Пётр Фарфудинов – Сборник фантастических рассказов (страница 9)

Он сидел в баре порта, вертя в руках стакан, когда телефон vibrated. Сообщение от Марины. Не письмо. Фотография. Она стояла на набережной Невы, ветер развевал ее волосы, а на лице была незнакомая ему, спокойная, мягкая улыбка. Подпись: «Сегодня спасла первого. По-настоящему. Кажется, возвращаюсь. Скучаю».

Он посмотрел на фотографию, потом на контракт, лежавший перед ним. И понял, что его личная война не закончилась. Остров снова звал. Но теперь не как ловушка, а как незаконченное дело. Если туда поплывут алчные руки, все начнется снова. И под ударом окажутся не только наемники или ученые, но и то хрупкое, что они с Мариной начали отстраивать.

Он набрал ее номер.

– Я должен туда вернуться, – сказал он без предисловий, услышав ее голос.

На другом конце провода повисло молчание.

– Почему? – наконец спросила она, и в голосе не было страха, лишь усталая готовность.

– Потому что они не остановятся. Джалло был только первым. Если миф о Сердце Ягуара просочился… туда поплывут другие. И они разворошат это место снова. Мы должны это остановить. Навсегда.

– «Мы»? – в ее голосе прозвучал легкий, почти невесомый вызов.

– Я не могу один. Мне нужен мой доктор. Моя… совесть. И моя сила. – Он сделал паузу. – Я прошу. Не приказываю.

Он услышал, как она переводит дыхание.

– Когда?

– Через неделю. Марсель.

– Я буду.

Она прилетела налегке, с одной сумкой. В ее глазах он увидел ту же решимость, что была в ту ночь у костра, когда они впервые встали против тьмы. Но теперь в них не было страха неуверенности. Была ясность.

Научное судно «Паллада» было ультрасовременным, напичканным сонарами и бурами. Команда – международная: пару настоящих океанографов для прикрытия и группа крепких парней с бесстрастными лицами, явно не ученых. Заказчиком, как выяснил Алексей через свои каналы, был эксцентричный миллиардер-коллекционер, одержимый оккультизмом. Ему донесли, что на острове есть артефакт невероятной силы. И он жаждал его заполучить.

Алексей и Марина были наняты как «консультанты» – он по безопасности в экстремальных условиях, она – как врач с «уникальным опытом выживания». Их знаменитость сыграла им на руку.

Капитан «Паллады», суровый норвежец Хакон, смотрел на них с недоверием.

– Вы уверены, что хотите снова ступить на тот берег? – спросил он на briefing.

– Мы уверены, что вы без нас не найдете того, что ищете, – холодно парировал Алексей. – И, что более важно, не выйдете оттуда живыми. Остров… не любит гостей.

Плавание заняло несколько дней. По мере приближения знакомых координат менялось все: цвет воды, запах воздуха, даже поведение птиц. Марина стояла на палубе, вглядываясь в горизонт, где уже виднелась темная, зубчатая полоса. Она взяла его руку. Ее пальцы были холодными.

– Страшно? – спросил он.

– Да. Но не так, как в первый раз. Тогда мы были жертвами. Теперь мы идем по своему выбору. Чтобы защитить наш дом.

Он посмотрел на нее, и сердце сжалось от любви, острой и болезненной. Она назвала остров «домом». Потому что там они нашли друг друга.

«Паллада» бросила якорь в той же лагуне, где когда-то лежали обломки «Нептунии». От лайнера не осталось и следа – море и джунгли поглотили все. Берег был пустынен. Тишина стояла гнетущая, неестественная. Ни криков птиц, ни стрекотания насекомых.

Высадка прошла без происшествий. «Ученые» и охранники, вооруженные до зубов, разбили лагерь на том самом месте. Алексей и Марина держались особняком. Они сразу почувствовали – остров узнал их. И наблюдал.

Ночью, когда большинство спало, к их палатке осторожно подошел один из «ученых» – молодой парень по имени Даниэль, археолог.

– Я… я должен вам кое-что показать, – прошептал он, оглядываясь. – Я не за тем здесь, за чем они. Я изучал культуру острова Пума (так он назывался в старых отчетах). Они хотят ограбить святилище. Но я думаю… я думаю, это плохая идея.

– Поздно говорить об идеях, – сказал Алексей. – Они здесь.

– Но вы были внутри. Вы знаете. Есть… другой путь? Чтобы задобрить место? Не брать, а… отдать что-то?

Марина и Алексей переглянулись. Отдать? Они отдали острову Лукаса, Джалло, часть своей души. Что еще?

– Уважение, – тихо сказала Марина. – И чистые намерения. Но у этих людей их нет.

На следующий день группа во главе с руководителем экспедиции, холодным профессионалом по имени Келлер, двинулась вглубь острова, используя карты, составленные Алексеем и Мариной по памяти. Они шли быстро, уверенно. Слишком уверенно.

И остров ответил.

Сначала пропал один из охранников, отставший на пару шагов. Его крик оборвался так внезапно, что даже эхо не успело родиться. Потом на тропу вышла кошка. Ягуар. Но не обычный. Крупнее, почти призрачный в пятнах света и тени. Он просто стоял, преграждая путь, и его зеленые глаза смотрели не на толпу, а прямо на Алексея и Марину. В них читалось не голодное любопытство, а… ожидание.

Келлер, недолго думая, поднял винтовку. Алексей резко опустил его ствол.

– Выстрелишь – умрешь здесь первым.

– Это просто зверь! – прошипел Келлер.

– Нет, – сказала Марина, шагнув вперед. Она смотрела на ягуара, и в ее движениях не было страха. – Это страж. Он проверяет нас.

Ягуар издал низкий, ворчащий звук, развернулся и медленно скрылся в зелени. Но ощущение, что за каждым деревом притаились десятки таких же глаз, не покидало.

К вечеру они вышли к пещере. Тому самому входу. Воздух здесь был густым, сладковато-гнилостным. Келлер, забыв об осторожности, приказал расчищать завал. Алексей стоял в стороне, чувствуя, как знакомое напряжение сковывает мышцы. Марина держала его за руку, ее ладонь была влажной.

– Мы не должны позволить им войти, – прошептала она.

– Они войдут. Наша задача – сделать так, чтобы они не вышли с тем, за чем пришли.

Пещера была такой же, но иной. Фрески, казалось, потемнели, стали угрожающими. Воздух вибрировал от низкого, едва уловимого гула – остров болел. Чужое, алчное вторжение ранило его.

Когда они спустились в святилище, Келлер ахнул. Сердце Ягуара лежало на своем месте, но теперь оно не светилось тусклым угольком. Оно было темным, матовым, как потухшая звезда. Лишь когда Алексей и Марина переступили порог пещеры, в его глубине дрогнула искорка, слабая, как воспоминание.

– Вот он! – воскликнул Келлер, и его люди бросились к пьедесталу.

– Не трогайте! – крикнула Марина, но ее голос потонул в общем гуле.

Первый охранник протянул руку. В тот же миг с потолка обрушился поток воды – не дождевой, а ледяной, соленой, будто сама океанская бездна проникла сюда. Пещера задрожала. Из темных расщелин пополз туман, холодный и плотный, в котором замерцали те самые зеленые точки.

Началась паника. Люди кричали, стреляли в пустоту, спотыкались. Келлер, не теряя цели, рванулся к артефакту. Алексей бросился наперерез. Их столкновение было коротким. Келлер был силен, но Алексей дрался с яростью человека, защищающего не просто камень, а память, будущее, любовь. Удар, еще один – и Келлер рухнул, ударившись головой о камень пьедестала.

Но один из его людей, обезумев от страха, нажал на спуск автомата. Очередь, отрикошетив от стен, ударила в потолок. Послышался оглушительный треск. Над самим пьедесталом образовалась трещина, из которой посыпались камни.

– Он рухнет! Захвати артефакт! – закричал Даниэль, археолог, но его крик был полон не жадности, а отчаяния. – Он будет погребен!

Марина, не раздумывая, рванулась вперед. Не к артефакту. К Алексею, которого отбросило взрывом волны от падающих камней. Огромный валун сорвался прямо над ним. Она толкнула его изо всех сил, сама оказавшись на его месте. Камень рухнул, завалив проход, но лишь краем задел ее ногу. Раздался хруст, и пронзительная боль озарила сознание.

– Марина! – рев Алексея заглушил грохот.

Он отбросил обломки. Она лежала, бледная, стиснув зубы, держась за неестественно вывернутую ногу. Но ее глаза были ясными.

– Камень… Не дай им…

Алексей поднял голову. Хаос царил вокруг. Даниэль, единственный, кто сохранил рассудок, пытался оттащить раненых к выходу. Охранники, кто мог, бежали. Келлер лежал без движения. А на пьедестале, среди падающих камней и струй воды, лежало Сердце Ягуара, беззащитное.

И тогда Алексей понял. Не забрать. Не защитить. Вернуть нельзя то, что уже на месте. Нужно… принять жертву. Отдать что-то свое, чтобы утолить ярость острова, вызванную чужаками. Как когда-то древние приносили дары.

Он посмотрел на Марину. На ее боль, на ее доверие. Он посмотрел на свой старый шрам на ладони – память о прошлой войне. И принял решение.

Он поднялся, шагнул к пьедесталу. Не к артефакту. К трещине, из которой сочилась вода и струился холодный свет. Он достал свой нож – тот самый, с острова, – и глубоко, не колеблясь, провел лезвием по старому шраму. Кровь, темная и горячая, хлынула, каплями упав на базальтовый камень у подножия пьедестала и в трещину.

– Забери, – прохрипел он, обращаясь не к духам, а к самому острову. – Мою боль. Мою вину. Мою кровь. И оставь ее в покое. Оставь нас в покое.

Тишина. Внезапная, оглушительная. Перестали падать камни. Рассеялся туман. Гул стих. Капли его крови, попав в трещину, будто впитались в камень, и на миг все святилище озарилось мягким золотистым светом. Не багровым, не угрожающим. Теплым, почти благодарным.

Сердце Ягуара на пьедестале не исчезло. Оно просто… угасло, превратилось в обычный, ничем не примечательный кусок обсидиана. Магия, сила, ярость – ушли, успокоенные добровольной жертвой, а не насильным захватом.