Рада Теплинская – Душа на замену (страница 19)

Это мрачное нагромождение фактов было невыносимо, оно давило на меня с тошнотворной физической силой. Услышав эти печальные новости, я перестал удивляться поступкам молодой женщины. Её трагическая «болезнь», которую я ещё недавно считала просто недомоганием, теперь казалась мне не болезнью, а отчаянной попыткой сбежать. Должно быть, она столкнулась лицом к лицу с этой леденящей душу реальностью, с сокрушительной уверенностью осознав, что её внутренний дракон, сама её сущность, никогда не «полетит», никогда не проявится в этом разрушенном мире.

Сделав глубокий судорожный вдох, я решила найти другой путь, возможно, тот, который предполагает быстрый и решительный побег. В животе у меня заурчало — обыденное, но настойчивое напоминание о моих насущных потребностях.

Я развернулась и направилась обратно к дому, зная, что если я хочу сбежать, если я действительно хочу выжить в этом всё более раздробленном и умирающем мире, мне понадобятся все силы, которые я только смогу собрать.

Обед, по сути, пролетел незаметно, словно какой-то серый, неразличимый фон, пока мои мысли метались, охваченные куда более насущными и тревожными вопросами. Я механически, почти рефлекторно, проглатывала каждый кусочек, не ощущая ни вкуса, ни текстуры, и потому совершенно не могла потом вспомнить, что именно было подано на стол. Моё сознание было герметично закрыто, полностью погружено в вихрь размышлений о грядущих задачах и опасностях. И вот, едва был съеден последний кусочек, я поплатилась за свою рассеянность: вскоре после трапезы меня одолело неприятное ощущение переполненности и тяжести в желудке. Желудок ныл, требуя внимания, которого я ему так отчаянно не уделяла, словно упрекая меня за такое пренебрежение.

Однако никакая физическая боль не могла отвлечь меня от главной цели: мне отчаянно хотелось как можно скорее оказаться в тишине и уединении библиотеки. Моё сердце колотилось в предвкушении возможности наконец-то заполучить заветную тетрадь Нори, которую, к счастью, удалось спасти Лиссии, и погрузиться в её изучение. Я мечтала о том, как буду перелистывать пожелтевшие страницы в поисках ответов на сотни вопросов, роившихся в моей голове. Но, увы, моим планам не суждено было сбыться. Как и было обещано, едва я отошла от стола, в дверях появились две фигуры: грузный портной с игольницей на лацкане и щуплый сапожник с сантиметровой лентой в руках.

Меня без лишних церемоний поставили в центр комнаты, практически обнажив, оставив лишь в тонкой нижней рубашке. Воздух в комнате казался прохладным, а взгляды мастеров — цепкими и изучающими. Они начали методично поворачивать меня, ощупывать и измерять со всех сторон, бормоча непонятные термины и записывая цифры в свои потрёпанные блокноты. Они изучали каждый сантиметр моего тела, и я чувствовала себя манекеном, лишённым всякой индивидуальности. Эти унизительные мучения ненадолго прервало внезапное появление льера Виллема. Его тяжёлый, липкий взгляд скользнул по мне, задерживаясь на каждой черте лица, оценивая меня с головы до ног, словно породистую лошадь на мясном рынке. От этого оценивающего, почти собственнического взгляда я невольно залилась румянцем, который, казалось, обжёг мне щёки. Я чувствовала себя совершенно беззащитной под его неприкрытым вниманием.

Виллем подошёл ближе и низким властным голосом напомнил портному о некоторых деталях. Сначала, по его словам, нужно было выбрать наряды, и только потом, после снятия мерок, позвать сапожника, чтобы он подобрал обувь. Он также не преминул язвительно заметить, что после болезни я сильно похудела и это нужно учесть при создании нарядов, поскольку меня «будут откармливать» до надлежащего состояния. Его слова прозвучали как недвусмысленное напоминание о моём статусе и о том, что моё тело теперь принадлежит не только мне. Кроме того, он ясно дал понять, что на мой гардероб не планируется тратить много денег, и строго предупредил меня, чтобы я «не шиковала и не перебарщивала» с выбором тканей, отделки, а также с количеством предметов одежды. Каждое его слово было пронизано холодным расчётом и желанием установить границы.

20

Слава богу, эти мучения наконец закончились, и мне разрешили одеться. Я поспешила натянуть свою повседневную одежду, испытывая облегчение от того, что снова могу спрятаться за тканью от чужих взглядов. Затем мы приступили к, казалось бы, более приятной части — выбору фасонов, но и здесь моя воля была ограничена заранее составленным списком, предоставленным моим опекуном, который явно не хотел оставлять выбор за мной. В списке значились два вечерних платья, которые, согласно описанию, должны были быть «практически цельнокроеными» — видимо, для максимальной скромности и традиционности. Я, недолго думая, выбрала одно золотистого цвета с завышенной талией, которое, как я надеялась, хоть немного скроет контуры моей фигуры, и второе изумрудного цвета с регулируемой шнуровкой на талии. Это платье облегало тело до середины бедра, а затем красиво ниспадало волнами, обещая быть одновременно элегантным и при необходимости достаточно свободным для движений.

Верх обоих платьев я сознательно выбрала закрытым, без малейшего намёка на декольте, лишь с аккуратным, скромным вырезом, чтобы не привлекать к себе внимания. Два домашних платья были самого простого кроя, но мне разрешили выбрать ткань: я остановилась на материале с красивыми ненавязчивыми узорами, который, к моему удивлению, оказался немного нежнее и приятнее на ощупь, чем я ожидала.

Что касается нижнего белья, то тут я была непреклонна — выбрала самое простое и удобное, ориентируясь исключительно на практичность, а не на красоту или кокетство. Мне совершенно не хотелось привлекать к себе чьё-то внимание, особенно в такой интимной детали.

Мои знания о тонкостях соблазнения, почерпнутые из прошлой жизни, в данном случае сработали как мощный антидот. Я отчаянно не хотела выглядеть слишком привлекательной и уж тем более демонстрировать какие-либо намёки на кокетство. Моей главной целью было выжить и, если придётся, сбежать, а для этого удобная и незаметная одежда была бы куда полезнее пышных нарядов.

Поэтому, вопреки, возможно, местным традициям, я настояла на том, чтобы мне сшили брючный костюм. Правда, верх только у одного из них был выполнен в привычном для этого мира стиле — в виде лёгкого платьица, которое, тем не менее, было достаточно просторным. Остальные же я заказала в виде удобных туник, не стесняющих движений, и четырёх рубашек с длинным рукавом, две из которых были специально выбраны как тёплые, на случай холодов или ночёвок под открытым небом. Добавив к этому жилет и куртку с множеством глубоких и потайных карманов, я почувствовала себя немного спокойнее — это было то, что нужно для незаметного перемещения и хранения мелких, но важных предметов.

Также выяснилось, что в гардеробе обязательно должны быть два плаща: один лёгкий, другой потеплее, и оба — со специальной пропиткой для защиты от грязи и промокания. Я постаралась выбрать для всей одежды максимально неброские, землистые и тёмные цвета, чтобы легко сливаться с окружающей обстановкой и не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

Битва за брюки была на удивление ожесточённой, но в конце концов мне удалось отстоять свой выбор и отказаться от объёмных шаровар, которые, судя по всему, были местной традицией. Хотя я уступила и заказала одну пару в традиционном стиле — простую, возможно, слишком мешковатую на мой вкус, но достаточно функциональную, — я настояла на том, чтобы три другие пары были сшиты по подобию привычных практичных земных джинсов. Мне пришлось изрядно поуговаривать их, доказывая, что комфорт и свобода передвижения важнее того, что я считала надуманными традициями, но портные, возможно, заинтригованные моей настойчивостью иностранки или просто желавшие угодить клиенту с моим новым статусом, в конце концов сдались.

К моему приятному удивлению, ткань, из которой были сшиты эти «джинсовые» брюки, оказалась невероятно удобной. На вид она была мягкой, почти ворсистой, по текстуре и приглушённым оттенкам напоминала замшу. Но, в отличие от замши, она невероятно эластичная и дышащая, что обеспечивает свободу движений и комфорт в любую погоду. Портные также с гордостью сообщили мне, что эта ткань «защищена» от влаги и грязи. Из моих «воспоминаний» о подобных магических свойствах я знала, что это не значит, что я могу намеренно валяться в грязи и оставаться чистой. Скорее, это подразумевало практическую защиту от небольшого дождя и неизбежных брызг грязи во время путешествия. «Отлично, — подумала я, кивая сама себе, — именно то, что мне нужно».

Мой выбор обуви был столь же прагматичным, поскольку я чётко осознавала, что мне может понадобиться сбежать. Я наотрез отказалась от всего, что ставило красоту выше практичности, и категорически отвергла высокие каблуки, в которых было бы невозможно бежать, а также замысловатые туфли с острым носком, которые наверняка натерли бы мне ноги.

Вместо этого я выбрала прочные, удобные ботинки с хорошей поддержкой лодыжки и сцеплением с поверхностью, а также надёжную обувь, которая сильно напоминала мне армейские ботинки из моей прошлой жизни — идеальный вариант для передвижения по пересечённой местности. Для менее формальных ситуаций или, возможно, для того, чтобы выглядеть элегантно в городе, я выбрала обувь на более мягкой подошве, которая по амортизации и гибкости напоминала спортивные кроссовки.