Пётр Алёшкин – Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том второй (страница 23)

В указанном документе отмечалось, что распределение сил участков по территории должно производиться по следующим соображениям: с одной стороны, отдельные отряды не должны быть слабее бандитских шаек, а с другой стороны, эти отряды должны успевать своевременно в любое место своего участка. При наличии крупных шаек бандитов, незначительности сил советских войск и обширных участков эти два условия могли оказаться невыполнимыми. Поэтому вопрос распределения сил должен быть тщательно изучен и войска должны быть распределены не равномерно по всем участкам, а в зависимости от интенсивности бандитизма в том или другом районе. Если войсковые средства позволяли, то распределение сил основывалось на расчете времени, чтобы отряд успел к самому отдаленному месту участка. Если сил не хватало, результатов следовало достигать за счет форсирования в передвижении отрядов. В Инструкции говорилось, что отдельные отряды получают участки, в которых они отвечали за ликвидацию банд. Эти отряды не должны были дробиться, т.к. иначе отдельные их части могли быть поодиночке разбиты бандами. Эти отряды требовалось располагать сосредоточенно, по всему своему участку, от них требовалось тщательно организовывать разведку и связь, чтобы в любую минуту знать, где и что происходит на участке и чтобы немедленно атаковать банду, если таковая где-нибудь появится. Отряды должны были обязательно выставлять охраняющие части, служба охранения должна была нестись тщательно.

Такой представлена в указанной Инструкции организация военных действий при проведении оккупационного метода борьбы против повстанцев. Воинские части ориентировались на борьбу с действующими отрядами. Работа среди населения по недопущению возникновения бандитизма возлагалась на органы Советской власти, опирающиеся на гражданскую вооруженную силу – советскую милицию. Формирование милиции в восставших районах должно было проводиться в особом режиме: она ни в коем случае не должна состоять из местных уроженцев, должна быть укреплена коммунистами и надежным командным составом. Численность милиции в данных районах должна превышать установленные нормативы. Работа милиции, вместе с впечатлением от непоколебимой мощи Красной Армии, которое обязательно должно быть продемонстрировано крестьянам, по замыслу организаторов борьбы с повстанцами, создавали устойчивое, успокаивающее настроение, которое должно быть затем закреплено работой ревкомов. Для внушения уважения к силе Красной Армии требовалось проводить следующие меры: никогда не делать невыполнимых угроз; сделанные угрозы неуклонно до жестокости проводить в жизнь до конца; переселять в отдаленные края РСФСР семьи не сдающихся бандитов; имущество этих семей конфисковывать и распределять его между просоветски настроенными крестьянами, что внесет расслоение в крестьянство, и на это может опереться Советская власть; просоветски настроенные крестьяне должны прочно и надежно охраняться силами государства от покушений бандитов; их надо всячески втягивать в советскую работу, в организацию разведки против бандитов, что поставит между этими крестьянами и бандитизмом непреодолимую грань. Проведение тактики успокоения увеличит сторонников Советской власти среди крестьян, так как бандитизм разорителен для крестьянской массы. «Начальники и комиссары всех степеней должны твердо усвоить себе принятые методы борьбы с бандитизмом и согласовывать свои действия с общим духом инструкции»[115].

25 мая 1921 г. командарм М. Н. Тухачевский докладывал заместителю председателя Реввоенсовета Республики Э. М. Склянскому о подготовке к решительным действиям против повстанцев: «Месячный срок могу считать лишь начиная с 6 мая, когда вступил в командование. Сейчас заканчивается период подготовки и до сих пор меры по ликвидации банд носили лишь вспомогательный характер. Окончание подготовки задержали опоздание коммунистов, курсантов для лагерного сбора, 1897-го года для милиции и, наконец, различные организационные подготовительные мероприятия. Окончательно подготовка будет закончена к 1 июня. Советский аппарат довольно слабо укрепился, т.к. коммунисты прибыли более чем слабые. Подготовка ревкомов и их инструктирование в полном ходу. Прибывшие коммунисты поделены на армию, на милицию, на формирование ревкомов и на укрепление местных советских органов. Разведка работает плохо, дает не то, что нужно. Она проинструктирована, и дело налаживается. Усиливается агентурный аппарат особотдела. Дополнительные меры нужны следующие: необходимо достать срочно 7 500 человек 1897-го года рождения для милиции, … создать трехнедельный запас продовольствия и, кроме того, было бы желательно дополучить два-три бронепоезда и даже одну стрелковую бригаду. День окончания операций гораздо труднее определить, чем день окончания подготовки, однако наши действия будут настолько суровы, беспощадны и так методичны, что надо ожидать быстрых результатов. Командвойск Тухачевский»[116].

2 июня состоялось решающее столкновение 2-й армии Партизанской армии Тамбовского края в составе 4-го, 14-го, 16-го полков повстанцев и частей других полков (всего в бою у деревни Елани под командованием А. С. Антонова было до 2 000 сабель). Силы красноармейцев значительно превосходили повстанцев, кроме конницы в их состав входил бронеотряд. В результате сражения антоновцы были разбиты и рассеяны. Командарм докладывал в реввоенсовет: «В течение десяти дней неутомимого преследования бронеотряд, при содействии красной конницы, отбил у Антонова все пулеметы, весь обоз, положил на месте до 800 человек бандитов, еще более вывел из строя ранеными, рассеял остальных»[117].

Полномочная комиссия ВЦИК после этого сражения еще яростнее взялась за искоренение мятежного духа тамбовских крестьян. Был подписан второй, еще более жестокий по своей сути приказ №171 от 11 июня 1921 г. Примечательно само его название: «Приказ Полномочной комиссии ВЦИК о начале проведения репрессивных мер против отдельных бандитов и укрывающих их семей». В приказе говорилось: «…Дабы окончательно искоренить эсеро-бандитские корни и в дополнение к ранее отданным распоряжениям Полномочная комиссия ВЦИК приказывает: 1. Граждан, отказывающихся называть свое имя, расстреливать на месте без суда. 2. Селениям, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссии или райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае не сдачи оружия. 3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье. 4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество ее конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда. 5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда. 6. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать. 7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно. Председатель Полномочной комиссии ВЦИК Антонов-Овсеенко. Командующий войсками Тухачевский. Председатель губисполкома Лавров. Прочесть на сельских сходах»[118].

Представленные выше приказы по ликвидации бандитизма дополнились еще одним приказом дополнились еще одним приказом Тухачевского – №0016 12 июня 1921 г. о применении газового оружия: «Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей. Для немедленной очистки лесов приказываю: 1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми удушливыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось. 2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов. 3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ. 4. О принятых мерах донести. Командующий войсками Тухачевский. Наштавойск генштаба Какурин»[119]. Первоначально появление данного приказа воспринималось лишь как акт устрашения. Однако выявлены факты применения химического оружия. Столичная Комиссия по борьбе с бандитизмом приняла специальное постановление от 19 июня 1921 г., предписывающее «к газовым атакам прибегать с величайшей осторожностью». В таком указании не было бы нужды, если бы речь шла лишь об устрашающем приказе. Можно привести и прямые свидетельства: артобстрел «острова, что северо-западнее села Кипец» (Карай-Салтыковская волость): «выпущено 65 шрапнелей, 49 гранат и 59 химических»[120]. Донесение не сообщало ни повода, ни результатов этой стрельбы, проведенной 2 августа 1921 г.[121].

Приказы №130 и №171 выполнялись с особой жестокостью. В июне Центральная комиссия по борьбе с бандитизмом сочла необходимым, «хотя большинство банд в Тамбовской губернии разгромлено и кулачество убедилось в мощи Советской власти», выселить из губернии «всех лиц, замешанных в бандитизме, в том числе некоторых железнодорожников». Приведем сведения из общегубернской информационной сводки о борьбе с бандитизмом по данным уездных политкомиссий за июнь-июль 1921 г.: «С 19 по 25 июня включительно. Операции по приказу №130 проводились в 11 районах, 15 волостях с селами. Взято бандитов 728, арестовано заложников-одиночек – 1847, семей – 308. Конфисковано 68 хозяйств, условно конфисковано 62 хозяйства, сожжено 6 домов бандитов. Добровольно явилось: бандитов – 479, дезертиров – 3856, задержано дезертиров – 136. Из добровольно явившихся бандитов 21 явились после взятия семей в качестве заложников. Местное население, где уже проведена систематическая борьба с бандитизмом, частью определенно начинает поддерживать Советскую власть, частью выходит из-под влияния бандитизма. В волостях, где систематическая борьба не проведена, население поддерживает бандитов. Меры Советской власти по изъятию бандитов производят устрашающее действие, часть населения сочувствует, как могущим (т.е. мерам) привести к быстрому окончанию войны, тягостной для них. Отмечается малая помощь населения. В разных местах заключения на 21 июня 1921 года состояло: бандитов – 1094 (из них расстреляно 46, приговорено 83), заложников – 634, дезертиров – 956.