Пётр Паламарчук – От преддверия коммунизма до Крещения Руси. Новый московский летописец. 1979-1988 (страница 13)

КОНЕЦ БРЕЖНЕВА. На этот год выпало то, чего давно устали ожидать и, что называется, «жданки съели». Как и положено, грядущие события сперва отбросили тень впереди себя.

4 апреля умер Брежнев — но другой, однофамилец академик Димитрий, почти того же возраста (77 лет). 24 марта при посещении Ленькой тракторного завода в Ташкенте над его бедовою головой обломился пешеходный мостик, а бросившийся спасать генсека телохранитель довольно-таки сильно бедолагу зашиб. Однако в годовщину Ленина в апреле Леня вновь предстал пред очи телевизора, поддерживаемый под руку заранее уготованным преемником К. Черненко — хотя доклад зачитал конкурент последнего шеф КГБ Ю. Андропов. При этом поминали случайно совпавший шутливый рассказ в последнем номере журнала «Аврора» за прошлый год. Он там долго провалялся — и вдруг кого-то угораздило тиснуть этот «Юбилей» как раз на 75-й странице к брежневскому 75-летию: а начиналось все тем, что, дескать, «я думал, ты давно помер, и надо же — оказывается, справляешь свою круглую дату». Редакцию разогнали, а по домам подписчиков ходили доброхоты из органов и изымали насильно номера.

Постепенно прибирая к рукам ниточки, за которые можно было бы зацепить брежневскую команду, андропово КГБ раскрутило дело фирмы «Океан» (по странному совпадению директором одноименного магазина в Москве был некто Фишман), по которому расстреляли даже замминистра рыбной промышленности В. И. Рытова; замели и связанного с дочкой генсека директора «Гастронома № 1» (бывшего Елисеевского), которого год спустя тоже казнили.

25 мая на пленуме ЦК 67-летний Андропов был перемещен с поста главы госбезопасности на опустевшее кресло Суслова «по идеологии». КГБ поручено руководить бывшему начальнику армейской разведки, а затем шефу украинской Чеки Ю. Федорчуку. Тут вышло занятное историческое соответствие: в 1981 году напечатан был очередной 4-й том «Памятников литературы древней Руси», где среди прочего помещена полуторастраничная «Повесть о Шевкале» 1326 года. Речь в ней идет о том, как во время ига в Твери татарин отобрал кобылу у русского дьякона, началась драка, отряд захватчиков побили — но один убежал в Орду и вызвал нашествие, погубившее сотни тысяч человек, а также навсегда лишившее Тверь прав на великое княжение в Руси. Так вот, имя дьякона, затеявшего смуту кобылу, было — Дудко, а воевода татарского войска звался Федорчюк!..

Тот же цековский пленум принял таинственный документ по имени «Продовольственная программа» (о котором речь уже шла вкратце выше). В нем обещалось предпринять вскоре меры, чтобы хоть как-то утолить недоедание народа. Посулам этим уже мало кто верил; но примечательна сама замена целей — вместо светлого коммунизма хотя бы полный желудок. Люди откликнулись на все эти завлекательные басни (которые и на деле оказались враньем) новым взрывом отчаянных анекдотов:

Вывеска в гастрономе: «Наш магазин борется за звание продовольственного!»

Встречаются в недалеком будущем два скелета. «Ты когда умер — до выполнения Продовольственной программы или после?» — «Я-то до. А ты?» — «А я еще и не умер…»

Объявление на улице: «После окончания Продовольственной программы будет проведена перепись оставшегося населения».

И еще, соединяя народное имя дешевого вина «бормотуха» и пять золотых брежневских наград, такая загадка:

Что такое «бормотуха пять звездочек»? (а надо помнить, что «звездочками» обозначается число лет выдержки марочного коньяка). — Выступление Брежнева по телевизору (генсек крайне косноязычен).

Жена, набегавшись по магазинам, приходит домой в отчаянии с пустой авоськой, случайно открывает холодильник — а оттуда, как в сказке, вываливаются груды окороков, ветчина, колбасы… Она в страхе, что уже свихнулась в очередях, захлопывает резко дверцу — и потом тихохонько отворяет ее вновь. Но там опять вороха ананасов, персиков, винограда, манго… Она дико кричит, а кемарящий перед «ящиком» муж запросто успокаивает: ничего особенного, опять дурак Васька вилку вместо электрической в радиосеть всунул.

Но из среды этого мелко плещущегося черного юмора будто скала торчит подлинная и нешуточная беда, возникшая почти в то же время. Это созданный неким А. С. Березнером умопомрачающий проект поворота рек русского Севера и Сибири на юг — туда, где свои водные запасы разорены безобразными плотинами и оросительными каналами. Такого размаха переделка природы должна была принести изменения среды человеческого обитания по всей планете: например, предполагалось перегородить через Соловки Белое море, так чтобы запертый участок наполнился пресной водой до краев и заставил Двину течь назад, став «антирекою»(!) Потери оставшихся памятников культуры колыбели русской государственности были бы невосполнимы.

Тихою сапой необходимость поворота в качестве «природоохранного» действа проникла в принятые 26-м съездом планы на новую пятилетку; первая очередь проекта, согласно Продовольственной программе, должна была быть осуществлена уже в 1994 году. Тут уже общественность не стерпела и стала из последних сил выступать против, обоснованно утверждая: будет загублен остатний еще не смертельно больной район страны, погибнет рыба, изменится климат даже Москвы и города на Неве — а помощи южным рекам, включая Волгу, не будет никакой, ибо у них свой особый природный цикл наполнения и усыхания. Кое-как пробился в «Огоньке» протест вологодских писателей и академика Д. С. Лихачева, но уже письмо В. Белова в «Правду» смогли прочесть лишь жители Франции и Италии. Столкнувшись с мощнейшим сопротивлением таких богатых и многоруких ведомств, как Минводхоз и Госкомгидромет, ворочающих миллиардами, люди затеяли отчаянную войну за выживание России и вновь обратились к самому сильному источнику помощи: повсеместно в церквях стали проходить молебны о спасении Отечества.

В сентябре ТАСС напечатал опровержение слухов о том, что на декабрь намечена смена Брежнева тройкой Андропов — Тихонов— Черненко.

А 10 ноября, в половине девятого утра, жена нашла Брежнева лежащим мертвым на полу своего кабинета. Объявили об этом лишь на следующее утро в 11 часов; причем западные средства информации сообщили про конец временщика лишь двумя часами ранее — знать, и у них небезгрешно работает осведомление. Помер Леня в «День советской милиции»; а сороковины пришлись на его день рождения.

ВРЕМЕНЩИК АНДРОПОВ. 11 ноября целый день в Кремле заседало руководство коммунистов; город был наводнен войсками МВД и КГБ. Поскольку намеченный Брежневым наследник Черненко явно представлял собою редкий случай еще большего ничтожества, чем последний временщик, Политбюро решило выбрать не его, а главу госбезопасности Андропова, надеясь, что он хоть немного наведет порядок.

12 ноября срочный пленум ЦК подтвердил принятое заранее решение, причем для того, чтобы убедить народ в «единстве» (что совсем не удалось), предложение выдвинуть Андропова заставили прочитать Черненко. Тут под рукою сразу пронеслось, что ЦК КПСС переименовывается в ЧК КПСС.

Немедленно печать принялась восхвалять заслуги нового временщика — продых между двумя видами лжи продолжался всего один день. Поскольку вместо культуры в СССР учрежден «культпросвет» (культурное якобы просвещение), то, играя двумя смыслами слов, еще появилась такая загадка:

Что такое «культпросвет»?—«Это небольшой просвет между культами».

В воскресенье 14-го в православных храмах страны по приказу свыше после обедни была отслужена панихида, где старый генсек поминался формулою «новопреставленный Леонид» (без «раба Божия»). Патриарх выразил было желание среди прочих почтить память праха в Колонном зале Дома союзов (бывшего Благородного собрания), но председатель Совета по делам религий ему резко отказал — нет времени; через несколько минут он в перепуге позвонил и попросил прибыть немедленно — посещение Святейшего показали тотчас по телевидению. 15-го в день похорон в полдень загудели заводы, фабрики — а кто-то как будто расслышал и кремлевские колокола(?), молчащие с 1918 г. (в действующих храмах и вправду заставляли звонить). Положили брежневские останки рядом с Дзержинским позади мавзолея.

Новый временщик Юрий Владимиров сын Андропов родился в 1914 году (то есть ему при вступлении в должность было 68 лет) на станции Нагутской Ставропольского края в «семье железнодорожника». Существуют веские сомнения насчет и «сына Владимира», и того, был ли сей «Владимир» железнодорожником. Дело в том, что Андропов имел не только неестественную для русского уха фамилию, но и явно семитскую внешность, а среди советской верхушки подобное происхождение хотя и далеко не редкость, но его принято стыдливо скрывать. Поэтому даже в той комнате музея города Рыбинска, на несколько лет переименованного затем в «Андропов», где хранились снимки генсека с детства, вид дома, где он явился на свет, его парадные штаны и ваза с портретом, подаренная в юбилей благодарными чекистами — не было ни одного изображения родителей временщика огромного государства. Таким образом, это был первый правитель самой большой в мире страны, об отце и матери коего никому ничего не известно (что невольно толкнуло апокалиптически настроенных людей провидеть в нем — добавив предыдущие деяния — антихристово злое семя). Любопытно также, что станица Нагутская появляется в первых главах эпопеи Солженицына «Красное колесо» как раз в год рождения главного гонителя писателя — 1914-й.