Пётр Мельников – Они придут завтра (страница 31)
Все члены экспедиции горячо поддержали план и замысел Ю. А. Билибина — разбиться на четыре партии и, не дожидаясь вьючного транспорта, своими силами и средствами приступить к новым разведочным работам. Определили маршруты. Билибин торопил людей. Договорились: к 15 августа всем участникам экспедиции собраться на Среднекане, после подведения итогов добраться до Олы, а там — в Ленинград, на доклад…
Партия В. А. Цареградского еще до вскрытия Колымы направилась в верховья Буюнды и Среднекана, где намеревалась встретиться с группой Э. П. Бертина.
Вся группа Ю. А. Билибина вместе с Д. Н. Казанли отбыла в верховья Малтана, чтобы повторить прошлогодний эксперимент сплава грузов по Бохапче. Зима показала, что одним гужевым транспортом старателей продуктами не обеспечить. С этим теперь согласились и Ф. Д. Оглоблин, и уполномоченный «Союззолото» В. А. Лежава-Мюрат. Сколько драгоценного времени потеряли на споры. Пока построят карбазы, весенняя вода уйдет. Главным лоцманом на сплав послали С. С. Дуракова. Первый карбаз Ю. А. Билибин решил сопровождать сам.
Из всей этой компании Сафейку Гайнуллина больше всех интересовали Сергей Раковский и Степан Дураков. Теперь он доподлинно знал: они такие же вольные золотоискатели, как и он. Что же заставило их отказаться от бешеной наживы и пойти на службу к «ученым»? Длинный Нос читает камни — в это Сафейка теперь и сам поверил. Тоскливым взором проводил Гайнуллин небольшую группу людей, впереди которой, наклонившись вперед, как это делают все таежники, неторопливо шагал в кожаной тужурке и в высоких болотных сапогах Сергей Раковский. Он был в том приподнятом настроении, когда человеку кажется, что самое тяжелое уже осталось позади, а заветная цель вот она — совсем близко. В ушах его звучало веселое напутствие Билибина:
— Нырнете, Сергей Дмитриевич, в устье Таскана, а вынырнете в низовье Среднекана. И все, что увидите в земле и на земле — на заметку! На память не полагайтесь! В бассейне Среднекана с гранитами связывают золотое оруденение, а Утиная — это к северо-западу от него по простиранию складочности. Письма пишите шифром, охотники доставят… Или на затесе приметного дерева. Если удастся, наймите на Таскане у местных жителей лошадей для всех наших полевых партий… Счастливого пути и больших удач, Сергей Дмитриевич!
В своем дневнике С. Д. Раковский остался верен себе. Записи по-прежнему были скупыми и деловитыми.
На левом берегу Таскана среди глинистых сланцев — жила орудененных порфиров, пересеченных кварцевыми прожилками.
Следуя советам Макара Медова, держусь ближе к местным жителям. По его рассказам, в устье Эльчана живет якут Петр Амосов. Надо заехать, порасспросить, посоветоваться.
Взял 41 образец из наносов Таскана. Попались два зуба мамонта и еще какая-то кость.
Кругом лиственница, тополь, строевой лес. Кусты тальника, ольховника и стланика. Выше — низкорослый листвяк, стланик и ерник. На склоне и в долине хороший олений корм.
Идет дождь. Дует сильный норд-вест. Возвратились на стоянку совершенно мокрые.
Так скупо и кратко записал в своем дневнике об этой важнейшей находке С. Д. Раковский. А вот как рассказывают об этом геологи Б. И. Вронский и Ю. А. Билибин, оба со слов самого С. Д. Раковского:
«В начале дела у Раковского шли неважно. Опробование Утиной показывало только знаки золота, — пишет Б. И. Вронский. — Не было ни одной пробы, которая дала хотя бы слабое золото.
Продукты подходили к концу. Надо было возвращаться. Отправив двух своих товарищей в устье Утиной строить плот, Раковский с одним из спутников решил пройти еще немного вверх по реке.
С тяжелым настроением вечером 12 июня, ровно через год после выезда экспедиции из Владивостока, Раковский дошел до левого ответвления Утиной и остановился на ночлег. Пока ставилась палатка и готовился ужин, он отправился на берег и из крутого обрыва взял пробу. Она дала около двух граммов золота на лоток. В переводе на кубометр это составляло баснословное количество — двести граммов. Не поверив своим глазам, он перешел на другое место и повторил пробу. Результат получился тот же.
Напрасно товарищ звал его ужинать. Позабыв обо всем, он в светлых сумерках долгого летнего дня продолжал смывать лоток за лотком, опробуя все новые и новые участки. И везде на дне лотка виднелись крупные, увесистые золотинки, сопровождаемые россыпью золотой, мелочи.
Всю ночь Раковский не мог уснуть. Мысль о найденном золоте не давала ему покоя. Рано утром он встал и принялся внимательно всматриваться в каменистое дно ключа, в котором местами виднелись поставленные на ребро сланцевые породы — так называемая сланцевая щетка.
В одном месте сквозь неглубокий слой прозрачной воды ему почудилось среди темной сланцевой массы какое-то желтоватое мерцание. Не веря себе, он осторожно вошел в воду и из углубления в сланцевой щетке вытащил небольшой плоский самородок. Он позвал своего спутника. В течение двух или трех часов оба они с увлечением предавались необыкновенному занятию — выбиранию из сланцевой щетки самородков золота.
Только после того как самородки почти доверху заполнили коробку из-под папирос «Казбек», Раковский решил остановиться. Взглянув на своего спутника, он удивился его странному виду. Тот стоял с каким-то необычным выражением лица, то бледнея, то краснея, порывался что-то сказать и внезапно умолкал.
— Что с тобой? — недоуменно спросил Раковский.
— Сережа, — решительно произнес тот, — Сережа, ведь такое бывает только раз в жизни! Давай промолчим, скажем, что на Утиной нет золота, — ведь его там и нет. А сами потом придем сюда стараться. Ведь это ж богатство! Сережа!