Пётр Алёшкин – Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том второй (страница 46)

14 октября 1920 г. постановлением ЦК РКП (б) начался процесс формирования национально-территориальной автономии на бурятских землях, завершившийся образованием автономной Бурят-Монгольской советской республики в мае 1923 г. Данный процесс сопровождался назначением на руководящие должности различного уровня представителей бурятской национальности, признанием аймачных и хошунных органов национального самоуправления, а также амнистированием бурят – участников антисоветской борьбы. Это позволило отделить массы бурятского населения от совместной борьбы с сибирским крестьянством, недовольным политикой военного коммунизма, против Советской власти.

Один из лидеров бурятского движения Э.-Д. Ринчино (в период борьбы с белыми – руководитель партизан в Хоринском аймаке) в докладе в адрес руководителей Советского государства «Инородческий вопрос в Сибири» просил центральную и сибирскую власти урегулировать крестьянско-инородческие отношения, изъяв из компетенции местных учреждений и органов (губернских и областных) «вопросы и дела, касающиеся инородческих земель в смысле их полного отчуждения и национального самоопределения инородческих народов Сибири», предлагалось передать все дела в ведение центральной власти. Примечательно, что в указанном докладе антисоветские выступления сибирских крестьян определялись как «массовое явление, имеющее своим основанием недостаток революционного самосознания и патриотизма крестьянских масс и узость их политико-государственного мировоззрения». По оценке автора доклада, вмешательство центра в упорядочение отношений бурят с крестьянами дало бы государству «широкую и вполне честную массовую базу в лице сибирских инородческих народностей, которые… могут дать сильную опорную базу советской власти»[317].

В Горном Алтае движущей силой вооруженной борьбы с Советской властью были алтайцы. Именно «калмыки», как их называли в оперативных советских сводках, составляли основное ядро повстанческого отряда А. П. Кайгородова, контролировавшего основную часть Горного Алтая. В марте 1918 г. повстанцами была предпринята неудавшаяся попытка по созданию национального государства Ойрот. Активным участником этой акции являлся Кайгородов – сын крестьянина—переселенца из волостного села Катанда Уймонского аймака Каракорумского уезда Алтайской губернии, участник Первой мировой войны, прапорщик и полный Георгиевский кавалер.

В феврале 1922 г. предложение Алтайского губисполкома в адрес Сиббюро РКП (б) положило начало агитационной кампании за созыв съезда инородцев Горного Алтая с целью создания автономной области. Советская власть объявила амнистию алтайцам – участникам антисоветского повстанческого движения. На заседании Наркомнаца при Сибревкоме 13 апреля 1922 г. было принято решение о постановке перед центральной властью вопроса, связанного с выделением «южных туземцев Сибири». В данный период в организации карательной политики Советского государства в отношении повстанческого движения на Алтае проявилась примечательная особенность. Решение Алтайского губкома РКП (б) от 6 февраля 1922 г. о карательной политике в Горном Алтае, с одной стороны, требовало «выносить самые суровые приговоры», с другой – «в связи с усилением агитации по созыву съезда инородцев Алтая» предлагалось «вести по отношению к инородческому населению… сугубо осторожную карательную политику». На практике указание губкома выполнялось следующим образом: если русские крестьяне, с оружием в руках боровшиеся с Советской властью, подлежали уничтожению, то алтайские инородцы, как правило, избегали подобной участи. Создание национально-территориальной автономии – Ойротского (позднее Алтайского) края – позволило в сентябре 1922 г. в основном ликвидировать повстанческое движение на Алтае, выраженное в массовом антикоммунистическом движении инородческого населения[318].

До образования автономии якутов Советская власть практически не контролировала обширные территории, заселенные этим сибирским народом. Массы якутского населения были настроены враждебно в отношении власти из-за недовольства политикой военного коммунизма. Осенью 1921 г. началось массовое антисоветское восстание якутов. Полгода Советская власть существовала лишь в Якутске и двух населенных пунктах. Наряду с бедственным материальным положением населения, вызванным политикой военного коммунизма, национальный вопрос являлся важнейшей причиной восстания. Решение вопроса о создании якутской автономии, обсуждавшегося Сиббюро ЦК РКП (б) еще 28 апреля 1921 г., затянулось надолго. Образование Якутской автономной советской республики в апреле 1922 г. позволило ликвидировать основные очаги восстания[319].

Таким образом, разрешение земельного и национального вопросов, отвечавшее ожиданиям сибирских народов, оформленное в виде признания автономного статуса крупных этнических групп, способствовало предотвращению, а затем ликвидации повстанческого движения на киргизских (казахских), бурятских, алтайских, якутских землях. Создание национально-государственных образований в Сибири, основанное на компромиссе большевистской власти с элитами крупных сибирских народов, позволило Советской власти укрепиться, обеспечить лояльность инородческого населения и в основном завершить гражданскую войну в Сибири к концу 1922 г.

Существенные особенности протестное движение имело на Северном Кавказе. Данный многонациональный и густонаселенный регион отличался своеобразием, связанным с этнической пестротой и глубоким влиянием ислама и исторических традиций в этом регионе. Особенностью региона являлась также историческая вражда терских казаков и горских народов. Сунженская линия казачьих станиц разъединяла Ингушетию на две части. Горско—казачья вражда определяла главное содержание социальных противоречий на Тереке. В 1918—1919 гг. большевики нашли в лице горцев активного союзника, с осени 1920 г. прежние союзники стали непримиримыми врагами, в результате чего значительная часть горского населения Северного Кавказа поддержала и приняла участие в восстании Н. Гоцинского в Нагорном Дагестане в сентябре 1920 г. – мае 1921 г. В чем причина подобной кардинальной трансформации взаимоотношений горцев с Советской властью? Сложная и запутанная ситуация на Северном Кавказе была далека от классической марксистской схемы. В тактике большевистской партии на Северном Кавказе проявился объективный учет реального соотношения сил, при необходимости – тактический отказ (там, где это ей было нужно) от строго классовой линии, приводивший к желаемым результатам. Отношения к национальным общественным группам строились не только по классовым признакам. Политика большевистской партии на Северном Кавказе продемонстрировала умелое манипулирование общественным сознанием с целью решения конкретной прагматической цели – привлечения на свою сторону национальностей, отличающихся глубокой религиозностью и консерватизмом. Причем роль религии и религиозных деятелей с точки зрения коммунистов не носила на Северном Кавказе однозначно негативную и враждебную оценку, характерную для ортодоксальной коммунистической доктрины.

Сложившаяся в большевистском руководстве оценка всего казачества как «сплошной контрреволюционной массы» обусловила ставку на поддержку горцев. II Терский областной съезд, проходивший с 16 февраля по 15 марта 1918 г., принял «Закон о социализации земли», сделав тем самым первый шаг к решению аграрного вопроса в пользу горцев. 22 мая 1918 г. III съезд народов Терека принял резолюцию, в которой наркому земледелия предлагалось «немедленно приступить к урегулированию чересполосицы путем переселения для уравнивания национальных границ применительно к закону о социализации земли». В этих целях переселению подлежали казачьи станицы Сунженская, Акки-Юртовская, Тарская и Фельдмаршальская. В результате этого акта ликвидировалась часть казачьей Сунженской линии.

С этого времени в лице вооруженных отрядов ингушей и чеченцев, часто возглавляемых духовными лицами, Советская власть получила самоотверженных защитников, выступавших за нее в критические моменты, в частности, во время Терского восстания казаков летом 1918 г. Горцы оказали поддержку власти во время попытки казаков захватить Владикавказ 6 августа. На съезде представителей аулов, проходившем в селе Базоркино, горцы заявили о своей готовности помочь Советской власти. К концу марта 1920 г. совместными действиями Красной Армии и горских партизан Северный Кавказ был освобожден от белых. Осетины, ингуши, кабардинцы, дагестанцы, балкарцы были проникнуты сознанием могущества новой власти и доверием к ней. Примечательно, что многие решения аулов в поддержку Советской власти принимались «согласно духу шариата и революции». В те дни Северо—Кавказский ревком заверял дагестанцев: «Религию, нравы, ваши обычаи, весь внутренний уклад горцев советская власть оставляет в полной неприкосновенности и сделает все к тому, чтобы горцы Северного Кавказа стали истинно свободными в своем национальном развитии и самоопределении»[320]. Ленин в телеграмме Реввоенсовету Кавказского фронта на имя Г. К. Орджоникидзе требовал: «Еще раз прошу действовать осторожно и обязательно проявлять максимум доброжелательности к мусульманам, особенно при вступлении в Дагестан. Всячески демонстрируйте и притом самым торжественным образом симпатии к мусульманам, их автономию, независимость и прочее. О ходе дела сообщайте точнее и чаще»[321].