Радик Яхин – Гормоны счастья (страница 1)

Радик Яхин

Гормоны счастья

Звук будильника ворвался в сознание Алексея, как дрель, вгрызающаяся в бетонную стену. Тело ныло, хотя вчера он не делал ничего тяжелее, чем листать ленту новостей. Глаза открылись с трудом, веки будто налили свинцом. Первая мысль была не о планах на день, а о том, как бы пролежать в кровати еще хотя бы пять минут.

Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя знакомую, въевшуюся в подкорку пустоту. Не депрессию в клиническом смысле, с которой обращаются к врачу, а именно пустоту. Серость. Отсутствие красок. Впереди был день, полный задач, встреч и разговоров, но ни одна из этих вещей не вызывала ни малейшего отклика в душе. Ни радости, ни предвкушения, ни даже здорового раздражения. Только тупая, вязкая усталость.

Встав под душ, Алексей смотрел, как вода стекает по кафелю, и поймал себя на мысли, что завидует этой воде. У нее есть цель — уйти в трубу, исчезнуть. А у него? Кофе. Метро. Работа. Обед за столом перед монитором. Работа. Метро. Телевизор. Сон. И так по кругу.

В вагоне метро, вжатый в толпу таких же уставших людей, он рассматривал их лица. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то смотрел в одну точку. Мы все похожи на батарейки, подумал он. Мы отдаем энергию, а кто и где ее заряжает — непонятно. Иногда, чтобы почувствовать себя живым, он покупал в ларьке у дома банку пива или бутылку чего покрепче. На пару часов это работало. Мир переставал давить, становился проще, разговоры — интереснее, шутки — смешнее. Но утро следующего дня становилось еще более серым, а чувство вины накрывало с головой.

Вечером, листая новости, он наткнулся на статью. Заголовок был из тех, что обычно проскальзывают мимо глаз: «Нейробиология счастья: как заставить мозг вырабатывать дофамин». Алексей фыркнул. Очередной мотивационный мусор от коучей, которые учат жить, сидя на Бали. Но что-то его зацепило. Может быть, слово «биохимия». Это звучало научно, весомо. Это не про «мысли позитивно», а про факты.

Он открыл статью и прочитал первую фразу: «Чувство счастья — это не магия и не стечение обстоятельств. Это результат сложных биохимических процессов, которые можно запускать и останавливать, если знать механизм».

Механизм. Можно запускать. Эти слова застряли в голове. Весь вечер он думал об этом. А что, если это правда? Что, если его серость — это просто недостаток нужных молекул, а не проклятье судьбы? Что, если можно «обмануть» мозг и заставить его чувствовать радость без допинга в виде алкоголя или бессмысленного серфинга в интернете?

В ту ночь он уснул не сразу. Он лежал и представлял себе свой мозг не как орган, отвечающий за мысли, а как сложную химическую фабрику. Где-то там, в глубине, должны быть цеха по производству счастья. И если они встали, может быть, их можно запустить?

Через несколько дней Алексей сидел в кресле у психолога. Идти к «специалисту по голове» он решился после того, как чуть не сорвался на коллеге из-за ерунды. Сдержался, но испугался сам себя. Тот вечер он запомнил отчетливо: он сидел на кухне, сжимая край стола, и чувствовал, как внутри закипает темная, липкая волна гнева, которой не было выхода.

Психолог, пожилая женщина с внимательными глазами по имени Ирина Васильевна, выслушала его историю безо всякой оценки. Она не говорила «вам нужно расслабиться» или «думайте о хорошем». Вместо этого она спросила:

— Алексей, вы когда-нибудь задумывались, что ваше настроение — это просто химия? Что ваш гнев, апатия, радость — это результат работы нескольких ключевых веществ?

Алексей пожал плечами.

— Гуглил немного. Дофамин там, серотонин.

— Именно, — кивнула она. — Представьте, что в вашей голове живет оркестр. А эти вещества — дирижеры. Только в здоровом состоянии они работают слаженно, задавая ритм всей вашей жизни. А если один из них замолкает или, наоборот, начинает дирижировать слишком рьяно, наступает хаос. Или тишина.

Она взяла лист бумаги и нарисовала четыре кружка.

— Вот четыре главных действующих лица, четыре гормона счастья, хотя их часто называют нейромедиаторами. Первый — дофамин. Это гормон предвкушения и достижения. Он выделяется не тогда, когда вы уже съели пирожное, а когда вы только увидели его в витрине. Он заставляет вас двигаться к цели. Это топливо ваших амбиций. Когда дофамина мало — все становится безразлично, ничего не хочется. Когда его система ломается, вы перестаете хотеть даже то, что раньше любили. Алкоголь, кстати, дает мощный, но ложный выброс дофамина, а потом крадет его у будущего.

Алексей вспомнил свои вечера с пивом. Точно. Сначала эйфория, потом — глубочайшая апатия.

— Второй, — продолжила Ирина Васильевна, — это серотонин. Его часто путают с гормоном радости, но на самом деле это гормон спокойствия и значимости. Чувство, когда вы уважаемы, когда вы в безопасности, когда вы на своем месте. Серотонин гасит тревогу. Высокий уровень серотонина — это внутреннее достоинство. Низкий — это ощущение, что вы ничтожество, что все против вас, это тревога и бессонница.

Алексей вздрогнул. Тревога была его постоянным спутником последние месяцы. Та самая, что заставляла проверять замок по десять раз и прокручивать в голове неприятные разговоры.

— Третий — окситоцин. Это гормон привязанности и доверия. Он вырабатывается, когда вы обнимаете близких, когда гладите кошку, когда чувствуете, что вы часть группы, команды, семьи. Это социальный клей. Без него люди чувствуют себя одинокими в толпе. Именно окситоцин делает так, что присутствие другого человека снижает наш уровень стресса.

— А четвертый? — спросил Алексей, заинтригованный простотой и ясностью этих определений.

— А четвертый — это не гормон в чистом виде, а группа веществ — эндорфины. Это природные обезболивающие. Они вырабатываются в ответ на боль или стресс, чтобы мы могли терпеть и выживать. Эндорфины дают притупленное чувство боли и легкую эйфорию. Они нужны, чтобы мы могли добежать до укрытия, даже поранив ногу. Марафонцы знают это чувство «второго дыхания».

Она откинулась на спинку кресла.

— Вы пришли с ощущением, что жизнь кончилась, Алексей. Но жизнь не кончилась. Просто ваша химическая фабрика дала сбой. Мы слишком долго жили так, как будто наше тело — это просто мясо, в которое вложили душу. Но это не так. Мы — это тело. И душа — это тело. Понимаете?

Алексей кивнул. Он не совсем понимал, но чувствовал, что в этих словах есть ключ.

— Так что же делать? — спросил он. — Пить таблетки?

— Таблетки — это иногда необходимость, если поломка серьезная. Но чаще всего мы сами, своим поведением, выбиваем дирижеров из рук оркестра. И мы же можем вернуть их обратно. Есть простые, научно обоснованные способы. Их называют протоколами. Протоколы для дофамина, серотонина, окситоцина и эндорфинов. Хотите, я расскажу вам, как работает этот обман?

На следующей неделе Алексей пришел с блокнотом. Ирина Васильевна улыбнулась, заметив это.

— Сегодня мы говорим о главном двигателе прогресса и главной причине наших страданий — о дофамине. Скажите, Алексей, что вы чувствуете, когда листаете ленту в телефоне? Когда видите уведомление?

— Ну... интересно. Любопытно.

— Это дофамин. Каждое новое уведомление — это маленький шанс на что-то новое, приятное. Мозг выделяет дофамин в момент ожидания. Это затягивает. Это механизм, который помогал нашим предкам искать новые источники пищи. Если бы они не получали капельку удовольствия от поиска, они бы сидели на месте и умерли с голоду.

Она нарисовала график. Кривая, идущая вверх, а потом резко падающая вниз.

— Это дофаминовая кривая. Когда вы чего-то хотите — уровень высокий. Когда получаете — уровень падает. Проблема современного мира в том, что мы научились получать дофамин слишком дешево, не прилагая усилий. Клик, лайк, сладкое, порно, азартные игры. Мозг сходит с ума: столько награды при таких малых затратах! Рецепторы привыкают к этому потоку и теряют чувствительность. Чтобы получить тот же уровень удовольствия, нужно больше стимулов, чаще, ярче.

— Это про меня, — тихо сказал Алексей. — Я не могу оторваться от телефона, а потом чувствую себя опустошенным.

— Потому что настоящая функция дофамина — не дарить вам кайф, а заставлять вас двигаться к цели. Кайф — это только приманка. В здоровом режиме вы ставите цель, идете к ней, преодолеваете трудности, и в момент достижения получаете награду. А после — период покоя. В режиме «дешевого дофамина» вы получаете награду сразу, без усилий, и покоя не наступает. Вы просто перескакиваете на следующий стимул.

Алексей записывал, стараясь не упустить ни слова.

— Как починить дофамин? — спросил он.

— Не «починить», а перенастроить. Есть три простых правила. Первое: дофаминовое голодание. Нужно давать мозгу отдых от дешевых стимулов. Пару часов в день без телефона, без сладкого, без соцсетей. Пусть мозг скучает. В скуке рождается творчество и желание настоящих, больших целей.

— Второе: разбивка целей. Дофамин любит прогресс. Если цель слишком большая, мозг пугается и не хочет начинать. Нужно дробить её на микро-шаги. Сделал шаг — получил маленький выплеск дофамина. Написал одну строчку отчета — молодец. Убрал одну вещь со стола — молодец. Так вы поддерживаете интерес.

— Третье: наслаждение процессом. Помните, что дофамин — это гормон предвкушения. Научитесь получать удовольствие не от финала, а от самого движения. От того, как вы идете по улице, как дышите, как работают ваши мышцы. Включите осознанность в процесс.