Р. Дж. Паласио – Чудо (страница 12)

Мы уткнулись в учебники. Чуть погодя Джек прошептал:

— Август, а ты всегда будешь так выглядеть? То есть, может, тебе пластическую операцию сделать?

Я улыбнулся и показал на свое лицо:

— Привет, это — после пластических операций!

Джек хлопнул себя по лбу и покатился со смеху.

— Чувак, ты должен засудить своего хирурга! — выдавил он.

От хохота мы оба чуть не скатились под парты и никак не могли успокоиться — даже после того, как мистер Роше нас рассадил.

Октябрьская максима мистера Брауна

Октябрьская максима мистера Брауна звучала так:

«Памятник человеку — его дела».

Это было написано на могиле одного египтянина, который умер сколько-то там тысяч лет назад. На уроках истории мы как раз собирались проходить Древний Египет, и мистер Браун решил, что фраза про памятник будет очень своевременной.

На дом он задал нам написать абзац-другой о том, что эта максима значит и что мы о ней думаем.

Вот что я написал:

«Это означает, что нас будут помнить за то, что мы делаем. То, что мы делаем, — самое важное на свете. Важнее слов и важнее внешности. Наши поступки делают нас бессмертными. Наши поступки — как памятники, которые люди строят, чтобы почтить память героев. Они как пирамиды, которые египтяне воздвигали для фараонов. Только они не из камня, а из воспоминаний о тебе.

Вот почему твои дела — это твои памятники. Памятники, построенные из воспоминаний, а не из камня».

Яблоки

День рождения у меня 10 октября. Красивая дата — 10/10. Было бы классно, если бы я еще и родился ровно в 10 часов 10 минут, но увы. Я родился сразу после полуночи. Но я все равно считаю, что у меня крутой день рождения.

Обычно я отмечаю его дома, но в этом году я решил пригласить своих гостей на боулинг. Мама удивилась, но обрадовалась. Она спросила, кого я хочу позвать из школы, а я сказал, что всех одноклассников, а еще Джун и нескольких ребят с английского.

— Не многовато ли? — спросила мама.

— Нужно пригласить всех, чтобы никто не обиделся, что его не позвали, понимаешь?

— Понимаю, — согласилась мама. — Ты хочешь позвать даже того мальчика, который спрашивал у тебя про пожар?

— Ага, и Джулиана, — ответил я. — Боже, мам, пора уже забыть про тот случай.

— Да, ты прав.

Пару недель спустя я спросил маму, кто придет, и она сказала:

— Джек Тот. Джун. Росс Кингсли. Макс А. и Макс Б. И еще двое не уверены, но постараются.

— Кто?

— У Шарлотты в первой половине дня хореография, но она попытается успеть и к нам. И мама Тристана сказала, что он, скорее всего, придет после футбола.

— И всё? Это же… пять человек.

— Во-первых, больше пяти, Ави. Во-вторых, подозреваю, у многих уже были планы на этот день.

Мы сидели на кухне. Мама разрезала яблоко — мы только что купили пару килограммов на рынке — на малюсенькие-премалюсенькие кусочки, чтобы я мог его есть.

— Какие такие планы? — спросил я.

— Ави, я не знаю. Мы поздновато разослали приглашения.

— Но что они тебе говорили? Как объясняли, что не придут?

— Причины у всех были разные, — мама начала терять терпение. — Правда, сынок, это не так уж важно. У них уже были планы, вот и все.

— А Джулиан что сказал?

— Ты знаешь, — ответила мама, — вот как раз его родители не сочли нужным объясниться. — Она посмотрела на меня. — Похоже, яблоко от яблони и правда недалеко падает.

— Мам, при чем тут яблоки? — спросил я.

— Не важно. Вымой руки и садись есть.

Мой день рождения был намного скромнее, чем я ожидал, но все равно попраздновали мы отлично. Пришли Джек, Джун, Росс, Тристан и оба Макса. И Кристофер с родителями тоже приехали, из самого Бриджпорта. И тетя Кейт с дядей По — из Бостона. И дядя Бен пришел. Вот только Ба и Де не смогли приехать, они улетели до весны во Флориду. Было весело, потому что в конце концов все взрослые стали катать шары на соседней дорожке, и казалось, что поздравить меня собралось очень много людей.

Хэллоуин

На следующий день за обедом Джун спросила меня, кем я буду на Хэллоуин. Я, разумеется, думал об этом с прошлого Хэллоуина, поэтому тут же сказал:

— Бобой Феттом.

— А ты знаешь, что на Хэллоуин можно приходить в школу в костюме, да?

— Что, правда?

— Ну, если он политкорректный.

— Чтобы никакого оружия?

— Точно.

— А бластеры можно?

— Ави, бластер — тоже оружие.

— Эх… — Я покачал головой. У Бобы Фетта должен быть бластер.

— Радуйся, что нас не заставляют наряжаться персонажами книг, как в младших классах. В прошлом году я была Злой Ведьмой Запада из «Волшебника страны Оз».

— Но это же кино, а не книга.

— Ну ты даешь! Сначала была книга! Одна из моих самых любимых. Папа читал мне ее каждый вечер, когда я была в первом классе.

Когда Джун говорит, особенно когда она чем-то взволнована, она щурится, будто смотрит прямо на солнце.

На уроках я почти не вижу Джун. Единственный урок, на который мы ходим вместе, — физкультура, и даже там почти всегда девочки и мальчики играют на разных половинах зала. Но с того первого обеда мы каждый день сидим вместе за летним столиком — только мы вдвоем, больше к нам никто не подсаживается.

— А ты кем будешь? — спросил я.

— Пока не решила. То есть я знаю, в какой костюм хочу одеться, но, боюсь, буду выглядеть в нем идиоткой. А Саванна с подружками вообще не наряжаются в этом году. Они считают, что уже выросли из Хэллоуина.

— Да ну, глупости.

— Вот именно!

— И разве тебе не все равно, что думают эти девчонки?

Она пожала плечами, потягивая молоко через соломинку.

— Так в какой же идиотский костюм ты хочешь нарядиться?

— Обещаешь не смеяться? — Она поежилась от смущения. — Я хочу быть единорогом.

Я улыбнулся и принялся рассматривать свой бутерброд.

Джун расхохоталась: