Пётр Паламарчук – От преддверия коммунизма до Крещения Руси. Новый московский летописец. 1979-1988 (страница 26)
А после всех таких баек вполне достоверной — и вместе отнюдь не смешной — выглядит проговорка Рыжкова в 1989 году, что к 1988-му недостача государственных средств («дефицит баланса») дошла до ста миллиардов рублей.
ГРОЗНЫЕ ПРЕДВЕСТИЯ. Пользуясь ослаблением единовластия, стали образовываться многочисленные сообщества, организации и даже прямо другие партии. Появились «Народные фронты» сперва на национальных окраинах, а затем и в России; в мае основалась дерзкая партия «Демократический союз» под главенством двух евреек В. Новодворской и Е. Дебрянской. В июле появилось наиболее крепкое благодаря своему католицизму литовское движение «Саюдис». Всего по официальным сведениям существует уже 30 тысяч «неформальных объединений», в которых состоят 70 миллионов человек.
До сих пор правительство боится зарегистрировать сообщество в защиту памяти репрессированных (там есть два движения: пострадавших только при Сталине — и более широко мыслящих, распространяя начало к подлинному виновнику) под названием «Мемориал». Его «неуказные» участники начали раскрывать перед лицом страны и мира места массовых захоронений уничтоженных людей: в белорусских Курапатах под Минском, в Москве на Калитниковском и Донском кладбищах и в Строгине, под Киевом, где останки цинично названы были «жертвами фашизма» (что, впрочем, в сокровенной глубине точно) и так далее.
Начальство же тихою сапой, разузнав, что впредь придется проводить законы через полусвободно созванный Съезд депутатов и Верховный совет, в ускоренном порядке приняло указы, сильно утесняющие организацию митингов и одновременно расширяющие полномочия спецвойск МВД. Все это вызвало резкую отповедь в 1989-м.
Главною угрозой самому существованию государства его граждан стала раскачка его по межнациональному признаку. Это подтвердило горестное предсказание, напечатанное Солженицыным в 1974 году в сборнике «Из глыб»:
«Нашу страну уже нельзя поджечь классовой ненавистью — столько пролито крови, и так уже обанкротилась теория классовой борьбы… — но национальной ненавистью… поджечь очень легко, она почти наготове к этому самовоспламенению; и поэтому наши заботы должны быть направлены к тому, как острейшую эту национальную проблему — особенно острую в СССР, не допустить до взрыва, не допустить до пожара, избежать междунациональных столкновений».
В феврале начались стычки на почве неприязни между армянами и азербайджанцами в небольшой Нагорно-Карабахской автономной области. Постепенно они задели за живое две большие республики: Армения приняла решение принять в свой состав эту область, а возбужденные азербайджанцы устроили резню армян в городе Сумгаите. Пришлось «Москве» брать НКАО под центральное управление — но спор зашел в тупик, и выхода из него покуда что не видно. Вслед за тем занялись столкновения между грузинами и абхазами на Кавказе, между казахами и кавказцами на восточном берегу Каспия, в Средней Азии между высланными Сталиным турками-месхетинцами и узбеками, в Прибалтике и Молдавии между коренными жителями и русскоязычными переселенцами… Причем еще наперед следует заметить, что за «притеснения со стороны оккупантов», как часто кричат представители окраинных народов, ответственность должны нести не русские — ибо в Российской империи подобного рода противостояния были далеко не столь зловещи — а теория Маркса и ее проводники, от которых равно страдали и жители России, и их соседи; кстати, как выясняется, русские понесли самый большой ущерб.
Вдогон межнациональным бедствиям пошли еще и посланные стихией: взлетели на воздух вагоны под Арзамасом, оставив воронку с десятиэтажный дом; взорвался поезд в Свердловске, уничтожив окрестные дома; сошел с рельсов «скорый» Ленинград — Москва, сделав множество людей сиротами.
Но главным напоминанием людям оказалось страшное землетрясение 7 декабря в Армении, когда в разгар прений с азербайджанцами вдруг тряхнуло города и селения, погубив около 25 тысяч человек и оставив сотни тысяч без крова. Казалось, такого размаха беда должна остудить суетные страсти — однако она утихомирила их совсем ненадолго. А кто-то из разобиженных москвичей обронил: армянам на помощь поспешил весь мир, и это здорово — ведь помогают пережить последствия мощного стихийного бедствия; но вот у нас в России уже семьдесят лет как происходит медленный оползень — а хоть бы кто внимание обратил…
ПРЕДВЕСТНИКИ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ. Но были и явления свойства явственно положительного. Горбачев завел переговоры в Женеве о выводе войск из Афганистана (в немалой степени к этому побудила не только осознанная невозможность выиграть войну с народом, который не желает быть насильно закабаленным, но и такая как будто прозаическая вещь, как поставка партизанам запускаемых с рук противосамолетных американских и английских ракет «Стингер» и «Блоупайп»: они принялись щелкать «борты» как семечки и довольно быстро нанесли чрезвычайно болезненный ущерб). 14 апреля были подписаны соглашения об «урегулировании конфликта», по которым к 15 февраля 1989 г. все советские солдаты вернулись на Родину. После этого ожидалось, что режим быстро падет,— однако, предоставленный сам себе, он начал отчаянно защищаться и довольно долго не желал сложить оружие; что послужило еще одним доказательством совершенной бесполезности присутствия в стране оккупационной армии.
Несколько помявшись, объявили и цифры потерь: 13.310 убитых, 35.478 раненых и 310 пропавших без вести (сообщение появилось 24 мая и вызвало обоснованное недоверие; единственное, что было сочтено правдоподобным — это соотношение убитых и раненых 1:3). Чуть позже Горбачев сказал, что всего около двух миллионов соотечественников было провернуто через афганскую мясорубку. Потери самих афганцев составляют более миллиона человек, то есть погиб каждый двадцатый житель страны.
К концу года под различными предлогами (у кого требуя унизительного покаяния, у кого просто бумаги с «поддержкой перестройки», а самых стойких отпуская без всяких врак), власти освободили почти всех «узников совести».
ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛЖЕНИЦЫНА. С 1983 года Солженицын весь отдался окончанию эпопеи про революцию «Красное Колесо», перестал давать приемы газетным писателям и поставил условием своего возвращения домой сперва печатание собственных книг, начиная с той, за которую он был облыжно лишен гражданства и выслан: «Архипелаг ГУЛАГ». Его весьма основательные соображения состояли в том, что после широчайшего распространения этого труда в России падет пелена с глаз тех, кто талдычит о «сталинских перегибах», и осознание беды дойдет до корня — Ленина и марксизма,— который и выкорчует долой прежде, чем вновь засевать отечественную землю.
И, покуда разговор велся вокруг различного рода «заменителей» Александра Исаевича, многие воспринимали потуги «перестройки» как очередную широковещательную ложь. Но вот сперва в газете «Книжное обозрение», а затем и в других робко стали появляться призывы вернуть домой неправедно оскорбленного писателя и даже — издать «Архипелаг»!
При Брежневе существовал такой расхожий анекдот:
Прежде это вызывало горестный смех — нынче прямо на глазах стало обращаться в сущую правду.
Во время посещения Москвы в этом году президент Рейган с супругой побывал в возрожденном Даниловом монастыре, где он прочел одну из солженицынских «крохоток» о том, что именно храмы оживляют и одухотворяют вид русских полей и лесов. Он также обратился с призывом вернуть творца к Союзу писателей — но в отличие от «даниловцев» не получил от душевных инженеров ответа.
Тем не менее сперва в Союзе распространились слухи, что Солженицын по личному приглашению Горбачева инкогнито посетил город на Неве; затем подобную же «парашу» пустил и западный журналист. Она была опровергнута женой писателя. 18 октября газета киевских железнодорожников напечатала известный призыв Солженицына, изданный сразу после высылки, «Жить не по лжи». Казалось, время восстановления справедливости приступает вплотную…
Но 9 ноября новый «идеолог» В. Медведев заявил на закрытой встрече с главами журналов и средств информации: ни одной строки такого закоренелого противника Ленина и социализма, как Солженицын, никогда не появится в печати на его родине! Он побоялся широко объявить о том своему народу — но не постеснялся повторять издалека, гастролируя по Прибалтике.
Из-за этого с 10-го номера журнала «Новый мир», где на обратной стороне «корочек» объявлялось о скором выходе «Архипелага», была содрана обложка всего тиража — редкие уцелевшие экземпляры стали «уникумами перестройки».