Пётр Фарфудинов – Книга вторая. Путешествие кота Барсика (страница 1)
Пётр Фарфудинов
Книга вторая. Путешествие кота Барсика
Глава 1. Портал в пододеяльнике.
Барсик лежал на подоконнике и философствовал. Объектом его философии была муха, которая наглая образом игнорировала его кошачье величие и ползала прямо по стеклу с внешней стороны. Достать её было нельзя, игнорировать – невозможно.
– Вот так и живём, – вздохнул Барсик, обращаясь к единственному слушателю – колючему кактусу в горшке. – Ты, Колючка, стоишь тут всю жизнь, а толку? Ни тебя не погладить, ни запах у тебя не кошачий. Сплошная бутафория.
Кактус, разумеется, промолчал. Он всегда молчал, но Барсик подозревал, что по ночам, когда все спят, кактус тихонько подпевает лампочке в холодильнике. На то у кота были свои, кошачьи, причины.
Размышления прервал звук, от которого у любого уважающего себя кота слюна выделяется рефлекторно, а зрачки расширяются до размера блюдец.
Лазерная указка!
Барсик мгновенно забыл про муху, про кактус и про смысл бытия. Смысл бытия теперь был в этой точке. Он спрыгнул с подоконника и врезался головой в ножку стула, но даже не заметил. Точка танцевала на линолеуме, дразнилась, ускользала из-под самой лапы.
Хозяин, десятилетний мальчишка по имени Вовка, хохотал в коридоре и накручивал узоры.
– Барсик, давай, лови! Оп-па!
Точка взлетела на стену, перепрыгнула на вешалку с куртками и… юркнула в приоткрытую дверь, ведущую на чердак.
Барсик, не раздумывая, сиганул следом. Охота – есть охота. Лестница была крутой и скрипучей. Пахло пылью, старыми газетами и тайной. Именно так пахнут все чердаки на свете.
На чердаке было сумрачно. Луч фонарика от указки метался между коробками, лыжами и бабушкиным ткацким станком, накрытым рваной простыней. Барсик крался, прижимаясь пузом к полу, виляя задом. Ещё чуть-чуть, и он её…
Точка замерла. Прямо на потрескавшемся зеркале, которое стояло, прислонённое к огромному окованному медью сундуку.
Барсик напрягся, прицелился и прыгнул.
В ту же секунду луч лазера отразился от зеркала, ударил прямо в замок сундука, и старый механизм, дремавший лет сто, а то и двести, вдруг ожил. Замок щёлкнул, крышка сундука с грохотом откинулась, и оттуда, из темноты, пахнуло не пылью, а чем-то солёным и тёплым.
Барсик не успел затормозить. Лапы скользнули по гладкому полу, и он кубарем полетел внутрь, в этот соленый мрак, увлекая за собой ворох старых бабушкиных простыней, наволочек и пододеяльников. Ткани облепили его со всех сторон, закружили в белоснежном водовороте, и мир завертелся со страшной скоростью.
– Мя-я-я-яу! – только и успел крикнуть Барсик, прежде чем приземлиться.
Приземление было мягким. Очень мягким. И тёплым. И песчаным.
Барсик открыл один глаз, потом второй. Он лежал на спине посреди белоснежного пляжа. Над ним шумели зелёные пальмы, а огромная океанская волна с шипением накатывала на берег всего в нескольких метрах.
Изо рта у Барсика торчало перышко от какой-то диковинной птицы, а на голове, как шапка, красовался бабушкин накрахмаленный пододеяльник.
– Ничего себе разлёгся, – прошептал кот, сбрасывая с себя ткань. – Вовка, это что за шутки?
Но Вовки рядом не было. Не было ни чердака, ни пыльных коробок. Был только океан, пальмы, и палящее солнце, которое так и норовило поджарить рыжий кошачий бок.
Барсик встал, отряхнулся и гордо пошел к пальме, чтобы лечь в тенёк и дождаться, пока этот странный сон закончится. В конце концов, любой уважающий себя кот умеет ждать. Особенно если ждать можно лёжа.
Он свернулся клубочком, положил голову на лапы и закрыл глаза. Прошло пять минут. Десять. Тишину нарушал только шум прибоя.
Что-то мокрое и холодное шлёпнуло его по хвосту.
Барсик подскочил как ошпаренный. Прилив! Вода добралась до него! Он взлетел на пальму, вцепившись когтями в кору, и оттуда, с высоты птичьего полёта, оглядел окрестности.
Остров был действительно необитаемым. То есть, людей не было точно. Но вдалеке, за грядой скал, Барсик заметил аккуратную струйку дыма. Кто-то явно разводил костёр.
– А вот это уже интересно, – мурлыкнул про себя Барсик, почёсывая мокрый хвост. – Не может быть, чтобы на необитаемом острове кто-то жарил сосиски. Значит, либо я сплю, и тогда можно не стесняться, либо…
Либо его ждали новые знакомства. И Барсик, ведомый кошачьим любопытством, которое, как известно, сильнее страха и даже сильнее желания поспать, спрыгнул с пальмы и направился в сторону дымка, шелестя хвостом по песку.
Впереди была неизвестность, а позади – мокрый пододеяльник, оставленный приливу на съедение. Выбор был очевиден.
Глава 1. Портал в пододеяльнике. (1 лист) Барсик гоняется за лазерной указкой хозяина. Указка ведет его на чердак, где лежит старый бабушкин сундук. Луч указки отражается от старинного зеркала, сундук открывается, и Барсик, кувыркаясь, проваливается в водоворот простыней и наволочек. Он приземляется в мягкий белый песок. Вокруг пальмы, океан и полная тишина. Барсик думает, что это сон, и пытается лечь спать под пальмой, но прилив мочит ему хвост. Он забирается на дерево и видит вдалеке дымок.
Вот полный текст первой главы. Объем приближен к 1 авторскому листу (около 20 000 знаков).
Глава 1. Портал в пододеяльнике
Часть 1. Философия на подоконнике
Барсик лежал на подоконнике и философствовал.
Вообще-то философия – занятие не кошачье. Кошачье дело – спать, есть, драть диван и изредка делать вид, что ты здесь главный. Но Барсик был котом особенным. Во-первых, он был рыжим. А рыжие коты, как известно, немного чудаки. Во-вторых, у него на груди красовалось белое пятно, похожее на галстук-бабочку. В-третьих, и это самое главное, Барсик умел думать.
Не просто «хочу есть» или «хочу спать», а думать по-настоящему, длинно и с разными заковыристыми поворотами.
Сейчас объектом его философских размышлений была муха. Наглая, зеленая, жирная муха ползала по стеклу с внешней стороны. Она была в двух сантиметрах от носа Барсика, но при этом абсолютно, катастрофически недосягаема.
– И в чем смысл? – шептал Барсик, глядя на муху сквозь стекло. – Ты там, я здесь. Ты думаешь, что ты свободна, а на самом деле ты просто дура, которая не понимает, что за стеклом сидит великий охотник. Я великий охотник, между прочим. Я в прошлом году мышь поймал. Правда, она оказалась игрушечной и пищала резиново, но я же не знал.
Муха на стекле потерла лапки и полетела дальше. Ей не было никакого дела до кошачьей философии.
Барсик вздохнул и повернул голову к единственному слушателю, который у него был – колючему кактусу в керамическом горшке.
– Вот так и живем, Колючка, – сказал Барсик. – Ты стоишь тут всю жизнь, никого не трогаешь, а толку? Ни тебя не погладить – раз, ни запах от тебя не кошачий – два, и вообще, ты зеленый и страшный. Сплошная бутафория, я считаю.
Кактус молчал. Он всегда молчал. Но Барсик подозревал, что это только притворство. По ночам, когда все засыпали и на кухне выключали свет, кактус тихонько напевал. Барсик не раз просыпался от странного гудения, доносящегося с подоконника, и был уверен – это кактус подпевает лампочке в холодильнике. У них там, у растений, свои тусовки.
– Эй, Колючка, – Барсик тронул лапой горшок. – А ну признавайся, ты петь умеешь?
Кактус молчал. Но одна его иголка чуть дрогнула. Или это просто ветерок из форточки?
Барсик прищурился. Он точно знал, что кактус что-то скрывает. Но дознание пришлось отложить, потому что в коридоре раздался звук, от которого у любого уважающего себя кота слюна выступает быстрее, чем у собаки при виде кости, а зрачки расширяются до размеров чайного блюдца.
Этот звук Барсик знал с детства. С самого раннего котеночества, когда его только принесли в этот дом маленьким рыжим комочком. Этот звук означал игру. Самую лучшую, самую азартную, самую безумную игру на свете.
И по стене, по полу, по потолку заметалась маленькая, наглая, красная точка.
Часть 2. Охота на привидение
Барсик мгновенно забыл про муху. Забыл про кактус. Забыл про то, что вообще-то он только что собирался вздремнуть часик-другой до обеда. Смысл жизни теперь был только в этой точке.
Точка была идеальной добычей. Она была быстрой, она была хитрой, она ускользала в самый последний момент, когда лапа уже почти касалась ее. Она дразнилась. Она издевалась. Она сводила с ума.
Барсик спрыгнул с подоконника и, не глядя, врезался головой в ножку стула. Стул жалобно скрипнул, Барсик даже не заметил. Глаза его горели охотничьим огнем. Хвост ходил ходуном.
– Давай, Барсик, лови! – донесся из коридора веселый голос хозяина, десятилетнего мальчишки по имени Вовка.
Вовка был хороший хозяин. Иногда, правда, забывал насыпать корм вовремя, но зато умел чесать за ухом именно так, как надо, и всегда давал поиграть с указкой.
Точка запрыгала по полу. Барсик кинулся на нее, растопырив лапы. Точка ускользнула. Барсик врезался в тапок. Тапок перевернулся. Барсик сделал вид, что так и задумано – он просто решил проверить тапок на вкус. Тапок оказался невкусным.
– Ха-ха-ха! – хохотал Вовка в коридоре. – Оп-па!