Пётр Левин – Идущий сквозь прах (страница 3)
– Ой, заткни пасть, демон. Пропади, сгинь! Хочу тишиной насладиться, уже Бесов Лес голубеет на горизонте – дай перед ним отдохнуть.
И послушный Хагрим, не закончив рассказ, растворился в прозрачном холодном утреннем воздухе. Косые лучи Айрис жёлтым травили поле, и светло-голубое небо слепило глаза.
Примечание автора: эта книга – продолжение романа "Ведьмины сказки", история развивается через 150 лет после описанных в книге событий. Прочитать "Ведьмины сказки" вы можете на Литрес по ссылке (55 глав). Или слушайте подкаст на Листрес в исполнении профессионально чтеца.
Сказ второй. Бесов лес
С востока навалились плотные низкие тучи, подул холодный ветер, и вскоре мелкий, назойливый дождь начал хлестать с равномерной настойчивостью, капли как мошки липли на лицо идущего и не было от них спасения.
– Опять вода с неба, – процедил Конрад, накидывая капюшон. – Нас преследует, Гектор.
Всадник затянул плащ потуже у горла. Ветер бросил в лицо ледяные капли – покрупнее. Запах травы стал гуще. И дождь без пощады повалил стеной.
Лошадь с трудом шла, проваливаясь копытами в вязкую землю. Но мучения быстро закончились – как из ниоткуда выросли деревья, и как только всадник въехал в лес, дождь как по команде прекратился.
Заросшая дорога, едва различимая, вела в темноту. Под чёрными деревьями не росла трава, только гнилая листва лежала ковром, мокрая и тяжёлая. Здесь росли взрослые деревья: исполины загубили своих детей, не дав им света. Ветви были похожи на молнии – кривые, с изломанными линиями. Листва держалась только на верхушках, а нижние ветви были мертвы.
– Хагрим, ты где?
Из темноты, откуда-то сбоку, донёсся сиплый голос:
– Здесь, хозяин! Я рядышком, сбоку. Я на поводке, как и велено. Появляюсь, когда нужен. А когда не нужен – исчезаю. Такой послушный пёсик.
– Расскажи про это место.
– Ну что рассказать… Что это Бесов Лес, ты, наверное, знаешь… По названию, думаю, понятно, кто тут обитает. Только это не те, что под печкой шкодят. Эти пострашней будут, поопасней. Могут и по горлу чикнуть когтем острым. Хорошо, что ты магией владеешь. А без неё тут крышка.
Хагрим хмыкнул, и в голосе послышалось мерзкое довольство.
– Что же ещё рассказать? Ну наверно, главное! С этой чёрной дороги лучше не сворачивать. Раньше по ней караваны ходили. А теперь не ходят. Боятся лиха. В лесу силы – не для твоего меча. Чтобы ты не потерял тропу и не сгинул, я покажу путь.
И с этими словами Хагрим провёл лапой по воздуху. Дорога впереди вспыхнула тусклым зелёным светом – не ярким, пульсирующим. Как мох, что светится на корнях, если на него навести факелом. Свет медленно побежал вперёд, изгибаясь и пульсируя.
Хагрим фыркнул и процедил сквозь зубы:
– Вот и иди по этой жиле.
– А что же, как длинен путь? Ночевать придётся? Или махом пересечём, чтобы бесята нас, пока мы спим, не прирезали? – спросил с унылой интонацией Конрад.
Хагрим коротко захихикал на вдохе.
– Да кто ж его знает? Говорят, дорога у каждого своя. Кому короткая. Кому – как жизнь: длинная, да зря. А есть и те, что идут, идут… да так и не доходят. Так и остаются в лесу, а потом прилягут у деревца и врастают в кору. Тут деревья и сожрать могут, да.
В лесу стояла натянутая тишина. Слышно было только, как конь шлёпает копытами о дорогу. Изредка хрустел сучок, и звук разносился эхом – гулким, чужим: лес повторял неохотно, через силу.
– У меня в загашнике, хозяин, есть пара-тройка историй про тех, кто не дошёл. Рассказать?
Конрад не ответил. Хагрим это воспринял как согласие.
– Была одна такая женщина, – зашипел Хагрим, шагая чуть впереди, чтобы Конрад слышал, но не видел морду, – Ульма из Гвинского ущелья. Травница. Ступала по этой дороге ещё тогда, когда Бесов Лес звали просто Мёртвым. Давненько это было, при старом герцоге, ещё до твоей Церкви Света… хотя уже не твоей, паладин!
Сын у неё болел – чернота на лёгких, как теперь бы сказали. А знала она, что на болотце у лесного склона, справа от тракта между Ош-Лодом и лесом, водятся корни сермии – редкая трава, сильно ядовитая, но исцеляет, если подобрать нужную дозу.
Люди уже тогда шептались: нечисть в лесу поселилась, шорохи, стоны по ночам, мол, лучше в обход. Но слухи – они такие. Им если верить, то можно ноги стереть по пустякам.
Вот и пошла Ульма лесом, прямой дорожкой, как ты сейчас, хозяин, только в противоположную сторону. Можно сказать, шла навстречу тебе. Шептала себе под нос: «Я не боюсь. Я с Богом». С Богом, ха. Видела бы она того Бога. Он бы мимо прошёл, как мимо дохлой собаки. У него свои любимчики.
На третью ночь, возле костра, когда она сидела на поваленном бревне и сушила ноги, к ней вышел бес. Боррих, так его звать. Явился в шкуре кабана, с волчьей пастью, с глазами – как у человека. И вот этот бес сел рядом – на брёвнышко. Просто сидел и смотрел на огонь. Не говорил ни слова. Она молиться стала – трясущимися губами. Сама крестится, а руки не слушаются: крест не может начертать. А Боррих возьми и ответь голосом сыночка её: «Мамочка, вернись!». Наутро и нашли её с головой в золе, с распоротым брюхом. И вылизано всё под чистую там было. Полакомился бес.
Хагрим вздохнул и причмокнул. Изо рта полилась слюна.
– И кто ж нашёл? – не удержался Конрад.
– Да знамо кто, путники.
– А то, что она с бесом разговаривала, она сама им рассказала?
– Не она, вестимо… – усмехнулся Хагрим. – Боррих и рассказал. Бесы между собой делятся. Шепчут истории друг другу, хвастают. И мне шепнули. Я ж у них вроде как сородич. В мелочах не спорим. Я своё съем, они своё. А те люди, что в Бога верят и молятся, самые вкусные, понимаешь ли.
– Значит, Боррих твой ждал, пока Ульма Бога призовёт… чтобы, стало быть, повкусней стала? – тихо протянул Конрад, усмехаясь уголком рта, но без веселья.
Хагрим повернул голову на хозяина и скалился, жёлтые глаза воровато и нагло блеснули как у зверя, которого поймали с костью, но не отобрали.
– Или был ещё один… торговец из Долинака. Как звать уже не помню. Пузатый, лоснящийся, на лошадке с колокольчиком. Всё смеялся: «Что мне бесы? Что мне духи? У меня серебро и острый нож!». И поехал, молодец, да не один, а с отрядом. Так не боялся. Смеху было – трое с луками, один с топором, и все в мехах. Уверенные такие. На первой же ночёвке пузач пошёл в кусты. Утром попутчики и нашли его. Вернее, голову. На пне стояла. Чистенькая, с улыбкой. Только уши у неё были не его. Ослиные.
Хагрим захрюкал – горлом.
– Есть ещё одна история, – прошипел он, понижая голос. – Любимая. Про вдову из Гребляново. Слепая почти, глухая, безъязыкая – старая. Шла через лес с внуком. Начерта туда попёрлась не скажу, не знаю, придумывать не стану. Внук – шустрый, щебетливый, в глазах искры, в ногах ветер. Всё ему неймётся. Кричит, зверюшек будит. А лес, сам знаешь, не любит, когда шумят. Лес тишину любит – как на кладбище. И вот внук кричит ей: «Баба, нас зовут!». А она – не слышит. Ну он один и побежал на зов.
Хагрим замолк на миг. Но было слышно, как он тихонько хихикает.
– А зов, хозяин, – это штука такая… Он не голосом говорит, он через кости ползёт. Через нутро. Словно кто-то в животе шепчет, что где-то там ждёт лучшее, нужное, родное. Мальчик бежит, смеётся, радуется. Бесы сначала схарчевать его хотели. Но он им полюбился, пожалели они его, в волчонка превратили – и бегает тот волчонок до сих пор, скулит только, а ночами воет, старуху зовёт.
– Ну а с самой бабкой что стало? Её-то бесы съели небось? – хмуро спросил Конрад, устав от росказней.
– А бабка та пыталась кричать, звать внучка. Да, как я уже сказал, немая была. Так в пустоту и открывала рот, как рыба. Шла, шла, пока ноги не запутались в корнях. Упала она, значит, и лежит, рот открывает – так и вросла в землю. И стала деревом. Невысокое выросло, сучковатое, чахлое. Долго стояло без листвы. Пока однажды внучок её, ставший волчонком, не окропил своей мочой. В тот год разродилось деревце листвой. Но не зелёной, а красной, как кровь. Говорят, если пройти мимо того дерева, то можно услышать, как листочки в многоголосии шепчут и мальчика зовут.
Хагрим остановился, встал на задние лапы, дождался, когда идущий поравняется с ним, цокнул когтем по стволу дерева.
– Не это ли оно? – прошептал Хагрим в раздумье. И когда идущий посмотрел на крону, захихикал.
Вскоре лес стал меняться. Деревья расступились, и меж стволами засветилась блёклая полянка. В центре находилось костровище, обложенное камнями.
– Пора бы и привал сделать, хозяин, – тягуче проговорил Хагрим голосом ленивым. – Ночь впереди длинная. А ты, я смотрю, умаялся. А тут всё готово для ночлега. Вон, и дровишки разложены. Кто-то не успел поджечь. Жалко, дичи нет в этом лесу. Но грибочков могу насобирать… Супец такой сделаю – пальцы оближешь. Сначала свои, потом чужие.
– Лучше сучьев наломай, да по краю полянки разложи, – сказал Конрад, не оборачиваясь. – Если кто явится – услышу.
– Эх, хозяин, – хмыкнул Хагрим. – Тут такие ходят, что и звука не оставляют. А иные вовсе летают.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.