Пётр Фарфудинов – Барсик и Семь Ветров Королевства (страница 4)

– Это короед постарался, – шепнула Василиса, показывая на дыры. – Тот самый предатель. Он точит деревья изнутри, чтобы они падали. Шершни – это только армия, а короед – диверсант.

– Ненавижу жуков, – буркнул Барсик, вспоминая, как однажды в миску с молоком заполз майский жук и пришлось выливать всё ведро.

Наконец они вышли к фонтану. Когда-то это было, видимо, красивое место. Посреди круглой площадки стояла каменная чаша, из которой раньше била вода. Теперь чаша была сухой, а вместо воды в ней копошилась целая армия шершней. Они сидели на бортиках, чистили усики, перебирали лапками какие-то припасы. А над чашей, на толстой ветви старого клёна, висело само гнездо. Оно было огромным, размером с тыкву, и походило на бумажный шар грязно-серого цвета. Вокруг него кружили часовые.

– Это и есть штаб, – прошептала Василиса. – Видите вход? Снизу, тёмное пятно. Туда надо залепить смолу. Если залепить – они не выйдут. А без подкрепления те, кто в саду, запаникуют и улетят.

– А эльфы? – спросил Барсик. – Они же в Главном Дереве сидят. Как мы к ним попадём?

– Сначала нейтрализуем армию, – отрезала Василиса. – Эльфы подождут. Ещё немного, ещё час – они продержатся. А если мы сейчас сунемся к ним, шершни нас заметят и всё, конец.

Барсик кивнул. План был логичным, но от этого не менее страшным.

– Я пошла, – сказала Василиса. – Как только я начну шуметь у входа в сад, они повернутся туда. Тогда ваш выход. Ждите моего сигнала.

– А какой сигнал? – не понял Барсик.

Но Василиса уже исчезла в траве. Исчезла так бесшумно, словно её и не было. Барсик остался один. Сердце его колотилось где-то в горле. Он сидел под кустом крыжовника (тоже дикого и колючего) и смотрел на жужжащее чудовище на дереве.

Прошло пять минут. Десять. Барсик начал замерзать, хотя было тепло. От страха, наверное. Он уже подумал, что Василису поймали и съели, как вдруг со стороны входа в сад раздался дикий грохот. Кто-то бил в пустое ведро, орал дурным голосом и свистел в свистульку.

Шершни у фонтана встрепенулись. Несколько десятков тварей сорвались с места и полетели на шум. Часовые у гнезда тоже заволновались, закружили вокруг входа тревожнее.

– Сейчас или никогда, – сказал себе Барсик.

Он вылез из-под куста. Лапы его дрожали, но он заставил себя двигаться. Подбежал к клёну. Кора была шершавой, цепкой. То, что надо для кота. Он вонзил когти в дерево и полез вверх.

Никогда в жизни Барсик не лазал так быстро. Даже когда за ним гнался соседский пёс, он не проявлял такой прыти. Страх придавал сил. Он лез, не глядя вниз, только вверх, к этому серому шару.

Вот он уже на уровне гнезда. Вход был прямо перед ним – тёмное отверстие, из которого доносилось зловонное дыхание сотен насекомых. Барсик, болтая задними лапами в воздухе (передними он держался за ветку), достал рогатку, зарядил смоляным шариком… и понял, что одной лапой целиться неудобно.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – зашептал он, пытаясь удержаться на ветке.

В этот момент из гнезда высунулась голова шершня-охранника. Его усики шевельнулись, уставились прямо на Барсика. Шершень открыл жало и противно зашипел.

– Кис-кис-кис! – от неожиданности заорал Барсик то, что всегда кричал дворовым котам, и, не целясь, выстрелил из рогатки.

Шарик попал шершню прямо в раскрытую пасть. Насекомое забилось, зажужжало, но челюсти его мгновенно склеились. Оно попыталось взлететь, но смола уже схватилась, и шершень, потеряв равновесие, кубарем покатился вниз, ломая ветки.

– Ага! – обрадовался Барсик, забыв об осторожности. – Получил, гад полосатый!

Он лихорадочно принялся швырять шарики в леток. Один шарик – плюх, вход наполовину залеплен. Второй – ещё пара шершней пытаются выбраться и вязнут прямо в смоле. Третий шарик – последний. Барсик швырнул его с такой силой, что шарик заткнул дыру окончательно, приклеив к ней ещё пару усиков и лапок неудачливых защитников.

Внутри гнезда поднялся невообразимый гул. Шершни бились о стенки изнутри, но выйти не могли. Те, что были снаружи, заметались в панике. Они пытались прогрызть смолу, но только вязли сами.

Барсик, трясущийся, но безумно довольный собой, кое-как спустился вниз. Лапы его не слушались, и последние полметра он просто рухнул в вишнёвую кашу.

Прибежала запыхавшаяся Василиса. Очки её съехали набок, из саквояжа торчало то самое ведро, которым она гремела.

– Молодец! – выдохнула она, хватая Барсика за загривок и таща в кусты. – Быстрей, пока остальные не вернулись! Ты заклеил?

– А то! – гордо ответил Барсик, пытаясь отдышаться. – Я им там такой заслон поставил – век не откроют.

– Тогда бежим к эльфам! Пока шершни в сарае не поняли, что штаб погиб!

Они рванули через сад. Теперь жужжание звучало иначе – в нём слышались паника и хаос. Несколько шершней налетали на них, но это были одиночки, дезориентированные и испуганные. Барсик отмахивался от них лапами, а одного даже прихлопнул, как муху (правда, потом долго тряс лапой – больно, панцирь-то твёрдый).

Главное Дерево приближалось. Теперь Барсик видел его отчётливо. Внизу, в корнях, была маленькая дверца, точь-в-точь похожая на ту, через которую он попал в королевство. Только эта была не из дерева, а из вишнёвой коры, с ручкой в виде цветка.

Вокруг дверцы суетился какой-то крупный жук. Он буравил кору длинным острым носом и что-то бормотал себе под нос.

– Короед! – зашипела Василиса. – Это он! Предатель!

Жук и впрямь был отвратительным. Буро-чёрный, лоснящийся, с кривыми лапами и злыми маленькими глазками. Он точил дерево с таким остервенением, что щепки летели во все стороны.

– А ну, отойди от двери! – заорал Барсик, выскакивая из кустов.

Он сам не ожидал от себя такой храбрости. Видимо, победа над шершнями вскружила ему голову.

Короед обернулся. Увидел кота и презрительно скривился.

– Тебе чего, рыжий? – проскрипел он противным голосом. – Иди, отсюда, не мешай работать. Я тут важное дело делаю по приказу самого Крысиуса Первого!

– А я по приказу самого Барсика Первого! – выпалил кот. – А ну, брысь от двери, а то я из тебя котлету сделаю!

Короед засмеялся. Смех у него был скрипучий, как пила.

– Котлету? Да ты меня даже не укусишь – панцирь не прокусишь. А ну, брысь, сказал!

И он двинулся на Барсика, угрожающе щёлкая жвалами. Барсик попятился. Жук был большим, почти с него ростом, и явно не боялся.

– Барсик! Рогатка! – крикнула из кустов Василиса.

Барсик схватился за пазуху… и похолодел. Рогатки не было. Он её обронил, когда падал с дерева!

– Потерял… – прошептал он.

Короед захохотал громче.

– Всё, рыжий, конец тебе! Сейчас я тебя так укушу, что век чесаться будешь!

И тут дверца в дереве приоткрылась. Тоненькая ручка, почти прозрачная, с длинными пальчиками, высунулась наружу и плеснула чем-то прямо в морду жуку.

Короед взвизгнул и отскочил. По его голове текла густая, липкая, янтарная жидкость.

– Смола! – завопила Василиса. – Чистейшая вишнёвая смола!

Жук пытался стереть её лапами, но только размазывал. Смола затекала ему в глаза, в рот, в дыхальца. Он захрипел, закашлялся и, потеряв ориентацию, слепо бросился бежать, налетая на деревья и кусты, пока не скрылся в темноте сада.

Дверца распахнулась шире. На пороге стояла девочка. Она была ростом чуть выше Василисы, с золотистыми волосами, в которые были вплетены вишнёвые веточки, и огромными зелёными глазами. Одета она была в платье из лепестков, которое переливалось на свету.

– Спасибо, – сказала она тонким, как колокольчик, голоском. – Вы спасли нас.

– Ариша? – догадалась Василиса, вылезая из кустов.

– Да, это я, – улыбнулась девочка-эльф. – Староста Вишнёвого сада. Заходите скорее, пока шершни не опомнились. Нам нужно поговорить.

Барсик, всё ещё трясущийся после встречи с жуком, шагнул внутрь дерева. И ахнул.

Внутри Главное Дерево оказалось огромным. Это был целый зал, стены которого были отделаны вишнёвым деревом, а потолок терялся где-то в вышине. Везде горели маленькие светлячки в стеклянных колбочках. По стенам вились лестницы, ведущие на верхние этажи. И повсюду – повсюду были эльфы. Маленькие, красивые, с грустными глазами. Они жались друг к другу, обнимали детей и с надеждой смотрели на вошедших.

– Это Барсик, – представила кота Василиса. – Герой. Это он заклеил гнездо шершней смолой.

Эльфы зашептались, заахали. Ариша подошла к Барсику и поклонилась ему в пояс.

– Великий кот, – сказала она серьёзно. – Ты спас наш сад. Если бы не ты, мы бы погибли. Шершни уже третью неделю терзают нас. Мы не можем выйти, еда на исходе, вода кончается. А теперь, благодаря тебе, у нас есть надежда.

Барсик засмущался. Он не привык к таким почестям. Обычно его хвалили только за то, что он не нагадил в тапки.

– Да ладно, – пробурчал он, отводя глаза. – Пустяки. Я этих шершней… я их… в общем, они сами виноваты. Нечего эльфов обижать.

Ариша улыбнулась, и от её улыбки в зале стало светлее.

– Ты скромный герой, – сказала она. – Такие ценятся больше всего. Оставайся у нас. Мы дадим тебе лучшую комнату, будем кормить вишнёвым мёдом и поить росой. Ты заслужил отдых.

Барсик уже открыл рот, чтобы согласиться (отдых он любил больше всего на свете), но Василиса ткнула его в бок острым локотком.

– Мы не можем, – сказала мышь. – Мы идём к Филину Фаддею. Нам нужно узнать про Пятый Ветер и спасти королевство.