Пётр Бем – Нескучный муж (страница 3)
Начальник смотрел на него спокойным взглядом, и лишь его толстые розовые щёки подрагивали от потряхивания невидимой Фоме под разделившим их столом ноги.
– Где хотите, – ответил он без малейшей тени неловкости на лице.
– Хоть на Луне! – хихикнули подчинённые.
– А что, на Луне квартиры есть? – спросил Фома.
– А ты слетай да узнай! – хихикнули подчинённые.
– Видно, и дальше в гробу спать придётся, – пробормотал Фома себе под нос.
В гробу теплее, чем на голой земле, – пояснил начальник. – У нас очередники ждут, и ничего! А у тебя хоть такая жилплощадь, да есть.
У Фомы сдали нервы.
– Я на вас жалобу напишу в правительство! Я такой же человек, как и вы, и также хочу жить по-человечески!..
Начальник жилотдела, с вытаращенными глазами, несколько минут сидел без движения, затем взял ручку и выписал ордер на проживание в общежитии.
.....
Не прошло и часа, как Фома уже стоял перед комендантом общежития. Представил ордер по всей форме. Печать и подписи налицо.
Комендант, взглянув на ордер, на Фому, затем опять на ордер, буркнул:
– Могу дать две комнаты.
– Да куда нам две?.. Нам одной хватит, – взбодрился Фома.
– В одной комнате семье проживать не положено. Только в двух… – пояснил комендант.
«Вот, жена обрадуется, – подумал Фома. – Две комнаты…»
Комендант повёл Фому смотреть комнаты.
На первом этаже подошли к двери под номером 13, комендант ключом ковырнул в замочной скважине, открыл дверь и вежливо попросил Фому войти первым.
– Это твоя комната, – сказал комендант. – А вторая – жены.
Фома повертел головой.
– А где вторая?.. – спросил он.
– На третьем этаже, – ответил комендант, улыбаясь.
– Поиздеваться решили?! – не выдержал Фома, догадавшись, откуда дует ветер.
– Да бог с тобой! – сказал комендант, всё так же улыбаясь. – У нас не семейное общежитие, и потому совместное проживание мужчин и женщин запрещается. Вот тебе ключ от второй комнаты, и живите счастливо!
.....
Ночами Фома писал письма в правительство, а утрами поднимался на третий этаж, завтракал у жены и уходил на работу.
Так продолжалось год, а на второй явился почтальон и вручил письмо.
Фома в очередной раз пришёл в жилотдел. Все были на своих местах, будто ждали. Он вынул письмо из кармана и положил на стол. Начальник опустил голову и закряхтел: «Кхы, кхо, кху…» – и так далее. Затем последовала тишина – минуты три, а может, дольше… Никто же не смотрел на часы.
Очнувшись, начальник поднялся со стула, подошёл к Фоме и заговорил:
– Нехорошо, Фома, поступаешь. Нехорошо. Мы о тебе переживаем, сутками головы ломаем, думаем, где взять лишний квадратный метр, чтобы твоя семья жила и ни в чём не нуждалась. Ты, конечно, будешь удивлён, но твой вопрос уже решён. Заглянув в далёкое будущее, посовещавшись и придя к единому мнению, наш жилотдел решил вручить тебе ордер на получение трёхкомнатной квартиры, – и вручили.
Фома, поблагодарил и поспешно удалился.
.....
Чтобы время даром не терять, семейная пара отправилась посмотреть на свою просторную жилплощадь. Нашли улицу, а затем и квартиру, которая, как и комната в общежитии, была под номером 13. Но Фому не это волновало. Он стоял и подсчитывал затраты, которые понесёт их семейный бюджет на ремонтно-строительно-капитально-восстановительные работы.
«Пусть будет так! – подумал Фома. – Не лучший, но и не худший вариант».
История пятая. Смерть и воскрешение Фомы
Водитель копался под капотом своего железного «коня» и думал: «Навязали не вовремя… Мне в мастерскую ехать, а в кузове гроб стоит. Дома разгрузить? Жена не разрешит. Что же делать?..»
Сзади кто-то негромко спросил:
– Василий, ты скоро поедешь?
Водитель обернулся: спрашивал Фома.
– Подбросить, что ли?
– Да.
– Сейчас… – Василий опять уткнулся в мотор. – Свечи замучили… – поскоблил, протёр, продул и вкрутил опять.
Фома стоял и смотрел ему в спину.
– Готово, – сказал водитель, закрывая капот. – Залазь. Поехали.
Пока ехали по дороге, не общались. Машина время от времени вздрагивала. Василий крутил баранку и ворчал: «Старый тарантас! Давно пора списать и на автокладбище отправить! Ты гляди!..»
Фома сидел с ним рядом и безучастно смотрел вперёд.
Когда они подъехали к дому Фомы, Василий неожиданно спросил:
– Фома, можно я у тебя гроб оставлю? А то мне холодильник надо увезти в ремонт. Завтра на обратном пути и гроб и тебя заберу. Выручай, дружище!
– А чего не выручить-то, места хватает, – отозвался Фома.
Водитель включил заднюю передачу и подрулил к дверям дома. Сняли с кузова гроб и занесли в дом.
Василий поблагодарил Фому, сел в машину и поехал.
Едет он и вдруг видит: навстречу ему по обочине дороги идёт жена Фомы. «Есть повод пошутить», – подумал он. Остановился, приоткрыл дверь, подозвал её и сообщил:
– Валя, как не скорбно, а сказать тебе должен. Горе у тебя, понимаешь! Но ты не переживай, в твоём доме гроб всего одну ночь постоит, а утром я его с Фомой…
Не дав Василию договорить, Валя схватилась обеими руками за голову, рванула с места и, разливаясь в бурных рыданиях, скрылась из вида.
«Неудачная шутка!» – подумал водитель. Хлопнул дверью и поехал дальше.
.....
На фарфоровых тарелках лежала тонкими ломтиками нарезанная колбаса. На цветной доске – сыр, и в трёхлитровой банке – солёные огурцы. Меж тарелками стояла бутылка с водкой. Все эти предметы помещались на маленьком столике уютной кухни. За столом на табуретке со стаканом в руках сидел Фома и снимал стресс после тяжёлого погребального дня.
Изрядно охмелев, он пошёл прилечь на кровать, но запнулся о гроб, упал в него и уснул.
Прибежала зарёванная жена. Видит – стоит гроб, а в нём – Фома. Постояла она над мужем в глубокой печали и побежала оповещать соседей.
Собрались добрые люди. С пола подняли гроб с Фомой и взгромоздили на табуретки. Усопшему на лоб положили траурную ленту, на груди сомкнули руки, между пальцами вставили зажжённую свечу и со скорбными лицами сели с ним рядом.
Валя не выдержала и сквозь слёзы запричитала:
– На кого ты меня оставил! Да как же я без тебя жить-то буду! Ах, коли бы не пил, цены бы тебе не было. Прости ты меня окаянную! Наперёд бы знала, что помрёшь, я бы пылинки с тебя сдувала и нехороших слов тебе не говорила. Ну и пусть, что пьющий, грех-то не великий. А у кого мужья непьющие?! Ну, у моей подружки Людки! Так разве он мужик?! Гвоздя в стену забить не может…
Свеча догорала, и Фома сквозь сон начал ощущать жжение между пальцами и слышать плач своей жены. Ничего не понимая, он приоткрыл глаза, и его взору представилось необыкновенное зрелище: он присутствует на своих похоронах. Фома тут же закрыл глаза и стал размышлять над тем, что происходит.
Свеча всё сильней жалила пальцы и мешала быть мёртвым. От боли Фома готов был уже зареветь и стать живым, как вдруг Прохор, словно читая его мысли, из пальцев изъял догорающую свечу и вставил свежую.