Пётр Фарфудинов – Испытание Эос. Роман (страница 2)

– Испытание для чего? – голос Артема дрогнул.

– Чтобы выжить, – ответил Павел. – И чтобы вспомнить. Вспомнить, что ты натворил. У каждого из нас есть… пятно. Грех. То, за что, видимо, кто-то решил нас судить вот таким изощренным способом.

В ту ночь Артем долго не мог уснуть. Он смотрел на странные, слишком яркие звезды, которых не было на небе Москвы, и думал. Не о спасении. Он думал о том, что скрыл от этих мужчин. О своем «пятне». О том, как три года назад его афера с акциями разорила небольшую семейную компанию, и ее владелец, честный трудяга, повесился в гараже. Артем тогда убедил себя, что это просто бизнес, игра по правилам, которые сам же и написал. Он почти забыл об этом. Почти.

С рассветом пришло первое испытание. Не звери и не голод. Поляна, на которой они спали, оказалась окружена кольцом непроходимой, ядовитой мглы, выползающей из джунглей. Дышать стало невозможно. Единственный путь к отступлению вел вглубь острова, к черной скале, на вершине которой что-то серебрилось на солнце. Бежать пришлось, захлебываясь кашлем.

Это был явно искусственный, управляемый вызов. Кто-то наблюдал за ними. Кто-то направлял.

За тысячи километров от острова, в роскошной пентхаус-квартире с видом на ночную Москву, Лика стояла у панорамного окна. В ее руке был перламутровый камешек. Она смотрела не на огни города, а на свое отражение в темном стекле. Но это было не ее отражение. Черты лица плыли, менялись: вот пепельные волосы светлели до меди, вот серые глаза становились зелеными, форма губ и разрез глаз менялись, как в калейдоскопе. За ее спиной, в тени, стояла другая женщина – та самая, рыжеволосая Алиса.

– Третьего доставили, – сказала Алиса голосом, похожим на шелест сухих листьев. – Артем Гордеев. Он сильный. Упрямый. В его сердце много тьмы, но и искра есть.

– Искры недостаточно, – ответило отражение Лики, и голос звучал наложенными друг на друга несколькими тембрами. – Они должны пройти через все круги. Осознать. Искупить. Или сгореть. Остров не прощает лжи. Особенно самому себе.

– А если он сгорит? Как тот банкир из Лондона?

– Тогда его семья получит внушительную сумму анонимных пожертвований. И письмо с правдой о том, кем он был. Мы – не палачи, сестра. Мы – Зеркала. Мы лишь показываем им их самих. А что они увидят и вынесут – их выбор.

Лика (если это была она) повернулась от окна. В ее руке теперь был не камешек, а тот самый синий цветок орхидеи. Она поднесла его к губам и прошептала:

– Следующий уже в сети. Милан. Галерист. Его слабость – древние артефакты. Готовь новую личину, сестра. Игра продолжается.

Загадка только начинала раскручиваться. Кто такие «Зеркала»? Кто стоит за ними? Почему они выбрали именно этих мужчин? И что ждет Артема и других на острове, где каждое испытание будет выворачивать наружу их самые потаенные и темные секреты? Ответы – впереди, в буре страстей, предательства, борьбы и неожиданных союзов, где граница между реальностью и мистикой будет стерта, а цена возвращения домой окажется немыслимо высокой.

Часть четвертая: Круги песка и памяти

Глава 5

Бегство от ядовитой мглы было изматывающим. Джунгли, казалось, оживали, корни деревьев цеплялись за ноги, лианы хлестали по лицу. Артем, привыкший к марафонским забегам на беговой дорожке с видом на город, быстро выдохся. Павел, самый худой из них, напротив, двигался с упрямой выносливостью зверя, загнанного в угол. Марк шел последним, периодически оборачиваясь, его взгляд был острым, охотничьим.

Они вывалились на каменистый склон у подножия черной скалы. Ядовитая мгла остановилась у самой кромки джунглей, как будто упираясь в невидимую стену.

– Контролируемая территория, – хрипло произнес Марк, вытирая пот со лба. – Нас гонят, как скот.

– Куда? – Артем смотрел наверх. Скала была высотой с тридцатиэтажный дом, почти вертикальная, но с уступами и трещинами.

– Туда, – Павел указал на серебристый отблеск на вершине. – Это маяк. Или приманка.

Подъем занял несколько часов. Солнце жгло немилосердно. Артем сорвался один раз, и только цепкая рука Марка спасла его от падения в пропасть. В тот момент, вися над пустотой, он увидел в глазах отельера не просто спасение, а мгновенную, холодную калькуляцию: «А стоит ли?». Его вытащили. Без слов.

На вершине их ждала не антенна и не передатчик. Там, в идеально круглой каменной чаше, наполненной дождевой водой, лежал предмет. Зеркало. Небольшое, в оправе из черного дерева, странно не тронутое влагой и временем.

Павел, увидев его, побледнел как полотно.

– Нет, – прошептал он. – Только не это.

– Что это? – Артем потянулся было к зеркалу.

– Не трогай! – крикнул Павел, но было поздно.

Как только пальцы Артема коснулись холодной деревянной оправы, мир вокруг поплыл. Звуки острова – шум ветра, крики птиц – стихли, заменяясь нарастающим гулом в ушах. И перед его внутренним взором, четче любой реальности, возникла картина.

Он не в своем офисе. Он в убогом кабинетике, пахнущем плесенью и отчаянием. Перед ним – мужчина лет пятидесяти, с честным, усталым лицом рабочего. Николай. Владелец небольшого завода по производству компонентов. Он умоляет: «Артем Викторович, дайте еще месяц. Мы найдем инвестора, мы выполним контракт…» А сам Артем, в своем идеальном костюме, откинувшись в кресле, смотрит в окно на летящий самолет. Его голос звучит холодно и ровно: «Николай Ильич, бизнес – это не благотворительность. Ваши акции уже не стоят той бумаги, на которой напечатаны. Мы выкупаем ваш долг. Завтра завод будет принадлежать холдингу «Гордеев и партнеры». А вам советую подумать о пенсии». Он видит, как гаснут глаза Николая. Видит, как тот, ссутулившись, выходит из кабинета. А через неделю приходит смс от помощника: «Тот самый Николай покончил с собой. В гараже. Неприятность, но юридически мы чисты». И он, Артем, удаляет смс, заказывает кофе и думает о предстоящем свидании с начинающей балериной.

Боль, жгучая и физическая, ударила в грудь. Артем отдернул руку от зеркала, как от огня, и отшатнулся, едва не сорвавшись со скалы. Он тяжело дышал. Его тошнило.

– Что это было? – выдохнул он.

– Исповедь, – мрачно сказал Марк. Он стоял в стороне, не глядя на зеркало. – Оно показывает. Самый тяжелый камень на твоей душе. То, что ты стараешься забыть. Павел, хочешь поделиться, что тебе показало его величество Зеркальце?

Павел сидел на камнях, сжав голову руками.

– Я был архитектором-реставратором, – начал он монотонно, глядя в пустоту. – Мне доверили восстановление старой усадьбы под Петербургом. Деревянные перекрытия, уникальная резьба… Я знал, что они сгнили. Надо было ставить подпорки, менять балки. Но владелец торопил, хотел устроить там свадьбу дочери. А я… я был молод, амбициозен, взял еще три объекта. Плюнул на предписания. Решил, что выдержит. Во время банкета… рухнула галерея. Погибла девушка. Служанка. Ей было семнадцать. Меня оправдали – официально виноват был подрядчик по дереву. Но я-то знал. Я знал.

Наступила тяжелая тишина.

– А ты, Марк? – тихо спросил Артем.

Марк обернулся. В его глазах была не боль, а холодная, черная ярость.

– Я строил отель в Сочи. На моем пути стоял старик, владелец крохотной чайной с видом на море. Он отказывался продавать клочок земли, который был мне нужен для подъездной дороги. Его дочь, юристка, все портила бумагами. Однажды ночью чайная… сгорела. Случайно. Пожарные нашли следы бензина. Но доказательств ни на кого не было. Старик после этого слег и умер. Дочь уехала. Я получил землю. И свой отель. – Он бросил камень в чашу с зеркалом. Вода плеснулась, но зеркало осталось лежать нетронутым. – И знаете что? Я ни о чем не жалею. Это война. Война за место под солнцем. А на войне бывают потери.

Артем смотрел на него с ужасом и пониманием. Они были разными. Павел – сломленный виной. Он сам, Артем, – циник, лишь на мгновение приоткрывший дверь в свою совесть. А Марк… Марк был монстром, вылепленным из алчности и самомнения. И остров, казалось, знал это.

Зеркало в чаше вдруг вспыхнуло серебристым светом. Из его глубины, искаженно, как в кривом зеркале, проступило лицо. Женское. Но не Лики, не Алисы, не Веры. Другое. Старше. С глазами полными нечеловеческой скорби и бесконечной мудрости. Губы не шевельнулись, но голос прозвучал у них в головах, тихий и неумолимый:

«Первый круг пройден. Вы увидели свои маски. Теперь увидите маски друг друга. Чтобы выжить здесь, вам нужна, правда, или смерть. Спускайтесь. На берегу вас ждет следующее испытание. И новый гость».

Свет погас. Зеркало стало просто куском стекла. Но приказ был ясен.

Глава 6

Новый гость оказался не мужчиной.

Когда они, израненные и подавленные, вернулись к берегу, у их импровизированного лагеря уже горел костер. У огня сидела женщина. Молодая, возможно, лет двадцати пяти. На ней была не деловая одежда, а прочные, но явно не островные штаны и флисовая кофта, порванная в нескольких местах. Ее лицо было бледным от шока, но в карих глазах горел огонек решимости. Рядом лежал рюкзак, из которого торчала антенна портативной рации.

Увидев их, она вскочила, в руке у нее засверкал мультитул (складной нож)

– Стойте! Кто вы? Где это, черт возьми, мы?

Они остановились, ошеломленные. Женщина. На острове.

– Мы… такие же потерпевшие, как и вы, – осторожно сказал Павел, поднимая руки в успокаивающем жесте. – Меня зовут Павел. Это Артем и Марк. А вас?