Пётр Фарфудинов – Книга вторая. Путешествие кота Барсика (страница 2)
Точка взлетела на стену. Барсик подпрыгнул, пытаясь достать ее передними лапами. Получилось красиво, но бесполезно. Точка перескочила на вешалку с куртками, потанцевала на Вовкиной шапке и…
И юркнула в приоткрытую дверь.
Дверь была маленькая, незаметная, прямо под потолком на лестничной площадке. Барсик сто раз видел эту дверь, но никогда не обращал на нее внимания. Она вела на чердак.
– Ага! – завопил Вовка. – Туда нельзя, Барсик! Там пыльно!
Но Барсик уже не слушал. Охота есть охота. Инстинкт есть инстинкт. Добыча уходит – охотник следует за ней. Это закон природы, и никакие чердаки, никакая пыль не могли его остановить.
Барсик прыгнул, уцепился когтями за край двери, подтянулся и исчез в темном проеме.
Часть 3. Тайны чердака
Лестница, ведущая на чердак, была крутой, скрипучей и пахла тайной. Именно так пахнут все чердаки на свете. Не пылью даже, а временем. Забытыми вещами, старыми историями, секретами, которые никто никогда не узнает.
Барсик крался наверх, стараясь ступать бесшумно. Это у кошек в крови – даже когда не надо красться, они все равно крадутся, потому что вдруг надо. Лапы сами ставились осторожно, уши ловили каждый звук.
Снизу доносился голос Вовки:
– Барсик! Ну Барсик, вылезай! Там мыши!
Мыши? Барсик навострил уши. Мыши – это серьезно. Но красная точка была важнее. Она мелькнула где-то вверху, на секунду зависла на старой картине с кораблем и двинулась дальше.
Барсик поднялся на чердак.
Здесь было сумрачно, но не темно. Свет пробивался сквозь маленькое круглое окошко под самой крышей, и в этих лучах танцевала пыль. Ее было много, этой пыли. Тысячи, миллионы пылинок кружились в воздухе медленным, сонным хороводом.
Чердак оказался огромным. Настоящий музей забытых вещей. Здесь стояли коробки с елочными игрушками – Барсик узнал их по блестящим бокам, выглядывающим из щелей. Здесь висели лыжи – две длинные деревянные палки с загнутыми носами, похожие на огромных дохлых змей. Здесь стоял ткацкий станок, накрытый рваной простыней – жутковатая конструкция, похожая на скелет какого-то доисторического чудовища.
И среди всего этого великолепия, в центре чердака, стоял ОН.
Сундук.
Это был не просто сундук. Это был СУНДУК. С большой буквы, потому что такие сундуки просто так не встречаются. Он был огромный, окованный потемневшей медью, с выпуклой крышкой и огромным замком, похожим на спящего жука. Медь местами позеленела, дерево потрескалось, но чувствовалось – сундук еще тот. С характером. С историей. С секретом.
Рядом с сундуком, прислоненное к нему, стояло старое зеркало в тяжелой деревянной раме. Зеркало было мутным, в паутинке трещин, и отражало все как-то не так, криво и таинственно.
Красная точка танцевала именно здесь. Она прыгала по крышке сундука, скользнула по зеркалу и замерла прямо в центре стекла, как приклеенная.
Барсик припал к полу. Хвост заходил из стороны в сторону медленно, сосредоточенно. Задние лапы подобрались. Глаза превратились в две узкие щелочки, сквозь которые сверкала сама суть кошачьей охоты.
Сейчас или никогда.
Он прыгнул.
Часть 4. Магия отражения
В ту самую секунду, когда тело Барсика оторвалось от пола и устремилось к заветной красной точке, случилось нечто невероятное.
Луч лазерной указки, направленный Вовкой снизу, ударил точно в центр старого зеркала. Зеркало не просто отразило луч – оно его усилило, преобразовало, впитало в себя и выплюнуло обратно с удесятеренной силой. Толстый, яркий, почти осязаемый пучок света ударил от зеркала прямо в замок на сундуке.
Замок, дремавший лет сто, а то и двести, вздрогнул.
Внутри него что-то щелкнуло. Потом заскрежетало. Потом запело – тоненько, старинно, как заводится музыкальная шкатулка, которую не заводили сто лет.
Барсик в полете успел подумать: «Ой, мамочка».
Крышка сундука с грохотом откинулась.
Изнутри, из черной глубины, пахнуло не пылью и не нафталином. Оттуда пахнуло солью. Теплым ветром. Чем-то огромным и свободным. Морем.
И Барсик, не в силах остановиться, кубарем полетел прямо в эту пахучую темноту.
Следом за ним, увлекаемые неведомой силой, полетели старые бабушкины простыни, наволочки, пододеяльники – все то, что лежало на сундуке сверху, прикрывая его от любопытных глаз. Белая ткань закружилась в воздухе, облепила Барсика со всех сторон, завертела в белоснешном водовороте.
– Мя-я-я-яу! – только и успел крикнуть Барсик, прежде чем мир исчез.
Он падал.
Нет, не так. Он ПАДАЛ. Долго. Бесконечно долго. Вокруг мелькали звезды, полосы света, какие-то разноцветные разводы. Иногда его переворачивало вверх тормашками, иногда крутило волчком. Один раз ему показалось, что мимо проплыла огромная рыба и удивленно посмотрела на него круглым глазом.
– Мамочка, – подумал Барсик. – Вот это я вляпался. И где моя миска с кормом? Где мой теплый диван? Зачем мне все это?
Но падение продолжалось.
И вдруг – БУМ!
Часть 5. Необитаемый рай
Приземление было мягким. Очень мягким. Даже слишком мягким.
Барсик лежал на спине и смотрел в небо. Небо было голубое. Очень голубое. Гораздо голубее, чем то небо, которое он видел из окна своей квартиры. И на этом небе не было ни одного облачка. Вообще ни одного. Только солнце – огромное, желтое, щедрое – поливало светом все вокруг.
– Красиво, – подумал Барсик. – Прямо как на картинке.
Он повернул голову налево. Там шумели пальмы. Настоящие пальмы, с мохнатыми стволами и огромными листьями, похожими на зеленые перья. Под пальмами росла какая-то буйная зелень, и среди этой зелени алели удивительные цветы.
Он повернул голову направо. Там был океан. Синий, бескрайний, сверкающий на солнце тысячами искр. Волны с шипением накатывали на белоснежный песок и убегали обратно, оставляя на берегу пузырьки пены.
Барсик сел.
Он сидел на песке. На самом настоящем пляже. Над ним шумели пальмы, а океан был всего в трех метрах.
Изо рта у Барсика торчало маленькое перышко. Он его выплюнул. На голове у Барсика, как дурацкая шапка, красовался бабушкин накрахмаленный пододеяльник. Барсик стянул его лапой и отбросил в сторону.
– Ну и дела, – сказал Барсик вслух. Голос прозвучал глухо и одиноко. Никто ему не ответил. Только волны шумели да пальмы шелестели. – Вовка, это что за шутки? Выходи, я знаю, что ты здесь!
Но Вовка не вышел. Вовки не было. Вообще никого не было. Только Барсик, пальмы, океан и это дурацкое солнце, которое уже начинало припекать рыжий кошачий бок.
– Я сплю, – решил Барсик. – Точно сплю. Наелся вчера лишнего, вот и снятся всякие глупости. Сейчас проснусь и буду на диване лежать.
Он встал, отряхнулся и важно направился к ближайшей пальме. Под пальмой была тень. Самое подходящее место для кота, чтобы поспать и дождаться пробуждения.
Барсик улегся поудобнее, поджал под себя лапы, положил голову на хвост и закрыл глаза.
– Сплю, – подумал он. – Просто сплю.
Часть 6. Мокрый хвост и дым над островом
Барсик лежал и ждал, когда же закончится этот странный сон. Он был уверен, что вот-вот откроет глаза и окажется дома, на своем любимом подоконнике, а Колючка-кактус будет стоять рядом и молчать, как обычно.
Прошло пять минут.
Ничего не изменилось. Только солнце стало печь еще сильнее, и какой-то жучок попытался залезть Барсику в ухо. Барсик мотнул головой, прогоняя жучка.
Прошло еще пять минут.
Где-то вдалеке закричала птица. Странная птица, с противным голосом. Барсик таких раньше не слышал. В его дворе птицы пели нормально, по-птичьи. А эта орала как резаная.
– Ну сколько можно спать? – проворчал Барсик, не открывая глаз. – Давай просыпайся уже.
Но сон не кончался. Наоборот, он становился все реальнее. Пахло морем, водорослями и еще чем-то сладким, тропическим. Песок под боком был теплым и приятным. Где-то рядом стрекотали цикады – монотонно, убаюкивающе.
Барсик почти задремал по-настоящему, когда случилось ужасное.
Что-то мокрое, холодное и наглое шлепнуло его по хвосту.