Пётр Галигабаров – Отцы и дочери (страница 2)
Кристина собралась. Так всегда случалось, стоило ей ощутить напряжение бабушки или деда. О, нет, они никогда не били её, просто ощутимо отдалялись, погружаясь в свои взрослые, неотложно-внезапные дела…
7. Волноваться иногда – это нормально
«Может ты напишешь, намекнёшь, какой повод»? – записала и отправила в чат голосовое сообщение ещё одна участница неформальной группы «Отцы и дочери».
Название они украли у Тургенева. Смысла заморачиваться никто не увидел.
– Ведь понятно и так, – хихикнула тогда Ирина, одна из инициаторш отпочкования от платной терапевтической группы. Пусть мзда была символической, но им хотелось ощущения свободы. Да, с психологом отношения выстроены практические отеческие. Но иногда нестерпимо тянет превратиться с непослушного ребёнка.
*******
Кристина улыбнулась, прослушав сообщение. «Нормально», – подумала она, – «Волноваться иногда – это нормально и ингибиторы обратного захвата серотонина подождут».
8. Кристина и её история (продолжение)
…Она чётко помнила, как впервые пошла с отцом на волейбол. Он купил ей бейсболку и надел козырьком назад. Они сидели в нескольких рядах от арены. Она видела как постепенно темнели от пота майки и шорты высоких, широкоплечих, с тонкими, бугристыми от мышц, конечностями спортсменов. Она помнила, как из более-менее свежего, воздух в комплексе наполнился ароматами мужественности. Она помнила, как отец похлопал её по спине и счастливо выдохнул: «Мой пацан».
– Постой! Перебью. Верно я расслышал, – сказал психолог, – oтец назвал тебя «пацаном»? Часто он так?
– Только однажды, на первом волейболе, – но она не была уверена, – кажется.
Когда пришло время идти в первый класс, Кристину забрали из Оренбурга в Екатеринбург. Бабушка плакала молча, просто слёзы катились из глаз, оставляя влажные дорожки. Дед не пришёл провожать, ему поставили дежурство в детском саду, он служил сторожем.
– А какие потом были у тебя отношения с дедом? – спросил психолог, сделав пометку в тетради.
– Я приезжала к ним на летние каникулы, родители отправляли. Потом начала выкобениваться, классе в десятом, но бунт мать подавила и… Я все летние каникулы у них проводила…
– А какие у тебя были отношения с дедом? – повторил вопрос психолог.
Она поняла, что стоит за вопросом: не проведённое время, а её мысли и эмоции по отношению к отцу отца. Она вспомнила, что давно не звонила своему «второму папе» (а может и первому) и заплакала от нахлынувшей грусти, возникшего стыда.
Когда Кристина появилась на свет в роддоме Екатеринбурга, отец находился в их однокомнатной квартире общажного типа с единоутробной трёхлетней сестрой новорожденной. Девочка, которую он принял, как родную, тяжело переносила разлуку с матерью. Она просыпалась с криками среди ночи и часто ревела утром, днём и вечером. Она искала маму. Она капризничала, но мужчина (отчим) сохранял внешнее спокойствие.
– Он всегда словно отстранённый был, – вспоминала Кристина, – хотя, в основном, со мной. Со старшей сестрой и младшим братом, кажется, вёл себя теплее.
– Правильно я понимаю, твой родной отец взял в жёны твою маму с двухлетней девочкой на руках, – произнёс психолог, – когда ты появилась на свет, тебя отдали на воспитание бабушке и дедушке…
– Не сразу же! – перебила Кристина, которую каждое слово специалиста ранило, оголяя сокрытое от самой себя очевидное, честное и потому нелицеприятное, роняющее тень на божества: родных отца и мать.
– Не суть, – понимающе кивая, продолжил психолог, – тебя навещали и иногда забирали в Екатеринбург. Тем временем у родителей появился второй общий ребёнок – это твой брат, которого, как его они называли, я забыл, повтори, пожалуйста…
Брата отец называл не иначе, как по имени отчеству, с придыханием и умилением. Позже, в школьном возрасте с попустительством к плохому поведению и двойкам-тройкам, с нескрываемой гордостью к спортивным успехам и четвёркам-пятёркам. Ещё позже со стыдом перед окружающими и болью перемешанной с обожанием в отношении сына… В принципе, отец избаловал пацана, как и его супруга. Поэтому, в клинику по лечению от наркозависимости юношу отвезли исключительно после отрезвляющей речи старшенькой и поддакивания средней дочери…
– Теперь ты понимаешь, почему с мужчинами не клеится? – спросил психолог на четвёртой сессии после заполнения бланков по схема-терапии.
– Да, понимаю, – кивнула Кристина, приготовившись услышать следующее задание. Ведь знания причины мало для положительных изменений…
Иллюстрация Петра Галигабарова
9. А чего я конкретно испугалась?
«Может ты напишешь, намекнёшь, какой повод»? – прослушала голосовое сообщение Ирина и улыбнулась, подумав: «Всех Любаша заинтриговала. Вот, сучка».
Она уже не сердилась из-за несвоевременно раннего пробуждения ни на себя (ведь не отключила интернет на ночь), ни на Любу. «Это прогресс», – порадовалась она, представив, как психолог сказал бы то же самое, поделись она с ним. «Может и расскажу на личной встрече», – подумала и скуксилась, ведь тогда придётся раскрыть неформальные встречи девочек в «Отцы и дочери»…
*******
Надежда наблюдала за медленно темнеющим экраном андроида. В голове ещё слышалось эхом: «Может ты напишешь, намекнёшь, какой повод»? Слова повторились несколько раз, а потом сменились на «Нам срочно нужно всем встретиться» и включились на повтор.
Она осознала, что руминирует, поэтому протянула руку к верхнему ящику тумбочки.
Как у многих в их учреждении, внутреннее пространство мебели заполняли личные вещички: щипчики для ногтей, для бровей, пилки и несколько лаков для ногтей (обязательно прозрачный на случай «стрелки» на колготках), обезболивающие (первые дни месячных неизменно сопровождались болью, отдающей и в голову, и в стопы) … Для прикрытия (во всех смыслах слова) поверх лежали листы распечатанного пару лет назад доклада о необходимости использования коучинговой позиции в управлении персоналом. Под листами ежедневник с символикой фирмы, в которой девушка трудилась специалистом по кадровой политике. Использовался он не по назначению, какое вкладывал в сувенирную продукцию генеральный директор, подписывая счёт на изготовление. Надя вела в ежедневнике «Дневник схем, режимов, мыслей».
Достав искомое, девушка бросила, словно выстрелила, взгляд в сторону начальницы. Та, обхватив голову ладонями, пялилась в монитор.
«Итак, я ушла в руминации и жую в голове слова Любы. На самом деле я»… Она записала в ежедневнике: «Боюсь»!
«А чего конкретно я испугалась в этот раз»?
10. Ирина и её история (продолжение)
Как может повлиять на жизнь девочки, девушки, женщины отец?
Ира в шестнадцать лет, прочитав статью в журнале «Психология», сидя в школьной библиотеке, испугалась: «У меня не было примера семьи! Я не усвоила это „отзеркаливание“! Хотя у мамы же есть второй муж»…
Мысли её сменились, заполнившись образами совместной жизни с отчимом, его сыном, гостившим у них с субботы на воскресенье. Щёлк! Она уже мечтает о том, как купит мороженое по пути домой. Щёлк! Щёлк! Щёлк!
Ира своего отца не знала, но психолог (после пары сессий), предложил обоснование её поведения с партнёрами, поэтому она могла легко ответить как повлиял её папа на её жизнь. Хотя согласилась не сразу. Включила отрицание на полную. Это её режим «Гневной Иришки» врубился. Потребовалось минут десять. Она эмоционально остыла, посмотрела на свою жизнь со стороны и кивнула:
– Знаешь, очень похоже на правду, очень. Я вынуждаю их бросать меня, изводя своей ревностью. На пустом месте могу начать. Щёлк! – она ловко щелкнула пальцами правой руки.
– Я скину тебе на email дополнительные материалы для самостоятельного чтения, для психообразования, – ответил психолог, – в процессе изучения очень настаиваю записывать возникающие мысли и эмоции, ощущения в теле. Прислушивайся к себе, пожалуйста, фиксируя всё названное. Ощутишь гнев, то в каком моменте? Ощутишь грусть, когда? Ты не обязана со мной соглашаться…
Она перебила:
– Но я согласна, – вытирая заискрившиеся слёзы рукавом водолазки пасмурно-лилового цвета…
– Ира, как сложился твой негативный шаблон, схема поведения? – спросил куратор терапевтической группы и она, глядя на других участников, ответила:
– Мой папа умер, когда мне был год, около того, не важно. Суть в том, что его не стало, половину вырвали у души, – она криво усмехнулась, – мне о нём рассказывали: мама, его братья, сёстры, дедушка и бабушка. Но в моей жизни он отсутствовал физически. И я стала трусихой, – она снова скривила губы, – от каждого мужика я ожидала подобного. Нет! Не смерти! Я боялась, что каждый меня покинет…
Она поделилась с девочками, а спустя некоторое время вместе с ними отпочковалась в личные встречи самопомощи без психолога «Отцы и дочери».
11. Боюсь?
Надежда задумалась, зависнув над надписью: «Боюсь»!
«А чего конкретно я испугалась в этот раз», – звучало в голове. Она припомнила, как прочитала послание Любы в чате группы. Оно интриговало и открывало массу вариантов развития событий. Поскольку Надя была склонна к нагнетанию, выискиванию негативного, то: «Я подумала, что произошло что-то страшное. Или неприятное. Ведь Люба на последней встрече… Не последней, а крайней! Крайней! На крайней встрече она с таким упоением рассказывала о новом мужчине, с которым встречается уже пару месяцев»…