Пётр Кон – Эфемерида звёздного света (страница 14)
– Космическая турбулентность?! Он думает, что мы поверим в эту чушь? Это же было отключение системы! – вознегодовал Армавир.
Все посмотрели на него.
– А почему происходит отключение системы? – спросила симпатичная черноволосая девушка, сидевшая напротив Ромы и Армавира.
– Это может произойти при использовании портативного электромагнитного излучателя, – пояснил Армавир. – Что-то вроде бомбы малого радиуса поражения.
– Электромагнитная бомба? – опешив, спросила Наташа.
– Да, – подтвердил Армавир. – Она излучает импульс, который отключает всю электронику. Передача радиосигналов нарушается. Функционирование систем жизнеобеспечения – тоже. Генератор гравитации, как мы заметили, также отключается.
– И чем мощнее импульс, тем дольше бортовая система будет приходить в себя, – подхватил Вектор. – А на кораблях с высокими палубами это опасно. Или это мог быть направленный выстрел…
– Нет, не мог, – возразил Армавир, – это же не струя. Не точечный выстрел, а волновое излучение, волновой импульс. Вражеский корабль не засекли, следовательно, он далеко от нас. А это значит, что с отдалённой дистанции излучение должно было быть массированным, возможно, сверхсветовым по скорости.
– От потока электромагнитного излучения такой мощности мы бы не выжили, – догадался Рома.
– Соответственно, это «что-то» на нашем пирожке, – мрачно заключил Тамар.
– Не верю я в это! – уверенно заявил Вектор. – Перед вводом в эксплуатацию каждый космолёт проходит проверку. И что, хочешь сказать, они не нашли излучатель?
– Всё это можно свести к тому, что такой излучатель могли разместить в челноке только враги, – предположил Армавир.
Он единственный говорил тоном осторожного и осмотрительного человека. Все остальные были на эмоциях. Но последний аргумент заставил умолкнуть и задуматься всех.
– Эстерайцы ещё не прибыли в Солнечную систему, – сказала черноволосая девушка, чтобы поддержать Вектора.
– Да. Но одиночные нелегальные агенты уже могли внедриться. Да и… – Армавир неуверенно повёл плечами.
– Что? – спросил Рома.
– Возможность вербовки наших людей тоже нельзя исключать.
Это заявление означало, что либо в кабине пилота разместились предатели, либо среди поступающих. От тревожной гипотезы стало неуютно. Молодые люди осмотрели друг друга с осторожным подозрением.
– Вражеская диверсия. Партизаны в нашем тылу. Эстерау ведёт войну против землян разными способами, – будто бы прочитала громкий заголовок газеты девушка.
– Открытая конфронтация ещё не произошла, – впервые подал басистый голос огромный спутник Наташи. – Если бы случилось иначе, то мы бы сейчас не летели поступать в Академию, а были мобилизованы на фронт.
Корабельная связь снова включилась:
– Обратите внимание, слева по борту можно заметить Военную Академию, мы заходим на посадку.
Абитуриенты, хоть до конца ещё не оправились от случившегося, всё же стали вглядываться в обзорные окна.
На их глазах с величавой грацией хищника плыл космический корабль огромного размера. Военная Академия Разведки и Терраформирования, названная в честь Сергея Павловича Королёва, одного из величайших конструкторов XX века, создателя ракетно-космической техники. Ребята знали, что под руководством Королёва состоялся запуск первого искусственного спутника Земли и полёт первого космонавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина. Этот человек был Героем Советского Союза, благодаря ему страна стала передовой ракетно-космической державой. И, несмотря на то, что космическая эра началась почти два века назад, имена основоположников не канули в лету. Военная Академия Разведки и Терраформирования имени С.П. Королёва являлась престижным учебным заведением. Она задумывалась как флагман в противостоянии с Эстерайской империей. Отбор курсантов в Академию вёлся строгий, планировался выпуск специалистов высшего уровня.
Конструкция корабля, несущего Академию, с первого взгляда поражала своей диковинной, но явно функциональной геометрией. Основной корпус представлял собой огромный, перевёрнутый конус с усечённой вершиной. Он сужался к основанию, где располагались машинное отделение и системы стабилизации, и расширялся кверху, образуя многоярусную платформу, увенчанную острым коммуникационным шпилем, направленным в бескрайние глубины космоса. Эта форма, напоминавшая гигантский, перевёрнутый телескоп или устремлённый в пространство наконечник космической стрелы, казалась одновременно массивной и динамичной.
В космическом пространстве не было гравитационной плоскости как точки отсчёта и ориентирования, потому невозможно было понять, где верх, где низ, где право, где лево. Но от узкого основания, словно тренога космического штатива, отходили три массивных поддерживающих пилона. На их концах, подобно камерам или стабилизирующим гирям огромного инструмента, были закреплены гондолы мощных ядерных двигателей. Эта конструкция недвусмысленно указывала: узкое основание с пилонами – явно низ космолёта, его фундамент и энергетическое сердце, а усечённая вершина со шпилем – его «окуляр», его взгляд в будущее. Высота корабля Академии составляла около половины километра, диаметр в поперечнике – сто метров в основании, а вверху, на самой широкой платформе, расширялся до 350-ти. Это Рома определил навскидку, на глаз, но ему всегда удавалось с поразительной точностью определять размеры по одному взгляду. Что на Земле, что в космосе.
К корпусу, помимо гондол ядерных двигателей, жёсткими коммуникационными рукавами присоединялись модули-отсеки – внешние структуры, состыкованные между собой сложной сетью переходов. Подобно кристаллической решётке, эти внешние структуры покрывали серебристые бока корабля, придавая Академии вид не просто судна, а орбитальной станции нового типа.
Модулей, как и иллюминаторов и обзорных окон, светящихся тёплым светом рабочих отсеков, было великое множество. При внимательном рассмотрении обшивки, Роме на ум пришла несомненная ассоциация: чешуйчатый доспех, где каждая чешуйка – стальной лист, сверкающий, как грань бриллианта. Весь этот грандиозный инженерный комплекс, искрящийся тысячами огней систем жизнеобеспечения, навигации и связи, как сияющий кристалл в черноте космоса, медленно и неотвратимо наполнял собой всё пространство перед иллюминатором, приближаясь к маленькому пассажирскому челноку, несущему абитуриентов.
Молодые люди восторженно глядели на будущую Альма-матер. Вектор громко сказал:
– Что-то я не вижу плюща на корпусе учебного заведения!
Не уловив иронии в словах Вектора, Армавир постарался внести ясность:
– Вообще-то, растения в космическом вакууме не мо…
– Да расслабься, чувак, я шучу, – заулыбался Вектор.
Но если плющ на обшивке отыскать не удавалось, то внушительного размера герб Академии сразу бросался в глаза. Враставший прямо над обзорным окном рулевой рубки на уровне второй палубы, заострённый треугольный щит изображал величие человеческой воли, застывшее в серебре звёзд и вечности космоса.
На фоне звёздной бездны, отлитой в темно-синюю эмаль глубины космоса, возвышалась фигура космонавта в серебристом скафандре. Его шлем, непроницаемо-чёрный, был обращён к зрителю. В опущенной руке он держал серебряный меч, остриём вниз. Другая рука была властно вытянута вверх, тыльной стороной пальца касаясь гигантской сферы планеты, что сияла позади него, низом на уровне его плеч.
Планета преображалась на глазах. Верх её оставался мёртвым, серым, испещрённым тенями кратеров, словно лунный лик. Но снизу, от прикосновения того пальца, по ней расползалась жизнь: волнистая граница, как прилив, поднималась вверх, смывая пустоту глубоким бирюзовым океаном и изумрудными континентами. От точки касания – где кончик пальца пылал крошечным, но ослепительно-ярким солнцем золотого сияния – расходились тонкие серебряные дуги, словно нервные импульсы пробуждающегося мира.
По дуге над космонавтом горели восемь золотых звёзд. А внизу герба, у его основания, сияли две девизные ленты: верхняя – с латинскими словами «GLADIO ET RATIONE · AD ASTRA» и нижняя – с чётким русским именем «АКАДЕМИЯ ИМ. С.П. КОРОЛЁВА».
Герб не просто украшал корпус – он заявлял о миссии. В побеге с родной планеты проступали
Когда «пирожок» практически приблизился к Академии, все пассажиры опустились на свои сиденья, общее возбуждение, тем не менее, зашкаливало. Пилот запросил разрешения причалить. В блестящем стальном корпусе Академии раскрылись, как острые лезвия, лепестки-створки шлюзовой перегородки причальной палубы. Как и на гражданских кораблях, палуба являлась огромным воздушным шлюзом. Пилот налёг на штурвал, держа курс на четвёртую палубу учебного корабля, и вскоре приземлился на посадочную площадку.
Атласно-голубого цвета палуба была оборудована и выполнена в стиле причальных палуб всех гражданских судов.
Молодые люди покинули маршрутник и впервые ступили на борт Академии. Появившаяся девушка-офицер взяла сопровождение на себя, повелев следовать за ней. Рома так и не увидел, откуда она вышла, так как оказался не в первых рядах. Но вместе со всей компанией вошёл в просторный лифт и услышал голос девушки: