Пётр Фарфудинов – Крик Перепела (страница 6)

Приезжие из Барнаула, из Кемерова, даже из Москвы. Ходили по заводу, смотрели, спрашивали, записывали. Директор Круглов уже не принимал – лежал в больнице с инфарктом. И.о. назначили главного инженера, пьющего и бесхарактерного человека, который подписывал всё, что ему подсовывали.

Иванцов расцвел.

Он теперь ездил на новой «Волге», носил кожаное пальто, обедал в ресторане «Строитель». К нему ходили с поклонами: дай работу, подкинь деньжат, устрой на теплое место.

Иванцов давал. Не просто так – за проценты. Создал кооператив «Алтай-Кокс», который формально занимался переработкой отходов, а по факту – скупкой краденого с завода.

Кормачев видел это, но молчал. У него была своя война.

Война с Графом.

Пацаны обложили его дом. Не трогали, но следили. Каждый вечер у калитки появлялись тени. Надя боялась выходить во двор. Дети перестали гулять.

Кормачев установил в доме ружье. Старое, двуствольное, еще дедовское. Зарядил картечью.

– Витя, – шептала Надя ночью, – может, уедем? К маме в деревню?

– Не уедем, – отвечал он. – Здесь наша жизнь.

– А если убьют?

– Не убьют. Я быстрее.

Он верил в это. Потому что иначе было нельзя.

В январе пришла весть: Круглов умер.

Инфаркт не выдержал. Похоронили на старом кладбище, за заводом. Провожающих было немного – директор в последнее время стал неудобен для всех. Ни для власти, ни для бандитов, ни для рабочих.

Кормачев стоял у могилы, смотрел, как гроб опускают в мерзлую землю. Рядом плакала вдова Круглова, прижимая к себе платок.

– Прости, Илья Матвеевич, – сказал Кормачев тихо. – Не уберегли.

После похорон к нему подошел Иванцов.

– Соболезную, Виктор Степанович. Хороший был человек.

– Был.

– А нам жить дальше. И работать. Я вот что подумал: завод теперь без хозяина. Назначат кого-нибудь из обкома, а тот ни черта не понимает в производстве. Нужен свой человек. Из цеха. Ты, например.

Кормачев посмотрел на него.

– Ты мне должность предлагаешь?

– Почему бы и нет? Ты специалист. Тебя рабочие уважают. Поддержим.

– Кто поддержим?

– Мы. – Иванцов оглянулся, понизил голос. – Серьезные люди из Барнаула. У них интерес к заводу есть. Им нужен свой директор.

– А тебе что с этого?

– А мне – всё. – Иванцов улыбнулся масленой улыбкой. – Я при них. Если ты директор, я твой зам по коммерции. Вместе работать будем. Вместе деньги делать.

Кормачев помолчал. Потом спросил:

– А если я откажусь?

– Откажешься? – Иванцов удивился искренне. – Зачем? Ты посмотри вокруг: кто сейчас выживает? Только те, кто с деньгами дружит. Остальные – в говне.

– Я в говне не живу.

– Пока. Но скоро будешь. Завод приберут к рукам, тебя выкинут, как отработанный материал. И куда ты пойдешь? С орденом своим? Кто его сейчас ценит?

Кормачев смотрел на него. Хотел ударить. Но сдержался.

– Думай, – сказал Иванцов. – Время есть. Неделя.

Он сел в «Волгу» и уехал.

Кормачев остался стоять у кладбищенских ворот. Ветер дул в лицо, поземка мела по земле. Завод дымил вдалеке, как живой организм, которому нет дела до людских драм.

Дома ждал сюрприз.

В комнате сидел незнакомый человек. Невысокий, плотный, с восточными чертами лица. Одет просто, но дорого. В руках – четки.

– Виктор Степанович, – сказал он, вставая. – Я Нурухман. Мутай. Вы мне звонили.

Надя стояла в углу, бледная, сжимая в руках скалку.

– Не волнуйтесь, хозяюшка, – улыбнулся Мутай. – Я с миром. Чайку бы.

– Надя, сделай чай, – сказал Кормачев. Сам сел напротив гостя.

Смотрели друг на друга.

– Смелый ты, – сказал Мутай. – Я думал, ты испугаешься, в милицию побежишь. А ты дома сидишь, ружье держишь. Правильно. Сейчас только на себя надежда.

– Зачем пришел?

– Поговорить. Ты звонил – я ответил. Я уважаю людей, которые прямо идут. Не через забор, а в дверь.

– Про завод?

– Про всё. Про жизнь. Про то, что в Заринске происходит.

Мутай взял чашку, отпил, поморщился – слишком горячо.

– Ты знаешь, кто за Иванцовым стоит? Младенец. А Младенец – мой враг. Мы с ним когда-то дружили, вместе Алтай поднимали. А теперь он с катушек съехал. Наркотики, кровь, беспредел. Его люди уже половину края терроризируют. До Кемерова достают. До Москвы.

– А ты?

– А я хочу порядка. Чтобы закон был. Чтобы воры в законе были настоящие, а не психопаты с пушками. Чтобы завод работал, люди жили, а не стреляли друг в друга.

– Красиво говоришь.

– Я не красиво. Я по делу. Ты, Кормачев, мне нужен. На заводе. Присматривать. Чтобы Иванцов не разворовал всё до последнего винтика. Чтобы Младенец сюда нос не совал. А я тебя прикрою.

– А чего ты сам не прикроешь? У тебя же люди.

– Люди есть. Но Младенец тоже не дурак. Он через пацанов местных работает. Через Графа этого. А против местных местные нужны. Ты местный. Тебя рабочие слушают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.