Пётр Фарфудинов – Сборник криминальных рассказов. Нулевой пациент и Чужие дети (страница 3)

Им нуженИМЕННО ТЫ:

Из благополучной семьи – чтобы шантажировать.

Успешный и популярный – чтобы использовать твой статус.

Доверчивый и ищущий новых ощущений – чтобы подсадить и превратить в раба.

Сказать «НЕТ» – это не слабость. Это сила.

Это значит:

Сохранить своё тело чистым от иглы, язв, ВИЧ и гниющей плоти.

Сохранить свой разум свободным от химического рабства.

Сохранить свою жизнь вне тюремных стен, где царит закон зверей.

Сохранить честь своей семьи, не сделав её заложником наркомафии.

ОСТАВИТЬ НАРКОБАРОНОВ БЕЗ ИХ ПРИБЫЛИ – ТЕБЯ.

Когда тебе предложат «просто попробовать» – помни Артёма, Катю, Максима. Они тоже думали, что будут «просто пробовать». Их больше нет. Их могилы даже не найти. А те, кто их погубил, живут в роскоши, глядя на таких, как ты, как на стадо дойного скота.

ТВОЙ ОТКАЗ – ЭТО УДАР ПО ИХ БИЗНЕСУ. ТВОЁ «НЕТ» – ЭТО ТВОЯ ПОБЕДА. ВЫБИРАЙ ПОБЕДУ.

Черное солнце Ямы

Пролог. Кровь на асфальте

Он умер не как бандит, а как собака. Забитый ногами в грязном переулке у помойки. Его звали Гвоздь, и последнее, что он увидел перед тем, как хрустнула гортань, – ухмыляющуюся физиономию своего же подручного, Цыплёнка, который держал его за волосы, пока Бульдозер, уроженец тех самых цыганских таборов, методично ломал ему рёбра кастетом. Предали за пачку купюр, за право стоять ближе к раздаче «белой смерти» от барона Арсения. Гвоздь был ничем. Просто очередным звеном, которое вырвали из цепи и выбросили на свалку.

В милицейском протоколе написали: «Бытовуха. На почве личных неприязней». Участковый, получив свою долю от Цыплёнка, даже не стал поднимать дела. Труп утилизировали как биомусор. Так жили и умирали в Яме – месте, где солнце, казалось, светило как-то тусклее, а воздух пах озоном, дешёвым парфюмом и страхом.

Часть первая. Паразиты

Цыплёнок, он же Сергей Миронов, 22 года, торжествовал. Он занял место Гвоздя. Теперь у него была своя «точка» – подвал в разрушенном доме, где шла торговля «солью» и «крокодилом». Он не употреблял. Он видел, как это делают другие: как гниют заживо подростки из благополучных семей, как теряют человеческий облик старые дружки. Для него они были не людьми, а «ходячими кошельками». Он презирал их слабость. Его философия была проста: мир – джунгли, и он стал хищником. Работать? На кого? На дядю? Смешно. Он паразитировал на слабостях общества, высасывая из него соки, и считал это высшей формой ума.

Его правая рука, Бульдозер (настоящее имя было утрачено, все звали его Буль), был другой породы. Груда мышц, шрамов и первобытной злобы. Он наслаждался властью, которую давал страх. Он мог избить человека до полусмерти просто за «неправильный» взгляд. Для него жизнь в Яме была идеальной: здесь царил его закон – закон кулака и ножа. Он не мечтал ни о чём, кроме как есть, спать, насиловать и калечить. Он был тупым, но смертоносным орудием в руках тех, кто был умнее.

А умнее всех былБарон. Арсений Петрович Волков, 45 лет. Не цыган, но давно и прочно вросший в таборную жизнь, женившись на дочери цыганского вожака. Он выглядел респектабельно: добротная кожанка, аккуратная стрижка, манера говорить тихо и весомо. Он никогда не повышал голос. Он никогда не прикасался к наркотикам. Он никогда не присутствовал при разборках. Он был мозгом. Его империя стояла на трёх китах: наркоторговля, рэкет ларьков и покровительство сверху. Он платил. Всем. И все были его должниками.

Его кабинет находился в неприметном офисе фирмы-однодневки «Восток-Строй». На стене – икона. На столе – «Уголовный кодекс РФ». Он любил цитировать и то, и другое. «Бог дал человеку выбор, – говорил он своим подручным. – Мы просто… предоставляем выбор. А Кодекс – это инструкция, как не попасться. Соблюдай её, и будешь жить долго и счастливо». Он смотрел на своих «солдат» как на расходный материал. Цыплёнок, Бульдозер, другие – это были псы, которых кормят, чтобы они охраняли двор. А если пёс заболеет бешенством или станет слабым – его пристрелят и возьмут нового.

Часть вторая. Крыши из погон

Капитан милиции Виктор Семёнович Рогов, начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями, считал себя практиком. Он видел, как разваливалась страна, как идеалы уходили в прошлое. Он выбрал простое правило: если нельзя предотвратить преступление, нужно еговозглавить. Или, как минимум, брать с него дань.

Его связь с Бароном была образцом делового партнёрства. Раз в месяц они встречались в бане. Без свидетелей. Рогов передавал информацию о готовящихся облавах, о новых сотрудниках ОБНОНа, о планах прокуратуры. Барон передавал толстый конверт с купюрами и флэшку с компроматом на одного из чиновников городской администрации – для «развития» карьеры Рогова.

Рогов презирал бандитов. Для него они были животными, полезными, но вонючими. Он оправдывал себя тем, что поддерживает «контролируемый хаос». «Лучше свой, знакомый бандит, чем чужой, непредсказуемый». Его подчинённые, младшие лейтенанты, перенимали эту философию с жадностью неофитов. Они не защищали – ониоблагали налогом. Задержать мелкого торговца, отобрать товар и продать его обратно Барону. Устроить проверку в ларьке, пока бандиты этого ларька не заплатят за «спокойствие». Они носили погоны, но души их были выжжены алчностью. Чести не было. Была ставка – процент с оборота смерти.

Лейтенант Андрей Кольцов, правая рука Рогова, пошёл дальше. Ему было мало денег. Ему хотелось власти, того самого животного страха, которым наслаждался Бульдозер. Он начал появляться на точках лично. Брал товар «на пробу». Участвовал в «воспитательных» беседах с должниками. Однажды он лично сломал пальцы студенту, который не смог вовремя заплатить за долю. Он смотрел в глаза Цыплёнку и видел там то же самое ничтожество, что и в себе. Они были зеркалами друг для друга – одно в законе, другое вне его.

Часть третья. Бездна глядит в тебя

Конфликт назрел сам собой, как гнойник. Цыплёнок, возомнивший себя хозяином положения, решил утаить часть выручки от Барона. Маленькую часть. На новую иномарку. Он думал, что он незаменим. Он забыл первое правило паразита: хозяин всегда может найти нового.

Барон узнал об этом через Рогова, у которого были свои люди среди низов. Решение было принято холодно и расчётливо. Но исполнить его поручили не своим, а… милиции.

Рогов вызвал Кольцова.

– Андрей, пора наводить порядок. Цыплёнок зажрался. Он стал самостоятельным. Это плохо для бизнеса.

– Прикажете задержать?

– Нет. Уничтожить. Как бешеную собаку. И сделать это нужно… с пользой для нашего имиджа.

План был циничным и блестящим. Кольцов со своей бригадой вломился на точку Цыплёнка якобы с обыском. Бульдозер, предупреждённый Бароном, «оказал сопротивление». В завязавшейся «перестрелке» (все выстрелы были сделаны из одного пистолета Кольцова) были убиты: Цыплёнок, два его обкуренных клиента и… сам Бульдозер. Лишний свидетель, слишком тупой, чтобы жить дальше.

В отчёте написали героическую историю: «В результате оперативно-разыскных мероприятий и в ходе задержания опасных преступников, оказавших вооружённое сопротивление, ликвидировано трое членов организованной преступной группы, занимавшейся сбытом наркотиков. Один сотрудник получил лёгкое ранение».

Кольцова представили к медали. Рогов получил благодарность от губернатора. Барон, устранив конкурента и слишком самостоятельного подручного, восстановил «справедливость» и поставил на точку нового, более послушного «менеджера». Конверт для Рогова в тот месяц был в два раза толще.

Эпилог. Вечный круг

На похоронах Цыплёнка не было никого. Мать, спившаяся женщина с окраины, получила от «неизвестных благотворителей» конверт с деньгами – отступные за сына. Она пропьёт их за неделю.

Бульдозера похоронили на цыганском кладбище. Быстро, без слёз. Его место в бригаде уже занял другой здоровяк.

В кабинете Барона пахло дорогим кофе. Он обсуждал с Роговым, вернувшимся из отпуска в Турции, новые схемы поставок через соседнюю область.

А в подвале того самого дома, где был убит Цыплёнок, уже торговал новый парень. Ему было восемнадцать. Он боялся и жадничал одновременно. Он мечтал о большой власти, о деньгах, о страхе в глазах окружающих. Он думал, что он уникален. Что он хищник.

Он не знал, что уже стал очередным звеном. Что его уже приговорили. Что где-то есть папка с его будущим делом, конверт с его будущим выкупом и холодный расчёт Барона, в котором ему отведено ровно столько времени, сколько он будет полезен и управляем.

Над Ямой всходило чёрное солнце. Оно светило всем одинаково: и тем, кто думал, что правит, и тем, кем правят. Оно не давало тепла. Оно лишь освещало грязь, кровь и пустоту в глазах тех, кто продал душу за призрачную власть быть паразитом. Круг замыкался. Вечно.

Ибо природа паразита такова – сожрав всё вокруг, он неизбежно начинает пожирать самого себя.

Одна точка отсчёта

Сирена была единственным звуком, нарушавшим сон спального района. Санитарный фургон, мигая красно-синим, пробивался сквозь предрассветную мглу не к дому, не к больнице, а на задворки – туда, где городское благоустройство заканчивалось, упираясь в пустыри, свалки старых шин и коробки полуразрушенных гаражей.

Это место не имело названия на картах. Местные называли его «Поляной». Сюда не заходили патрули. Уличные фонари здесь давно разбили. Даже самые отчаянные подростки обходили «Поляну» стороной после наступления темноты. Все знали, кому она принадлежит. Все знали, что происходит под покровом ночи у бетонного бункера, оставшегося от забытых всеми строек.