Пётр Мельников – Они придут завтра (страница 12)

Собрал я в 1925 году самых испытанных старателей своей артели — Сергея Раковского, Эрнста, Ивана Алехина, Степана Дуракова, Михаила Седалищева ну и других, рассказал им про Колыму, что знал, и спрашиваю — поедете со мной, в экспедицию? Вижу, верят мне и в мою удачу. Поедем, отвечают. Тогда я к секретарю Якутского обкома партии М. К. Аммосову. Так и так, — говорю — благословляй. Аммосов и сам лучше меня понимал — стране вот как нужно золото! Поддержал. Якутское правительство включило нашу экспедицию в свой план исследований республики. Мы уже совсем собрались, да пришлось отставить. Денежки наши проглотила какая-то неотложная нужда…

Вольдемар Петрович разложил на коленях бумагу с крестами, помеченными Розенфельдом:

— Разве это карта? Мы тут до вас с Сергеем внимательно рассматривали ее и записку не раз прочли. «Нет красноречиво убедительных цифр и конкретных указаний на выгоды помещения капитала в предложенное предприятие… Хотя золото с удовлетворительным промышленным содержанием пока не найдено…» Утешил! Породы бы назвать, чтобы знающим людям разобраться, что к чему, а то ведь и этого нет. Под такую записку ни одно правительство гроша ломаного не отпустит.

Купец Шустов ближе всех был к Колыме. Это на его деньги Розенфельд разнюхивал, где подешевле, за вино и всякую дрянь, можно скупать у туземцев пушнину и как ближним путем вывезти ее в Благовещенск. Шустов мужик хваткий, а ведь ни копейки не дал Розенфельду на поиски золота. Знал, за морем телушка — полушка, да рубль перевоз, и вообще не поверил…

Нет, тут надо все обосновать, научно. А вот вы, Юрий Александрович, это дело осилили бы. Научно!

Только денег много не просите. Нужд у Советской власти сейчас много, а денег мало. Но вы и на малые деньги, при вашем светлом уме, гору своротите. Только вопрос этот надо ставить по-государственному. Для фарта, для наживы одиночек золото найти нетрудно, но стоит ли на это тратить народные деньги и убивать свои лучшие годы? Не для одной артели старателей, а для всего государства надо искать золото…

Д-да, золото на Колыме есть, это я вам говорю не со слов Розенфельда, а по рассказам бывалых старателей. Они видели это золото у Бориски в руках. Я тогда в 1916 и 1919 годах жил в Охотске и всякого там насмотрелся и наслушался. Но мне, признаться, было не до золота. В тот год я задумал эмигрировать в Новую Зеландию, да не успел, — погнали в окопы…

Острый разговор

Видимо, у Билибина с Бертиным был особый разговор о Раковском и их точки зрения полностью совпали. Юрию Александровичу импонировали в юноше его неиссякаемая энергия, поразительная трудоспособность и удачливость. Казалось, в кончике его длинного носа находится какой-то свой наиточнейший прибор, который безошибочно наводил Сергея на золото. Старатель с незаконченным высшим образованием. Такое в те годы не только в тайге, а и в городе среди рабочих было большой редкостью.

Как человек практичный и целеустремленный, Вольдемар Петрович, не откладывая дела, начистоту заговорил и с Сергеем, и с Эрнстом.

— Шурфить, мыть золото — этому несложному делу мы научим любого новичка. А вот находить золото — это и потруднее, и посложнее, и поответственнее. Вас переводят в поисковики, на разведку в государственный трест «Алданзолото». Поздравляю с повышением. Ну-ну — не ругаться, не драться и не целоваться!

В поисковики — это хорошо! Работать вообще стало веселее. Припомнили давний разговор у дымного костра.

— Геолога бы сюда… — с тоской выговаривал Сергей, — настоящего… Мы бы тут такое нашли… Англичанам нос утерли бы.

Как изменился в лице Вольдемар Петрович. Уже тогда Раковский понял, на какую больную мозоль он наступил Бертину. Вольдемар Петрович сердито встопорщил густые каштановые, с рыжинкой усы и сбычился постриженной под ежик круглой головой.

Такая неприятная история… Какая-то сердобольная шишка в Москве состряпала бумажку своему земляку, будто он — геолог-практик. В Союззолото бумажке поверили и направили того человека в Якутию главным геологом треста «Алданзолото»… В золоте же он разбирался не больше, чем черный сеттер Степана Дуракова в созвездиях северного неба.

Эрнст первый как-то скептически оглядел черную окладистую бородищу, сверкающую лысину и всю важно шагавшую фигуру приезжего «специалиста».

— Д-длинная орясина, л-лысина — в-во! П-по об-бли-ку к-куда ум-мнее с-самого Менделеева. Н-надут, слова з-запросто не с-скажет. Ин-нтересно, кто его н-настропалил т-так держаться уч-ченым гусаком и п-пускать п-п-пыль в глаза? Он-ни, п-прохиндеи, это умеют… Им-мел дело с т-такими в чека… С ч-членами пр-правления треста п-прикатил, г-голубчик. К-как же тут не поверить, ч-что он — настоящий геолог!

Вольдемар Петрович заступился за нового человека и сам прошелся с ним по Незаметному, показал, где расположены Совет, радиостанция, народным дом, почта и телеграф, нарсуд, исправдом и здание красноармейского дивизиона. Два последних учреждения бородач обошел молча, ускорив шаги, а у харчевни «Тайга» и у домиков, где жили и работали ювелиры, часовые мастера, портные, повеселел. И совсем ожил, когда узнал, что тут, на месте, можно изготовить себе брелки и кольца из отличнейшего алданского золота и где-то тайно все еще действуют притоны азартных игр и опиокурильни. Поинтересовался, много ли здесь женщин, и когда узнал, что на сорок мужчин — одна, нахмурился. Особенно же остался доволен высокими окладами — от 300 до 1500 рублей в месяц, когда полный пансион у конторского служащего обходился не дороже 130 рублей.

А на проверке новый «специалист» такой дубиной оказался, такую околесицу понес, что у старателей от хохота животы просквозило. Эрнст, Сергей, Степан Дураков да любой рабочий понимал в старательском деле куда больше его. И пришлось Вольдемару Петровичу, чертыхаясь, пойти на такое паскудное дело в тайге, как создание комиссии и расследование. Лысый бородач не стал отпираться. Признался — геолог он «липовый», но все же какое-то время в геологической партии работал трудягой. Так что «представление имеет…»

— Ах, с-собака! — возмущался Эрнст.

Согласен, действительно, ему вроде бы сподручнее рубить и отпускать мясо в лавке, однако категорически запротестовал против попытки лишить его высокого оклада.

— У меня договор… В Москву пожалуюсь!

На него махнули рукой. Вскоре, однако, он проворовался на мясе и ушел с приисков «по собственному желанию».

— Будут у нас и настоящие геологи. И, говорят, даже очень способные, — успокаивал тогда старателей Вольдемар Петрович. — Ученый Обручев рекомендует, ему-то верить можно. Вот называют Билибина Юрия Александровича. Из древних служилых пошехонских дворян, вместе с отцом в Красной Армии был. Если стоящий геолог, то пусть ведет родословную хоть от сатаны. Лишь бы нам дело поставил по науке. Вот ты, Серега, — сын военного священника. Колчак из тебя хотел верного царского слугу сделать… Ну и что? Переварился в нашем рабочем котле к стал рабочим человеком! И ты Эрнст, не форси перед ним пролетарским происхождением… Хорошего, настоящего друга на таежной тропе встречаешь так же редко, как самородок золота. Запомни, хороший друг — на всю жизнь. Опирайтесь друг на друга, помогайте друг другу — и тогда вас сам черт не устрашит. А приедет Билибин, не вздумайте его разыгрывать, как этого лысого пройдоху Ивлева. И вообще, поменьше мату, поближе к пролетариату!

Ну, проглядел кто-то в Союззолоте, так кто же не ошибается? Зато каких других хороших специалистов прислала к нам Москва. Возьмите Юрия Каспаровича Краукле. Вы думаете, почему он такой всегда ровный, спокойный и на все наши трудности посматривает с иронической улыбкой? Потому что бывал в еще более трудных переделках, почти двадцать лет отработал на Ленских золотых приисках. А техник Александр Александрович Недвецкий?

Старатели дружно и разноголосо зашумели. Да, согласились все с Бертиным, таких бы побольше… Александра Александровича уважали все, а в глазах Сергея Раковского он был таким же героем, как и Вольдемар Петрович. Выходец из Белоруссии, А. А. Недвецкий в 1905—1907 годах работал матросом на Западной Двине, бунтовал, служил на флоте, бежал оттуда, отсидел семь месяцев в тюрьме, устроился на Путиловский завод, собирал деньги в фонд большевистских газет «Правда» и «Звезда». В 1917 году вступил в партию. Демобилизованный из армии, Александр Александрович добровольцем ушел на Красный флот, командовал кораблем «Республика» и первой группой 2-го отряда больших кораблей. В 1919 году во главе отряда штурмом брал крепость Красную Горку, где белогвардейцы подняли мятеж, и в бою получил тяжелое ранение. Без ноги он механиком устроился в Черемховском бассейне, два года проработал дежурным механиком на Волховстрое. Его рассказы о Ленинском плане ГОЭЛРО и Сергей, и Эрнст, и старатели слушали, как дети слушают удивительную сказку-быль. На Алдан он приехал главным механиком комбината, сколотил крепкий коллектив монтажников и при сборке паровых и электрических драг показывал чудеса. Позже его за это наградили орденом Ленина.

У Вольдемара Петровича и Александра Александровича Сергей учился простоте и скромности, умению экономно и только на хорошее дело расходовать свою силу и энергию.