Пётр Фарфудинов – Эхо старого города (страница 5)
Даниил уже не слушал. Он бежал к машине, а в голове пульсировала одна мысль:
Он послал ей мысль со всей силой, на которую был способен. Крик. Мольбу. Предупреждение.
И через секунду почувствовал ответ – испуг, замешательство, а потом холодную решимость.
Даниил вдавил педаль газа в пол, вылетая со двора. Серый «Фольксваген» взвизгнул покрышками и исчез в потоке машин, несущихся к центру.
Глава 5. Алиса. Пятницкая, 23. Квартира 12. Суббота, 14-е. Утро.
Алисе снился сон.
Она стояла посреди огромного зала, стены которого были сложены из прозрачного стекла. За стенами проплывали облака, а внизу, далеко-далеко, мерцал огнями ночной город. Она была не одна – рядом, почти касаясь плечом, стоял ОН. Тот, чье лицо она видела в разбитой витрине.
– Где мы? – спросила Алиса.
– В Стеклянном городе, – ответил он. – Там, где хранится всё.
– Всё?
– Всё, что было, есть и будет. Каждая мысль, каждое чувство, каждая жизнь. Смотри.
Он указал рукой куда-то вниз, и Алиса увидела, что пол под их ногами тоже стеклянный, а под ним – миллиарды светящихся нитей, переплетающихся в немыслимые узоры.
– Это мы? – прошептала она, заметив две золотые нити, которые тянулись друг к другу сквозь хаос остальных.
– Это мы, – подтвердил он. – И мы почти встретились.
Он повернулся к ней, и Алиса впервые увидела его глаза вблизи – серые, с золотыми крапинками, усталые и бесконечно нежные.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Даниил. А тебя я знаю. Алиса.
– Откуда?
– Ты сама сказала. Во сне. Десять лет назад. Ты прошептала свое имя, когда тебе приснился кошмар, а я потянулся к тебе и забрал боль.
Алиса хотела ответить, но внезапно стекло под их ногами треснуло. Черная трещина побежала от центра к краям, и из нее полезли тени – бесформенные, тягучие, с горящими красными глазами.
– Они здесь, – сказал Даниил, заслоняя ее собой. – Просыпайся, Алиса. Просыпайся и беги. Они уже в твоем доме.
– Но я не хочу просыпаться! Я только нашла тебя!
– Ты найдешь меня снова. В реальности. А сейчас – ПРОСЫПАЙСЯ!!!
Алиса открыла глаза рывком, будто вынырнула из глубокой воды.
Сердце колотилось где-то в горле, простыня взмокла от пота. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в высокий лепной потолок и пытаясь понять, где сон, а где явь.
Сон. Это был сон. Но…
Она села на кровати и прислушалась. В квартире было тихо. Слишком тихо. Даже дождь за окном прекратился, и в этой ватной тишине было что-то неестественное, давящее.
И вдруг пришло оно. Мысль Даниила, ворвавшаяся в голову как сирена:
Алиса замерла. Она никогда не слышала его таким – испуганным, отчаянным, молящим. Даже когда десять лет назад он плакал от боли после гибели отца, в его эмоциях не было этого ледяного ужаса.
Связь оборвалась, оставив после себя гулкую пустоту и странное спокойствие. Он едет. Он будет здесь через… сколько? Алиса не знала, где он был, но чувствовала – далеко. Значит, нужно выиграть время.
Она спустила ноги с кровати и замерла, прислушиваясь. Тишина. Но теперь Алиса улавливала в ней посторонние ноты – легкое поскрипывание половиц в коридоре, почти незаметное движение воздуха.
Кто-то был в квартире.
Алиса медленно, стараясь не шуметь, встала. На ней была длинная футболка и тонкие пижамные штаны – не лучшая одежда для боя. Но выбора не было.
Она оглядела спальню. Старое трюмо с тремя зеркалами напротив кровати. Платяной шкаф с резными дверцами. Настенное зеркало в тяжелой дубовой раме.
Зеркала. Много зеркал.
И вдруг Алиса вспомнила бабушкины слова: «Зеркала – наши помощники. Они помнят всё. И они умеют защищать».
Она нащупала на шее кулон с осколком Венецианского зеркала. Стекло было теплым, почти горячим. Оно чувствовало опасность.
Алиса подошла к трюмо и посмотрела в центральное зеркало. Оттуда на нее глянула она сама – растрепанная, бледная, с расширенными зрачками. Но за ее спиной, в отражении, мелькнула тень.
Алиса резко обернулась. Никого.
Она снова посмотрела в зеркало. Тень была там. Она стояла прямо за спиной Алисы, но в реальности ее не было. Только в отражении.
– Бабушка? – прошептала Алиса.
Тень в зеркале колыхнулась и начала обретать очертания. Это была не бабушка. Это было нечто бесформенное, черное, с двумя алыми точками вместо глаз.
И оно улыбалось.
– Здравствуй, Ключик, – прошелестел голос прямо в голове. – Мы ждали тебя. Триста лет ждали.
Алиса отшатнулась от зеркала, но споткнулась о край ковра и упала на пол. Тень в зеркале засмеялась – беззвучно, но от этого смеха стыла кровь.
– Глупая девочка. Ты думаешь, стекло защитит тебя? Стекло – наша стихия. Мы родились в нем. Мы питаемся им. И мы уже здесь.
В ту же секунду все зеркала в спальне ожили. Из каждого – из трюмо, из настенного, даже из маленького карманного зеркальца на туалетном столике – полезли тени. Они сочились сквозь стекло, как черный дым, и начинали обретать форму – человеческую, но искаженную, с неестественно длинными конечностями и пустыми глазницами.
Алиса вжалась спиной в стену, не в силах отвести взгляд от этого кошмара. Тени заполняли комнату, их становилось всё больше. Они тянули к ней руки – черные, когтистые, с длинными пальцами.
– Не трогайте меня! – закричала Алиса.
И вдруг кулон на ее шее вспыхнул ослепительным белым светом.
Свет ударил во все стороны, и тени отшатнулись, зашипев, как змеи. Те, что уже почти выбрались из зеркал, втянулись обратно. Те, что успели материализоваться, замерли, прикрывая лица руками.
– Ах ты маленькая дрянь, – прошипела главная тень, та, что была в трюмо. – Думаешь, осколок спасет тебя? Это только раззадорит нас.
Алиса смотрела на кулон. Он горел ровным, спокойным светом, от которого по комнате разбегались золотистые блики. Бабушкин подарок. Бабушкина защита.
И тут она вспомнила письмо:
Она поднесла кулон к глазам и посмотрела сквозь осколок на ближайшее зеркало.
Мир изменился.
Она видела не просто отражение – она видела структуру. Тончайшие нити силы, пронизывающие стекло. Видела, как тени вплетены в эти нити, как они питаются магией, накопленной зеркалами за десятилетия. И видела, где эти нити можно оборвать.