Пётр Фарфудинов – Нить, спетая грозой (страница 6)

Пролог. Тот, кто родится в рубашке

Барнаул. Через три месяца после описанных событий.

Катя стояла у окна своей съёмной квартиры на окраине города и смотрела, как осенний ветер гоняет по асфальту обрывки газет. Одна газета прибилась к подъезду, и крупный заголовок кричал: «На перевале Чике-Таман пропала туристка. Поиски не дали результата».

Татьяна. Катя не помнила её лица. Вообще ничего из той поездки не помнила — только странное ощущение, что она потеряла что-то очень важное. И ещё — шрам на руке в виде изогнутой линии. Шрам иногда чесался, а по ночам, если луна светила в окно, он начинал светиться слабым голубоватым светом.

— Малыш, — сказала Катя, погладив свой округлившийся живот. — Ты там спишь?

В ответ не было толчков. Ребёнок никогда не шевелился по ночам. Зато днём — да. Днём он вёл себя странно: затихал, когда Катя смотрела на фотографии Алексея (они всё ещё были вместе, но отношения стали какими-то… зыбкими), и начинал биться, как бешеный, когда она включала классическую музыку. Особенно Вивальди.

— Просто ребёнок любит классику, — успокаивал её врач на осмотре. — У нас были случаи, когда плод реагировал на Моцарта.

Но Катя знала: дело не в музыке. Дело в той ноте, которая звучала в Вивальди — низкой, вибрирующей, похожей на горловое пение. Когда эта нота вступала, ребёнок замирал, а потом начинал… петь. Не издавая звуков, конечно. Но Катя чувствовала вибрацию у себя внутри, словно там, в утробе, пел целый хор.

В ту ночь ей снова приснился сон. Она стояла посреди бескрайней степи, под небом, усыпанным мёртвыми звёздами. Вокруг неё на каменных столбах были вырезаны петроглифы — всадники на плоских лошадях, крылатые женщины, быки с человечьими лицами. И все они двигались. Медленно, как в замедленной съёмке, фигуры сходили с камней и шли к ней.

— Мама, — сказал один из всадников. Это был мальчик лет пяти, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых отражались все нити мира — красные, чёрные, золотые. — Мама, не бойся. Я пришёл показать тебе дорогу.

— Ты… ты мой сын? — спросила Катя.

— Я тот, кто родится в рубашке, — ответил мальчик. — Тот, кто видит нити. Меня уже зовут. Из степи. Там, где спят каменные бабы, проснулась одна. Она хочет мне что-то сказать.

Мальчик протянул руку, и Катя, сама не зная зачем, взяла её. Ладошка была ледяной.

— Пойдём, мама. Только не отпускай. Если отпустишь — я потеряюсь между мирами.

Они пошли по степи. Трава под ногами хрустела, как битое стекло. Из земли торчали кости — огромные, нечеловеческие. Катя споткнулась об один череп. Он был размером с автомобиль и имел три глазницы.

— Это дракон, — спокойно пояснил мальчик. — Он спал под степью тысячу лет. Но его разбудила женщина с красными пятнами. Она теперь поёт так громко, что слышно даже здесь.

— Татьяна?

— Её имя уже никто не помнит. Здесь она — просто Голос. А Голос ищет тело. Твоё тело, мама. Потому что ты единственная, кто слышал её сделку и остался жив.

Катя похолодела. Она хотела спросить, что делать, но в этот момент мальчик остановился.

Перед ними, посреди степи, стояла каменная баба. Не такая, как в музеях — маленькая и стёсанная. Эта была огромной, в три человеческих роста, и черты её лица были чёткими, будто вырезанными только вчера. Каменные веки дрогнули. Губы шевельнулись.

— Кайракан гневается, — произнесла статуя, и голос её звучал одновременно внутри и снаружи. — Тот, кто родится, должен прийти к нам добровольно. Иначе степь поглотит его мать.

— Не отдам, — твёрдо сказала Катя.

— Уже отдала, — ответила каменная баба. — Тогда, когда поцеловала духа в саду Эрлика. Тот поцелуй был не любовью. Он был контрактом. Ты подарила Кураю свободу, а взамен он забрал первого ребёнка. Такова плата.

Катя закричала и проснулась.

Было утро. Алексей спал рядом, ничего не подозревая. А её живот — огромный, восьмимесячный — вдруг стал… холодным. Катя положила на него руку и ощутила, что кожа внутри, под ладонью, движется. Не ребёнок — а что-то другое. Что-то, что пыталось вырваться наружу, не дожидаясь родов.

На шкафу, которого вчера не было, сидел чёрный ворон с красными глазами. В клюве он держал обрывок нити — золотой, как та, что Катя перерезала ножницами в подземном мире.

Ворон каркнул и выронил нить. Та упала на пол и извиваяась, складываясь в буквы:

«Вернись в Курайскую степь. Одна. Без Алексея. Иначе ребёнок родится мёртвым, но будет кричать три дня. Ты услышишь его крик даже сквозь землю».

Катя прочитала, закрыла глаза и поняла: сон был явью. И выбора у неё нет.

Глава 1. Дорога без обратного билета

Она уехала рано утром, пока Алексей спал. Оставила записку: «Уехала к маме в Новосибирск. Скоро вернусь». Ложь далась легко — слишком легко. Катя подумала, что за последние месяцы она научилась врать так же естественно, как дышать. Может быть, это ребёнок так влиял? Или шрам на руке?

Автобус до Барнаула, потом пересадка на тот самый рейс — «Барнаул — Горный Алтай». Она специально выбрала этот маршрут. Хотела проверить: вернётся ли то ощущение дежавю?

Едва автобус выехал на Змеиногорский тракт, как у Кати закружилась голова. Водитель был тот же — дядька с испитым лицом. Он мельком глянул на неё в зеркало заднего вида и усмехнулся.

— Опять ты, — сказал он негромко, чтобы не слышали другие пассажиры. — Вторая ходка? Смотри, первая-то плохо кончилась.

— Я ничего не помню, — честно призналась Катя.

— А зря, — он закурил, не глуша двигатель. — Память иногда спасает жизнь. Ладно, не моё дело. До Курайской степи довезу, а там — сама. Только учти: сейчас там не сезон. Степь спит. А спящая степь страшнее, чем проснувшаяся. У спящей снятся кошмары, и они становятся реальными.

Автобус тронулся. Катя села у окна и прижала ладони к животу. Ребёнок молчал. Не двигался. Как будто ждал чего-то.

Через три часа они въехали в зону, где трава стала жёлтой и низкой, а горизонт — бесконечным. Курайская степь. Место, где время течёт вспять, где каменные бабы помнят имена всех, кто когда-либо заключал сделки с духами.

Автобус остановился у придорожного камня. На камне было выбито: «Курай. 2 км. Осторожно, петроглифы».

— Выходи, — сказал водитель. — Дальше пешком. И вот, возьми.

Он протянул ей ржавый колокольчик без языка. Тот самый, что в прошлый раз привёл духов.

— Не бойся, — усмехнулся он, видя её испуг. — Сейчас он без звука. Но если услышишь звон — беги. Не оглядываясь. Беги в сторону солнца. Поняла?

Катя кивнула, взяла колокольчик и вышла. Автобус уехал, оставив её одну посреди степи.

Ветер дул с севера, и в нём пахло не травами, а... железом и кровью. Где-то далеко, за горизонтом, мелькнула фигура всадника на плоской лошади. Потом ещё одна. И ещё.

Катя пошла навстречу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.