Р. Баркер – След костяных кораблей (страница 56)

Джорон сделал глубокий вдох.

– Открывайте, – сказал Джорон.

Он хотел произнести эти слова с гордостью, но у него получился лишь шепот. Квелл и Нарза распахнули огромные двери. За ними открылось огромное, пустое и темное пространство тронного зала. Никакого движения или следов людей. Тусклый свет. Он даже не смог разглядеть весь зал.

– Подождите здесь, – все еще шепотом сказал он. – Надеюсь, у меня не уйдет слишком много времени.

И он вошел, не прячась в тенях стен. Он шагал вперед сквозь темноту к свету, в котором купался трон. Это был конец долгого путешествия, но показался ему самой долгой частью. Джорон ожидал, что из темных глубин зала в любой момент появится морская стража.

Но этого не произошло, никто не выскочил ему навстречу, никто не попытался остановить.

И наконец он ее увидел.

Она сидела на троне, который поддерживали вырезанные из кости тела детей, и читала пергамент. Конечно, однажды он ее уже видел, одежда практически не скрывала ее тело, чтобы показать растяжки и шрамы, оставшиеся после рождения детей, сделавших ее самой могущественной женщиной Ста островов. Он видел в ней ее дочь, такое же лицо, такая же фигура под обвисшей плотью.

У них было так много общего, что даже возраст не смог их разделить.

Однако в матери Миас было нечто, делавшее ее не такой значительной фигурой, словно она являлась живым воплощением Ста островов и его атаки на ее владения утомили Тиртендарн Джилбрин. В это мгновение в огромном тихом зале он почувствовал, что видит реальную женщину, не правительницу, а человека – не такого недоступного и более печального.

Вероятно, краем глаза она заметила движение, и в тот же миг исчезло всякое сходство с обычным человеком. Она стала той, кем была, правительницей Ста островов, жестокой и неуступчивой, как черная скала Хребта Скирит. Она оторвалась от чтения и посмотрела в центр зала, где он стоял и куда не достигал свет.

– Не крадись, – сказала она голосом, похожим на клекот скиира. – Покажи себя.

Он шагнул вперед.

Чего он от нее ждал? Потрясения? Страха? Удивления? Ничего этого Джорон не увидел. Она лишь кивнула, словно знала, что он придет, и давно его ждала.

– Джорон Твайнер, – сказала она. Он кивнул. – Черный Пират собственной персоной.

– Да, так меня называют, – подтвердил он.

Тиртендарн тихо рассмеялась.

– Я думала, у тебя хватит ума не приходить одному, – сказала она.

– Вы знали, что я приду?

– Да. – Она посмотрела на свои ногти. – Большинство полагало, что ты придешь с флотом Суровых островов, но я знала, что в конце концов Эйлин тебя обманет.

– Некоторые люди ценят свое могущество выше, чем слово, – ответил Джорон.

Тиртендарн Джилбрин наклонилась вперед.

– Ты уже должен знать, что люди, которые попробовали власть, находят этот напиток слаще всего остального, Твайнер.

– Я живу, подчиняясь собственному слову.

Она откинулась на спинку трона и кивнула.

– Достойно восхищения, – проговорила она. – Впечатляет, как и то, что ты здесь. Впрочем, ты не можешь рассчитывать на то, что выйдешь отсюда живым.

– Большинство сказало бы, что я никогда не смогу сюда попасть.

– Верно, – ответила она, – они бы так сказали. Но моя дочь наверняка говорила тебе, что работу, сделанную наполовину, нельзя считать завершенной. Ты ведь пришел из-за нее, верно? Именно ей ты дал слово?

– Да, – сказал он, но для него стало нелегким делом произнести это слово здесь, когда цель оказалась так близка.

– Миас всегда была лучшей из них, – с тоской проговорила она, но ее голос тут же стал жестким, – и, хотя она никогда это не признала бы, именно Миас я любила больше остальных. Я держала ее на самом длинном поводке, и ей давали больше возможностей. Даже после того, что она сделала. – Тиртендарн опустила голову и рассмеялась. – Любую другую супругу корабля я бы утопила. Но только не Миас, она всегда получала еще один шанс. – Тиртендарн подняла на него взгляд. – Стоит ли удивляться, что сестры ее ненавидят.

Джорон слушал ее и не верил ни единому слову, он знал, что она лжет.

– Вы вышвырнули ее вон, – сказал он, возмущенный жалостью этой женщины к самой себе. – Миас вырастила в морской пещере Жрица Старухи, которая ее ненавидела.

Тиртендарн встала, казалось, она призвала все свои силы, ее голос превратился в рев, как у супруги корабля в шторм.

– На моих плечах, Джорон Твайнер, лежит тысяча с лишним лет традиций! – Ее слова эхом разнеслись по залу. Она бросила на него яростный взгляд, громкий звук стихал медленно, словно акустика не хотела его потерять. Потом Тиртендарн села на трон, посмотрела в пол, словно пожалела о всплеске эмоций. – Жрицы требовали ее крови, однако она была моим ребенком. Океан ее вернул, но они не унимались. Джилбрин – старинная семья, сильная, могущественная и плодовитая, поэтому мы нашли компромисс. Ей предстояло вести самую суровую жизнь, и если она выживет – так тому и быть. Ну а если нет, Старуха получит желаемое. – Тиртендарн взглянула вверх, на небо, сквозь крышу. – Мой первый ребенок, я каждый день смотрела на город и знала, что она находится где-то там, но я, ее мать, не могла даже к ней прикоснуться.

– Вы могущественная женщина.

– Да, теперь, но не тогда, – сказала она. – Не тогда. В то время многие занимали более высокое положение. Таково проклятье молодых, Твайнер, смотреть на мир, какой он есть, и думать, что ничего не меняется. Я была девочкой, страдавшей из-за потерянного ребенка.

– Вы могли ей помочь, – сказал Джорон.

– Ты думаешь, я не помогала? Как, по-твоему, выжила девочка в морской пещере, если ее растила изгнанная Жрица Старухи, как смогла потом добраться до Великого Жилища? – Тиртендарн покачала головой. – Я ее любила, Твайнер. Матери не должны иметь любимиц, но я наблюдала, как она сражалась за все, что имела, следила, как получала одно звание за другим, я любила ее больше всех остальных. – Она тяжело вздохнула. – Ты здесь потому, что я тебе позволила, – продолжала она. – Ты думаешь, мы не можем охранять это здание? Думаешь, здесь должно быть пусто? Ты даже не представляешь, как долго я тебя ждала.

– Почему? Вы же понимаете, что я могу причинить вам лишь вред? – Она посмотрела на него. – Вы должны заплатить за боль, которую вы принесли своим подданным, вы создавали яд хийл для охоты на кейшанов из тел собственных людей и ветрогонов. Вы совершали массовые убийства.

Она не сводила с него ледяных голубых глаз – таких же, как у Миас. От ее голоса веяло далеким севером.

– Я делала то, что должна была, чтобы защитить Сто островов. Я не прошу о прощении или понимании.

– Я бы никогда…

– Не поступил так же? – Она коротко рассмеялась. – Ты лжешь, Джорон Твайнер. Ты устраивал рейды и убивал. Ты послал сюда труп существа, который, как ты знал, отнимет жизнь у половины города. Приговорил сотни – возможно даже больше, людей к смерти. Или это был хитрый ход, когда ты притворился, что готов сражаться за мертвого кейшана, вызвал панику у супруг кораблей, сделав вид, что отправился за подкреплением, и они испугались, что не смогут забрать тело аракесиана. Они были храбрыми, мои супруги кораблей, бросили стоп-камни на рейде, решив, что чем-то заболели, и умерли на своих кораблях, а остальные доставили кейшана в город. Наш первый аракесиан. Много костей для будущих кораблей. Мы готовились устроить грандиозный праздник. Называй меня безжалостной и жестокой, если считаешь нужным. Но не делай вид, что ты лучше. Ты видел, что сделал в Бернсхъюме.

На это ему было нечего ответить.

– Да, – спокойно сказал он. – Я видел.

Она кивнула.

– Я потеряла то, что любила больше всего, Твайнер, и, если смерть придет ко мне, так тому и быть. Но я хотела, чтобы ты сюда пришел, и я могла бы попросить тебя об одолжении.

– Одолжении? – Он не понял.

– Да, сделай то, что я попрошу, и я не стану звать охрану. Я позволю тебе покинуть здание, хотя сомневаюсь, что ты сумеешь выбраться с острова. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, а затем улыбнулась. – Я вижу, что ты намерен меня убить, – продолжала Тиртендарн. – Но все равно тебя попрошу. – Она сделала глубокий вдох. – Моя дочь умерла за то, чтобы вывести свой флот из Слейтхъюма. Я слышала отчеты тех, кто воевал против нее, но пожалей старую женщину перед тем, как ты отправишь ее к Старухе, Джорон Твайнер, Черный Пират. Расскажи, как умерла Миас, расскажи с точки зрения того, кто сражался рядом с ней, а не против нее.

– Что? – переспросил он, внезапно потеряв чувство реальности.

– Расскажи мне, как она умерла, Пират. Мне говорили, что ее смерть была трусливой, она умоляла сохранить ей жизнь, но я не верю. Расскажи правду. Расскажи мне, что она героически сражалась до последнего ради своих людей.

– Рассказать вам о ее смерти? – спросил он, и мир вокруг него вдруг начал вращаться, как если бы все перевернулось с ног на голову, и, когда он заговорил, Джорон заикался. – Я не могу этого сделать.

– Ты мне не расскажешь? – Она вздохнула. – Я думала, ты выше мелкой жестокости. – Она потерла лоб. – Миас была бы выше, и она выбрала тебя. Неужели тебе так трудно проявить сострадание? Трудно рассказать мне правду перед тем, как ты меня прикончишь? Она бы этого хотела. – Тиртендарн наклонилась вперед, и он снова видел перед собой не правительницу, а обычную женщину. – Полагаю, ты научился командовать кораблем, но оказался неспособен проявить участие.