Пётр Фарфудинов – Полное собрание саги «Яблоневый сад» (страница 2)
— Я за рулем, дед Игнат. Спасибо, но выпейте сами. За вашу новую квартиру.
Старик рассмеялся, обнял адвоката и сказал так громко, что весь коридор суда слышал:
— Павел Валерьевич, золотой вы человек. Не адвокат — совесть наша!
Часть третья. ДОМ, ГДЕ ЖДУТ
Но самым ярким светом Павел Валерьевич загорается не в зале суда. А дома.
Дом Шумовых стоит в тихом районе, где по утрам поют соловьи и окна утопают в сирени. Это царство женщины, которую Павел Валерьевич с уважением и нежностью называет «Главнокомандующей». Жена его — редкий человек. Тихая, мудрая, с улыбкой, которая лечит лучше любых лекарств.
— Как ты выдерживаешь его график? — спрашивают подруги.
— А я его не выдерживаю, — смеется она. — Я его просто люблю. Он же, как санитарная машина: если кто-то позвал — поедет. Даже ночью.
И правда: в семье Шумовых давно принято правило — никаких обид на пропущенные ужины и отложенные выходные. Потому что все знают: папа спасает. Не абстрактную Фемиду, а конкретного дядю Витю из Фокинского района или ту самую маму, у которой хотят отобрать ребенка.
Но есть в их семейной жизни святые ритуалы, которые не нарушает никто. Один из них — пятничные шахматы.
Каждую пятницу, если Павел Валерьевич в городе, на кухне расставляется доска. Две его дочери — старшая, серьезная, в отца, и младшая, озорная, вся в маму — усаживаются напротив. Отец строго говорит:
— Без компьютеров. Только голова.
Он учит их не просто ходам — он учит просчитывать жизнь. «Пожертвовал пешку — получил атаку. Сделал необдуманный ход — проиграл партию. Так и в жизни, девочки. Иногда нужно отступить, чтобы выиграть главное».
Однажды младшая расплакалась, проиграв всухую. Павел Валерьевич не стал ее жалеть — по-офицерски строго сказал:
— Слезы оставь для настоящей боли. А в игре плакать нечего. Проиграла — разбери ошибки, улыбнись и иди в бой заново.
Но потом взял на руки, прижал к груди и добавил тихо:
— А я тебя все равно люблю. Даже проигравшую.
Старшая дочь тогда спросила:
— Пап, а ты часто проигрывал в суде?
— Да, — честно ответил он. — Но никогда не сдавался. И запомни: проигранное дело — это не конец. Это задание на дом. Понять, где прокололся, и больше так не делать.
Шахматные пятницы — это святое. Иногда к ним присоединяется жена — с чаем и своими фирменными пирогами с брусникой. Тогда кухня Шумовых становится самым теплым местом в Брянске. За окном — ветер, вечерняя тьма, а здесь свет, смех, деревянные фигуры на доске и голос Павла Валерьевича: «Делайте ход, дамы. Только обдуманно».
Часть четвертая. НОВЫЙ ГОД В СЕМЬЕ ШУМОВЫХ
Если спросить у дочерей, какое у них самое любимое воспоминание об отце, они не назовут судебные победы. Они скажут: Новый год.
Готовиться Шумовы начинают за две недели. Павел Валерьевич собственноручно выбирает елку на базаре у Дворца культуры — не искусственную, а настоящую, чтобы пахло лесом и морозом. Дома он возится с ней долго: ставит в ведро с песком, проверяет, устойчиво ли, крутит, осматривает со всех сторон.
— Пап, ну хватит уже, елка и так стоит! — кричат дочери.
— Офицерский глаз, — отмахивается он. — А если упадет на празднике? Это же катастрофа.
Игрушки — старые, еще из маминого детства, стеклянные, с потертостями. Павел Валерьевич вешает их с какой-то особой, трогательной нежностью. Особенно бережет двух: красного космонавта в скафандре и стеклянную кукурузу — странную, непонятную, но почему-то родную.
Под бой курантов он поднимает бокал. Не с шампанским — он почти не пьет, — а с клюквенным морсом, который жена варит по бабушкиному рецепту.
— Желаю вам, — говорит он, глядя на жену и дочерей, — чтобы каждый ваш день был под защитой. Чтобы всегда было кому за вас заступиться. А если меня не будет рядом — помните то, чему я вас научил. Свою честь и совесть, не продавайте ни за какие деньги.
После боя курантов он выходит на балкон, один. Стоит, смотрит на брянское небо, на редкие салюты. Жена молча подходит, встает рядом, укрывает его пледом.
— О чем, Паша?
— О людях, у которых нет елки. О тех, кто в камерах. О маленьком том мальчике из Бежицы, которого подкинули.
— Завтра, Паша. Завтра ты им поможешь. А сегодня — Новый год. И ты дома.
Она уводит его за стол. Там дочери уже тащат подарки. Старшая дарит галстук — синий, в мелкую звездочку, очень строгий. Младшая — рисунок: папа в мантии Фемиды, но с лицом открытым и добрым, и надпись: «Лучший адвокат на свете!»
Павел Валерьевич надевает галстук поверх домашнего свитера. И сидит так весь вечер. И никто не смеется. Потому что это правильно. Потому что это — честь, совесть и любовь, собравшиеся за одним столом в городе Брянске.
Часть пятая. ЭПИЛОГ. ПОДАРОК БЛАГОДАРНЫХ
Можно много говорить о победах в судах. О «процентном соотношении выигранных дел» и рейтингах адвокатов. Но настоящая мера человека — не в цифрах. А в глазах тех, кто приходит к нему на улицу, жмет руку и говорит: «Вы нас вытащили, Павел Валерьевич».
В Брянской области знают: если в деле участвует Шумов — это не спектакль, это поединок. Он не кричит на заседаниях, не ломает комедию. Он говорит тихо, но так, что слова его отдаются звоном в прокурорских кабинетах и чиновничьих приемных.
Настоящий служитель Закона с большой буквы. Тот, кому можно доверить и уголовное дело о клевете, и раздел имущества, и судьбу ребенка. Потому что за буквой закона он видит человека. А за статьей Уголовного кодекса — живую, дышащую, иногда смертельно уставшую, но не сломленную жизнь.
Этот рассказ — не пафосная ода. И не сухой отчет о победах. Это взгляд благодарных. Тех, кто, сидя на скамье подсудимых, чувствовал рядом твердое офицерское плечо. Тех вдов, которым он вернул пенсии. Тех матерей, чьих сыновей он уберег от тюрьмы по ложному обвинению. Тех тридцать семей из старой двухэтажки, кто теперь пьет чай в новых квартирах и поминает адвоката Шумова добрым словом.
Павел Валерьевич Шумов, адвокат города Брянска. Муж. Отец. Русский офицер. Человек с безотказной душой.
Пусть эта маленькая повесть станет началом большой семейной саги. Где будут еще главы: как дочери пошли по стопам отца (или выбрали свой путь, но с его заветами), как жена встречает его после тяжелых процессов, как город чтит своего защитника.
Живите долго, Павел Валерьевич. Ваша честь и совесть — это маяк. А маяки не гаснут.
СЕМЕЙНАЯ САГА «ЧЕСТЬ И СОВЕСТЬ»
КНИГА ВТОРАЯ
ПРОЛОГ. ТЕНЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Ночь. Снегопад. Павел Валерьевич Шумов сидит в своём кабинете один. За окном — тихий, уснувший город. На столе — папка с делом, которое он выиграл три года назад. Дело против Арсения Белецкого — олигарха, строительной империи, человека без тени и без совести.
Павел выиграл тогда. Тридцать семей получили квартиры. Белецкий выплатил компенсацию. Но перед этим прислал СМС: «Вы выиграли битву, Шумов. Но войну — нет. Я вернусь».
Павел не забыл эти слова. Они жили в нём, как заноза. Каждый раз, когда он выходил из подъезда, оглядывался. Каждый раз, когда звонил неизвестный номер, напрягался. Но годы шли, Белецкий молчал. И Павел почти поверил, что враг отступил.
Сегодня он получил письмо. Без обратного адреса. В конверте — фотография. На ней — его дочь Настя. Сделанная вчера, у медицинского университета в Санкт-Петербурге. На обороте — размашистый почерк:
Павел сидит неподвижно. В голове — тишина. Потом — шум крови. Потом — холодная, ледяная ярость, какую он не чувствовал никогда.
Он берёт телефон. Набирает номер дочери.
— Настя, ты где?
— В общаге, пап. А что?
— Ничего. Просто… будь осторожна. Не открывай никому дверь.
— Пап, ты меня пугаешь.
— Не бойся. Просто слушайся. Я приеду.
— Когда?
— Завтра.
Он кладёт трубку. Смотрит на фотографию. На улыбающуюся Настю. На её красную куртку, синий рюкзак, вечно растрёпанные волосы.