Р. Дж. Паласио – Чудо (страница 43)

А дальше началось такое! Кто-то потянул меня за рукав и рывком поднял на ноги, и закричал: «Бежим!», а кто-то другой орал: «Бей их!», и несколько мгновений два человека чертыхались и тянули рукава моей толстовки в разные стороны. Потом толстовка порвалась, и первый дернул меня за руку и потащил за собой. Мы удирали, и я бежал во весь дух. Я слышал, что кто-то за нами гонится, кто-то кричит, девчонки визжат, но в темноте я не понимал, где чьи голоса, и вообще мне казалось, будто мы все под водой. Мы мчались сломя голову, кругом было черно, но каждый раз, когда я замедлял ход, тот, кто держал меня за руку, орал: «Не останавливайся!»

Голоса во тьме

Мы бежали целую вечность, и наконец кто-то сказал:

— Кажется, они отстали!

— Амос?

— Я тут! — раздался голос Амоса у меня за спиной.

— Можно тормозить! — крикнул Майлз, убежавший вперед.

— Джек! — позвал я.

— Хей-хо! — откликнулся Джек. — Я здесь.

— Ничего не вижу!

— Они точно отстали? — спросил Генри, отпуская мою руку. Только тогда я понял, что это он тащил меня за собой.

— Ага.

— Тс-с-с! Давайте послушаем!

Мы затихли и прислушались. Ничего, только сверчки и лягушки, да еще наше собственное дыхание. Все запыхались, у всех кололо в боку, и мы согнулись, упираясь руками в колени.

— Оторвались! — сказал Генри.

— Йо-хо! Ну и гонка!

— А где фонарик?

— Потерял!

— А как вы узнали, что мы влипли в историю? — спросил Джек.

— Мы их давно заметили.

— Сразу поняли, что они полные придурки.

— А как ты его повалил! — повернулся я к Амосу.

Он засмеялся:

— Ага, круто, да?

— Он небось думал, что у нас кишка тонка, — прогудел Майлз.

— Он тебе: «Ты что, тоже урод?» — а ты ему как врежешь! — подхватил Джек.

— Бац! — Амос ударил кулаком воздух. — Ну да, врезать-то врезал, а сам в это время думаю: «Амос, болван, беги, он в десять раз тебя здоровее!» Ну и драпанул.

Мы расхохотались.

— А я схватил Ави и кричу: «Бежим!» — вставил Генри.

— А я даже не понял, что это ты меня тащишь! — ответил я.

Амос покачал головой:

— Да, еле ноги унесли.

— Не то слово.

— Старик, у тебя из губы кровь идет.

— Да, мне хорошенько двинули пару раз. — Амос вытер губу.

— А они ведь бугаи, класса из седьмого…

— Слабаки! — что есть мочи крикнул Генри в темноту, но мы все на него зашикали.

Мы затаили дыхание и прислушались. Вроде никто нас не засек.

— Мы вообще где? — спросил Амос. — Я что-то даже экрана не вижу.

— Кажется, в кукурузном поле, — ответил Генри.

— Надо же! И как это ты догадался? — Майлз тряхнул кукурузный стебель.

— Так, я все понял, — сказал Амос. — Нам нужно идти вон туда, на другой конец поля.

— Чуваки, — сказал Джек и высоко поднял руку, — круто, что вы вернулись за нами. Правда, круто. Спасибо. Дайте пять.

— Да всегда пожалуйста, — ответил Амос и хлопнул его по ладони. А потом и Майлз с Генри тоже хлопнули.

— Спасибо. — Я поднял руку так же, как Джек, хотя не был уверен, что они станут ко мне притрагиваться.

Амос посмотрел на меня и кивнул:

— Чувачок, ты и сам держался молодцом. — И хлопнул меня по ладони.

— Ага, Ави. — Майлз тоже хлопнул меня по ладони. — Как ты их пытался образумить: «Ребята, мы же меньше вас…»

— Ну я просто не знал, что еще сказать! — рассмеялся я.

— Ты крутой. — Генри тоже хлопнул меня по ладони. — Извини, что порвал толстовку.

Я глянул вниз. Да уж. Один рукав оторван, а другой вытянулся так, что свисает до колен.

— Ой, у тебя кровь на локте, — сказал Джек.

— Бывает. — Я пожал плечами. Локоть и правда начал болеть.

— Ты в порядке? — спросил Джек, всматриваясь в мое лицо.

Я кивнул. Мне вдруг захотелось плакать, но я крепился.

— Погоди, а где твой слуховой аппарат? — воскликнул Джек.

— Что?! — Я схватился за уши. Оба наушника пропали. Так вот почему мне казалось, что мы под водой!

— Но как же… — начал я, и тут меня прорвало. Слишком много всего навалилось одновременно, я не мог больше сдерживаться и разревелся. Я прямо заливался слезами — мама называет такой плач водопадным. Мне было стыдно, я пытался закрыть лицо руками, но слезы все текли.

Ребята и не думали надо мной издеваться. Они хлопали меня по плечу и говорили:

— Все хорошо. Все хорошо.

— Знаешь, а ты отважный чувачок! — сказал Амос.

Но я ревел и ревел, и тогда он обнял меня обеими руками, прямо как папа, и дал мне выплакаться.

Гвардейцы императора

Мы вернулись в лес, чтобы поискать мой слуховой аппарат, и минут десять шарили в траве. Но было так темно, будто всё вокруг облили черными чернилами. Нам даже пришлось держаться друг за друга и идти гуськом.

— Дохлый номер, — изрек Генри. — Он может быть где угодно.