто секретарём. Работа в таком режиме выжимала все соки.

Работодатель и наёмный работник. Нейтральный, деловой вариант. Чёткое ТЗ, уважительное общение, оплата по договору. Никакого панибратства, но и никакого хамства. Идеальный вариант для тех, кто хочет просто делать свою работу и получать деньги.

Партнёрство. Редкий и ценный тип отношений. Заказчик (часто эксперт в своей области, но не писатель) уважает профессионализм гострайтера, видит в нём союзника в донесении своих идей. Идёт на диалог, прислушивается к советам. В таких проектах рождались по-настоящему хорошие книги, и гострайтер чувствовал, что его вклад ценят не только финансово, но и интеллектуально. У Александра были проекты всех трёх типов. С Воронцовым было нечто среднее между первым и вторым. Партнёрства он жаждал, но почти не находил. В основном – наёмный работник. И это его в целом устраивало. Меньше эмоций – меньше разочарований.

Кем он себя считал? Писателем? Но писатель – это тот, чьё имя на обложке, чей голос узнаваем. У него был голос, но он его постоянно менял, подстраивал, маскировал. Наёмным работником? Да, но его работа была глубоко творческой, требующей вдохновения, эмпатии, полного погружения. Он был гибридом: творческим наёмным работником. Со временем «писатель» внутри него начал угасать, подавляемый «работником». Писатель хочет самовыражения. Работник – выполнить задачу в срок и получить оплату. Когда второе годами подавляет первое, происходит профессиональная деформация. Александр ловил себя на том, что думает о любом тексте, даже личном дневнике, в категориях «техзадания»: «Какой тут должен быть хук? Где эмоциональный пик? Соответствует ли это целевой аудитории?». Он разучился писать просто для души. Каждая строчка оценивалась на предмет эффективности и стоимости. Это было удобно для бизнеса, но убийственно для души. Его самоидентификация трещала по швам. Он был никто. Профессиональный никто.

Особая статья – работа над автобиографиями или мемуарами, где заказчик делится личными, часто травматичными переживаниями. Развод, болезнь, смерть близких, предательство, крушение карьеры. Гострайтер должен не просто записать факты, а прожить их вместе с заказчиком, пропустить через себя, чтобы родился искренний, эмоциональный текст. Это тяжелейший психологический труд. Ты становишься исповедником, психотерапевтом, сосудом для чужих боли и гнева. После нескольких месяцев работы над такой книгой можно заработать настоящее эмоциональное выгорание. Александр помнил проект с женщиной, пережившей онкологию. Он часами слушал её рассказы о страхе, боли, надежде. Он плакал вместе с ней во время интервью. А потом должен был превратить этот raw human material (сырой человеческий материал) в гладкую, вдохновляющую историю победы. После сдачи книги он месяц не мог прийти в себя. Он выпивал, смотрел в стену, чувствуя, что часть его души осталась в той истории. И самое ужасное – он не мог этим поделиться, не мог получить поддержку. Он был призраком, а призраки не имеют права на свои эмоции. Их эмоции всегда чужие. Эта нагрузка была самой скрытой и самой тяжёлой платой за профессию.

Новый заказ пришёл через неделю после того, как Александр отправил Лене черновик первых глав своего исследования. Звонок был с неизвестного номера. Мужской голос, спокойный, вежливый, но с тем металлическим оттенком, который бывает у людей, привыкших, чтобы их слушали: «Александр? Вас рекомендовала Елена из «Мегаполис-Пресс». У нас есть деликатный проект. Мемуары. Человек с большой биографией. Вам будет интересно». Они встретились не в издательстве, а в закрытом клубе с видами на Москву-реку. Заказчиком оказался не сам политик (отставной, но всё ещё влиятельный член некой палаты), а его помощник – молодой, гладко выбритый человек в идеально сидящем костюме. «Сергей Викторович хочет оставить наследие, – объяснил он, аккуратно помешивая ложечкой эспрессо. – Книга о времени, о решениях, о стране. Но, понимаете, он не писатель. Он – государственник. Его стихия – дела, а не слова». Александр кивал, уже зная этот спич наизусть. Политики нуждались в литературных неграх по тем же причинам, что и французские аристократы триста лет назад: престиж, легитимация, исторический нарратив. Книга – это не просто текст. Это монумент. Это способ вписать себя в историю на своих условиях. Политик, особенно отставной, с помощью талантливого гострайтера может переписать прошлое, расставить нужные акценты, оправдать непопулярные решения, свести счёты с врагами и возвысить союзников. Он становится не просто участником событий, а их мудрым летописцем. Но для этого нужен тот, кто умеет складывать буквы в убедительные, красивые, тяжёлые, как мрамор, фразы. Нужен архитектор монумента. И этот архитектор должен быть невидим.

Процесс напоминал работу скульптора с капризной и неуловимой глиной. Первый этап – интервью. Десять встреч по два часа в строгом кабинете Сергея Викторовича. Политик говорил общими, накатанными формулировками, словно выступал на закрытом заседании. «В тот период перед страной стоял комплекс вызовов… Были мобилизованы все ресурсы для стабилизации… Принятие решения далось нелегко, но оно было продиктовано национальными интересами». Александр терпеливо записывал, задавая уточняющие вопросы, пытаясь докопаться до личного, до человеческого: «А что вы почувствовали, когда подписывали этот указ? Были ли сомнения? Кто вас в тот момент поддержал?». Сергей Викторович морщился, как от боли, и снова уходил в общие фразы. Второй этап – работа с архивами. Помощник предоставил папки с официальными биографиями, вырезками из прессы, некоторыми рассекреченными документами. Всё было чистым, отлакированным. Третий этап – создание канвы. Александр написал план, где сухие факты биографии превращались в эпическое повествование о борьбе, мудрости и служении. Он вписывал в него «человеческие» детали, которых не было в интервью: волнение молодого специалиста на первом важном посту, ночные раздумья, тёплые воспоминания о наставнике. Он создавал персонажа – Сергея Викторовича-героя. Четвёртый этап – написание. Он писал тяжёлым, величественным слогом, с длинными, сложноподчинёнными предложениями, которые должны были звучать как голос самой Истории. Пятый этап – правки. Помощник и сам политик вносили десятки правок, вычёркивая всё, что казалось им слишком личным или спорным, добавляя ещё более пафосные формулировки о долге и судьбе. Процесс был не творческим, а политическим. Каждое слово взвешивалось на незримых весах имиджа и будущего наследия.

На третьей встрече помощник небрежно положил перед Александром папку с грифом «Для служебного пользования (рассекречено)». «Это для более точного контекста, – сказал он. – Не для цитирования, а для понимания атмосферы». Александр открыл папку. Внутри были докладные записки, проекты постановлений с пометками на полях, протоколы совещаний. Он смотрел на эти листы, чувствуя холодок вдоль спины. Он, житель подвала, призрак, держал в руках кусочки реальной власти. Это был момент предельного соблазна и предельной опасности. Этические границы здесь были размыты и определялись только договором и здравым смыслом. Использовать прямое цитирование без разрешения – нельзя. Использовать информацию для создания «убедительного фона» – можно. Но где грань? Читая рассекреченные (якобы) документы, Александр понимал, что их рассекретили выборочно, именно для этой книги, чтобы создать нужный нарратив. Он видел, как из контекста исчезали неудобные факты, как одни решения подавались как гениальные, а другие просто замалчивались. Он стал соавтором не только книги, но и этой новой, улучшенной версии истории. Его этическая граница в итоге свелась к простому правилу: не выносить сор из избы. То, что он видел, оставалось с ним. Это была цена доступа. И он заплатил её без колебаний, заворожённый близостью к тайнам и властью формировать их изложение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.