Рада Теплинская – Душа на замену (страница 65)

Дорожки упирались в широкую пологие ступени, ведущие к высоким, почти полностью стеклянным дверям, за которыми виднелся роскошный интерьер. В вечерней подсветке дом казался нереальным, словно парящим в воздухе, и производил гораздо более внушительное и грандиозное впечатление, чем гораздо более простой и утилитарный дом в их загородном поместье. Три достаточно высоких этажа, по всей видимости, вмещали в себя не только роскошные столовые и бальные залы, способные принять сотни гостей, но и бесчисленное множество уютных гостевых комнат, каждая из которых была готова принять посетителей. Как пояснили братья, немного в стороне от основного здания располагался отдельный, но не менее изысканный домик для прислуги, где можно было уединиться и чувствовать себя комфортно. Внутри дом поражал своим великолепием и благородством, но при этом был лишён какой-либо излишней вычурности или показной пышности. Это был идеальный образец аристократического минимализма — утончённого и изысканного стиля, выдержанного в спокойных, приятных глазу и душе тонах, создающих атмосферу уюта, благородства и неподвластной времени элегантности.

После долгой дороги, когда мы чувствовали усталость и предвкушали отдых, нас не стали обременять утомительными официальными церемониями и протокольными приветствиями. Братья лишь показали нам нашу просторную светлую комнату, обставленную с безупречным вкусом, и оставили меня приводить себя в порядок, пообещав зайти чуть позже и принести ужин прямо в комнату. Это было особенно приятно и трогательно, своеобразное проявление заботы, намекавшее на то, что до завтрашнего дня нам предстоит полноценный отдых и возможность восстановить силы. Мы уснули довольно рано. Мальчикам, возможно, хотелось развлечься после приезда, исследовать город или устроить небольшую вечеринку, но я, ещё не привыкшая к долгим поездкам верхом и к тому же нервничавшая из-за предстоящего завтрашнего праздника, поддалась всепоглощающей усталости и уснула, как только моя голова коснулась мягкой подушки.

Когда в комнату проник первый луч рассвета, во мне вспыхнуло сильное желание. Комната была залита мягким золотистым светом, проникавшим сквозь щели в плотных шторах и отбрасывавшим длинные дразнящие тени. Этот уютный полумрак манил, обещая тайны и наслаждения. Прохладный свежий воздух резко контрастировал с теплом, исходившим от двух мощных тел моих спящих мужей, переплетённых под одеялом.

Их ровное дыхание наполняло комнату, словно убаюкивающая колыбельная, которая, казалось, должна была погрузить меня в сон. Но во мне начало пробуждаться неудержимое игривое настроение. Я придвинулась ближе и устроилась между ними, словно была мягким, желанным звеном в их крепких объятиях. Шелковые простыни ласкали мою кожу, а тепло их тел окутывало меня, усиливая чувство комфорта и безопасности.

Мои лёгкие, едва заметные прикосновения скользили по тёплой коже, оставляя за собой мурашки, пока я не нашла непослушные тёмные пряди, выбившиеся из-под одеяла. Я позволила их пальцам коснуться моей кожи, дразня и мучая меня, чувствуя тепло их дыхания на своей коже.

Но этого было недостаточно; моё желание соблазнять и провоцировать только усилилось. Мой взгляд упал на смятое постельное бельё, и сердце радостно забилось: там, словно подарок судьбы, лежали два пухлых, мягких пера. Я подняла их, восхищаясь их лёгкостью и мягкостью. Они были идеальным инструментом для моей шалости. С нежной, почти благоговейной осторожностью я начал ласкать ими губы Блейна, затем перешёл к губам Емриса. От этих мягких, щекочущих прикосновений их губы задрожали в ответной улыбке, а языки почти ощутимо зашевелились. Я перешла к их шеям, затем к плечам, наблюдая за тем, как напрягаются их мышцы и как их тела едва заметно вздрагивают от моих нежных прикосновений.

С каждой лаской моё возбуждение нарастало, пульс отдавался в висках, а кожа покалывала от предвкушения. В конце концов, не в силах больше сдерживать бушующие во мне желания, я просунула руку под одеяло в поисках самого сокровенного. Мои пальцы коснулись твёрдого предмета, и я почувствовала, как он вздрогнул. «Попалась!» — мелькнула у меня мысль, когда меня внезапно прижали к кровати четыре сильные руки. Их голоса, низкие и хриплые после сна, слились в единое непреклонное заявление:

— Пришло время заплатить за свои шалости, дорогая.

Блейн, который был более нетерпеливым из них двоих, наклонился и впился в мои губы глубоким, властным поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание и я почувствовала, как во мне разгорается необузданная страсть. Тем временем Емрис начал ласкать мою грудь, нежно обхватив её пальцами, а затем его губы скользнули вниз по моей шее, оставляя за собой влажный след. Я подавила стон, прижавшись губами к губам Блейна, и выгнулась всем телом, когда от его умелых прикосновений по мне пробежала волна удовольствия. В то же время я почувствовала, как его возбуждение становится всё сильнее и настойчивее, упирается мне в бедро.

Всё это время я жаждала прикоснуться к нему, ощутить его вкус, раствориться в нём. Когда их внимание на мгновение переключилось на меня, я выскользнула из их объятий, извиваясь, как змея, и провокационно потянула Емриса к подушкам. Было что-то невероятно возбуждающее в том, чтобы смотреть на такого крупного, сильного мужчину и видеть его уязвимость в этот момент. Мои руки блуждали по его груди, плечам и животу, исследуя каждую мышцу, а пальцы играли с его густыми волосами, заставляя его тело вздрагивать от удовольствия.

87

Блейн воспользовался возможностью, и его горячие губы проложили огненную дорожку вниз по моей спине, пока мои пальцы скользили между бёдер Емриса, сжимая и поглаживая его возбуждённый член. Каждое прикосновение вызывало электрические искры, и я стремительно приближалась к оргазму. Ощущения были почти невыносимыми, и я не смогла сдержать крик, который сорвался с моих губ, слившись с тихим шёпотом Емриса, похожим на молитву:

— Р-р-рина…

Когда я вспомнила о непристойном поступке, который мы совершили тем утром, моё лицо залилось румянцем от смущения и возбуждения. Я не могла не желать повторить это с обоими мужчинами, чтобы их тела сплетались с моим в безудержном наслаждении. Я посмотрела на Блейна, его глаза потемнели от напряжения, а руки блуждали по моим изгибам, заставляя меня дрожать.

Наклонившись, я страстно поцеловала его, мой язык проник в его рот, а рука коснулась его возбуждённого члена. Прервав поцелуй, я провела губами по его шее, оставляя горячий след, а затем спустилась к его груди, исследуя руками контуры его мускулистого тела.

Тем временем Емрис воспользовался возможностью отвлечь меня, схватил меня за задницу и насадил на свой твердый член. Я ахнула так, чтобы Блейн услышал, и начала двигаться, чувственно покачивая бедрами. Емрис обхватил меня за талию, впился ногтями в мою кожу и задал ритм, который приближал нас обоих к кульминации.

Я не смогла устоять перед желанием укусить Блейна за шею. Мои зубы царапнули его кожу, когда я страстно прошептала ему на ухо:

— Я хочу тебя, Блейн. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, прямо сейчас.

Мои руки скользнули вниз, обхватили его член и направили его к моему входу. Он тихо застонал, входя в меня, полностью погружаясь и осторожно измеряя глубину.

Пока мы извивались в объятиях друг друга, потерянные в тумане страсти, мир вокруг нас растворился. Остались только мы втроём, наши тела сплетались в танце удовольствия, а единственными звуками были наше дыхание и сдавленные стоны безудержного желания. Я почувствовала, как руки Блейна сжимают мои бёдра, а его толчки становятся всё сильнее, приближая нас к кульминации.

— Боже, я уже близко, — прошептал он мне на ухо.

— Я тоже, — всхлипнула я, прижимаясь к нему и балансируя на грани.

Последним глубоким толчком Блейн вошёл в меня, и его член запульсировал. Я вскрикнула, потрясённая силой собственного оргазма, моё тело дрожало от его интенсивности. Емрис сжал мою задницу, удерживая меня на месте, и тоже достиг кульминации, его член пульсировал внутри меня.

Когда мы постепенно пришли в себя, изнурённые и пресыщенные, мы рухнули на пол, наши тела были покрыты потом и переплетены. Я обняла обоих мужчин, притянула их к себе, и мы наслаждались отголосками нашего запретного удовольствия.

— Я люблю вас обоих, — прошептала я дрожащим от волнения голосом.

Емрис уткнулся носом мне в шею, и его нежные слова резко контрастировали со страстью, которую он только что продемонстрировал.

— И мы любим тебя, наша маленькая шалунья.

Блейн лишь улыбнулся, его глаза по-прежнему горели желанием.

— Может, вернёмся в нашу комнату после приёма? Нам ещё нужно отпраздновать.

Я хихикнула, и в моих глазах заплясали озорные огоньки.

— Я думала, ты никогда не спросишь.

В душ я сбежала одна, стремительно, почти в панике, ускользнув от всё ещё сонных, но уже опасно пробуждающихся мужей. Их тёплые, крепкие объятия, утренние ласки, нежные прикосновения и тихие, хриплые после сна голоса, полные обещаний новой страсти, могли бы легко затянуть меня обратно в водоворот неги. Это было целенаправленное, почти стратегическое отступление, предпринятое во избежание повторения утренних событий, которые, будучи невероятно приятными, грозили обернуться полной катастрофой. Честно говоря, моё тело жадно отзывалось на их прикосновения, каждая клеточка кожи трепетала от желания, и какая-то первобытная, безудержная часть меня безумно хотела поддаться этому сладкому искушению, утонуть в их ласках. Но, как говорится, надо иметь совесть, да и здравый смысл шептал об ответственности, которая нависла над нами, как тяжёлое, но прекрасное облако. Опоздать всем составом на собственную свадьбу, да ещё и по такой интимной причине, было бы не просто нелепо, а катастрофически нелепо, гранича с полным провалом, и совершенно недопустимо. Струи горячей воды, обрушиваясь на кожу, смывали не только остатки сна, окутывая меня ароматным паром, но и последние отголоски бурной ночи, унося с собой нотки возбуждения и сладкой истомы, даря ощущение обновления, кристальной чистоты и небывалой свежести, словно я родилась заново.