Р. Баркер – След костяных кораблей (страница 39)
– И вы сидите здесь, чтобы это спланировать? – спросил Эйлерин.
Джорон кивнул.
– Но все это пустое, Эйлерин, – сказал он. – Как я могу выманить Тиртендарн Джилбрин? Что у меня есть из того, что она желает получить?
– Нас, – сказал Эйлерин.
– Несколько кораблей не смогут ее выманить, – ответил Джорон.
– А если это будут все наши силы, все костяные корабли?
– Тогда она может рассмотреть такой вариант, – сказал он, пытаясь заглянуть в будущее, в котором его корабли попытаются выманить флот Ста островов. Но потом покачал головой. – Нет, – продолжал Джорон, – ловушка слишком очевидна. Зачем еще мне выводить весь свой флот – только чтобы проверить, не выйдет ли Джилбрин, чтобы нас поймать? Конечно, она что-то заподозрит, впрочем, все будет зависеть от того, что она узнает… – Он замолчал, как только сообразил, что станет делать. После того как Миас так долго находилась в компании матери, она не могла не сломаться. И наверняка сказала правду. – Если слух о том, что произошло у Берега Спантоннис, уже дошел до Джилбрин, она не станет выходить мне навстречу из страха перед появлением кейшанов, способных разнести ее флот в щепки.
– В таком случае вы должны отобрать у нее единственное, чего она отчаянно желает, и заставить ее вас преследовать, – сказал курсер.
– И что ты имеешь в виду, Эйлерин?
– Миас, конечно.
Джорон посмотрел на курсера и рассмеялся.
– И как, по-твоему, мне это сделать? – Эйлерин пожал плечами. – Я сильно сомневаюсь, что Бернсхъюм позволит пристать «Дитя приливов», чтобы я мог осмотреться.
– Я не тактик, Джорон, но люди говорят о чуме в Бернсхъюме. Такие вещи приводят к хаосу. Направьте свой флот к городу, чтобы у Тиртендарн появилось искушение покинуть гавань и направить все внимание на наши корабли. Никому и в голову не придет, что вы можете пробраться в город.
– Но мы не знаем, где находится Миас, – напомнил ему Джорон, и в это время дверь открылась.
– Хранитель палубы, – сказала Квелл.
– Да.
– Я случайно услышала, о чем вы говорили, могу я кое-что предложить?
– Конечно, Квелл.
– Если ты хочешь узнать, где находится супруга корабля, – сказала она, – спроси у ее матери.
Джорон рассмеялся, так его удивили слова Квелл. И тут только он понял, что она совершенно серьезна.
– Ты действительно так думаешь? – спросил он.
– Она не будет этого ожидать, а если все потеряно, как ты говоришь, ничего не остается, кроме как пойти на отчаянный риск. – Он смотрел на нее, потом перевел взгляд на Эйлерина, ожидая, что курсер опустит голову, но тот не отвел глаз.
– Ты согласен, Эйлерин?
– Если у нас нет других возможностей, – сказал курсер.
Джорон перевел взгляд с Эйлерина на маленькую яростную женщину, стоявшую в дверях, и снова посмотрел на курсера.
– Но я не знаю, как к ней войти, чтобы задать вопрос.
– Мне не раз доводилось проходить туда, где меня не ждали, хранитель палубы, – сказала Квелл. – Во всяком случае, в другой моей жизни.
Он смотрел на нее – неужели она над ним смеялась, но – нет, Квелл просто предложила свою помощь, когда он оказался в отчаянном положении, из самых лучших побуждений.
– Ладно. Мы можем начать обдумывать этот план. Пришлите ко мне Дженн…
– Ее забрал зубохват, хранитель палубы, – напомнила ему Квелл.
– Конечно, – сказал он и на миг подумал, что, возможно, причиной его ошибки являлась гниль, пожиравшая не только тело, но и разум. – Мы должны составить план и надеяться, что существует способ сделать все так, как мы хотим. Найдите моих супругов кораблей, но не всех. Приведите Брекир, Колта, Адранчи и Турримор, для начала их будет достаточно. Мы поговорим и решим, возможно ли такое.
– Может быть, – сказала Квелл, – лучше обсудить это не здесь.
Джорон оглядел тонкие стены своей комнаты.
– Ты права, – согласился он. – Скажи Брекир, чтобы готовила свой корабль, мы встретимся на борту «Оскаленного зуба».
Эйлерин ушел, Квелл вернулась на свой пост у двери в комнату Джорона, а ему оставалось только ждать, тревожиться, слушать шум дождя за окном и пытаться не думать о боли в язвах на лице, культе и суставах рук, куда уже пробиралось Проклятье Старухи.
– Я еще совсем не старый, – тихо сказал он себе, – но море берет свою дань.
Он встал, подошел к окну и поморщился, что-то мешало ему у основания костяной ноги, но не стал ничего делать. Туда всегда что-то попадало. Серые тучи закрывали небо, но море оставалось голубым, лишь белые гребни украшали воду, набегавшую на берег. Земля еще не стала пиршеством цвета, новое время года только начиналось, и ночной воздух был холодным, как напоминание о сезоне спячки. Джион и вариск начали свой мучительный путь из земли, а первые шаги всегда самые трудные, подумал он. Первые ростки самые болезненные и слабые, могут легко погибнуть; сила, которая будет поддерживать в них жизнь, еще не появилась. А прекращается ли когда-нибудь боль роста? Или ты просто привыкаешь к постоянному давлению и страданию, пока они не становятся для тебя обычным делом? Тревога является неизменным фоном, лишь изредка ее сменяют моменты преходящей радости или ужасающего страха?
В жизни Джорона было мало радости с тех пор, как его корабельный друг умер, а супруга корабля оказалась в плену у врага.
Иногда, стоило ему закрыть глаза, он представлял пылающий снаряд, пущенный из Слейтхъюма, который потопил корабль Динила, но
Сначала появилась тревога. Потом серьезные сомнения. Наконец, страх – не за свою жизнь, пока еще нет, – страх за корабль, что снаряд может упасть рядом. Или в него попадет, а его самого смоет за борт, и еще более глубокий страх, что корабль загорится, ведь все дети палубы, от самого последнего обитателя суши до матерей корабля, контролировавших флоты, боялись пожара на костяном корабле. И в самом конце – что все потеряно, он уже мертвец, и все, кто летели на «Костяной волне», также мертвы. Ужас смерти, ужас перед неизвестным, недостаток времени, чтобы принять свою участь и найти мир, вне всякого сомнения, – Джорон прекрасно знал Динила, – мысль о том, что он подвел Миас.
Что же, его смерть хотя бы была милосердно быстрой.
Джорон открыл глаза и посмотрел на печальное море. И хотя воспоминания о Диниле наполнили его невыносимой грустью, он испытывал благодарность; время, проведенное ими вместе, получилось коротким, слишком коротким из-за жестких ограничений, которые накладывал на них долг. Даже сон, когда они разделяли те последние мгновения, был малым даром – но теперь останется с Джороном.
– Джорон, – сказал он себе, – ты предаешься меланхолии, а это плохо. – Он подошел к двери, снял с вешалки плащ, покрытый воском, и накинул его на плечи. – Квелл! – крикнул он, дверь распахнулась, и он увидел женщину, которая объявила себя его врагом, а потом стала телохранителем.
Долг заставил Квелл стать совершенно другим человеком.
– Да, хранитель палубы? – В ее голосе всегда звучали едва различимые нотки дерзости, и это заставило его улыбнуться.
– Я не могу оставаться здесь и глазеть на четыре стены, размышляя о том, что может быть или будет на самом деле. Мне нужно прогуляться, давай сходим на карьер и отыщем Ветрогона. А потом отправимся с ним к ветрошпилю и позаботимся, чтобы он почувствовал себя счастливым.
– Мадорре не понравится, – заметила Квелл.
– Проклятый Старухой лишенный ветра будет делать то, что ему скажут, он находится под моим командованием и должен знать свое место.
– Удачи тебе, хран-пал. – Она рассмеялась, и он прошел мимо нее, сделав вид, что не расслышал последних слов.
Квелл быстро надела плащ и последовала за ним, продолжая негромко хихикать.
Они вышли из Спэрхейвена и зашагали вдоль невысоких холмов, которые его окружали. Растительность еще не успела обрести буйство красок, лишь тусклые оттенки розового и пурпурного. Джорон знал, что, если бы не ветерок, он бы слышал, как все растет, ему даже казалось, будто он мог бы это увидеть: если сожмет указательным и большим пальцами стебель, закроет глаза и досчитает до ста, стебель станет немного шире.
Когда они вышли из города, ветер задул сильнее, дергал Джорона за одежду, прижимал плащ к телу. Он видел детей на полях вокруг города, где они следили за тем, чтобы вариск и джион не мешали росту овощей, – тяжелая, изнурительная работа, он и сам в детстве ею занимался, если рыбалка не приносила улова и его отец нуждался в деньгах.
Вскоре они подошли к карьеру, где поселились ветрогоны его флота. Их встретили пронзительные крики, шипение и песни. Прежде они вызывали у него тревогу, но сейчас он слышал в них музыку, красивую, постоянно меняющуюся, не смолкавшую и приглушенную. Однако сейчас ее пронизывала печаль карьеров Суровых островов, ведь местные ветрогоны, как и все остальные, были ослеплены и сидели в клетках. И хотя ветрогоны его флота оставались свободными – насколько это позволяла Тендарн, их поселение окружала ограда, впрочем, ветрогоны постоянно находили способы ее повалить.