Пётр Алёшкин – Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том первый (страница 72)

«Вилочное восстание». В январе – марте 1920 г. в уездах Казанской, Уфимской, Самарской, Симбирской губерний прокатилась волна одного из самых мощных крестьянских восстаний на территории Советской России в годы Гражданской войны, названного современниками «вилочным» (вилы – оружие повстанцев), или «восстанием Черного Орла и земледельца» (так подписывались воззвания штаба повстанцев). В феврале—марте 1920 г. оно охватило территорию, где проживало около 3 млн крестьян. Армия восставших крестьян достигала 35 тыс. человек[671]. По масштабу, числу участников и ожесточенности его можно сравнить с антоновщиной. Так же, как и «чапанная война», «вилочное восстание» стало масштабным протестным явлением – реакцией крестьянства прифронтовой полосы районов Среднего Поволжья и Урала, освобожденных от власти Колчака летом 1919 г., против проводимой там с осени того же года продовольственной политики большевиков. Если в конце 1918 – начале 1919 г. основная тяжесть продразверстки легла на уезды Казанской, Симбирской и Самарской губерний, освобожденных от власти белых осенью 1918 г., то в конце 1919 г. эта участь постигла Уфимскую губернию, большинство населения которой составляли татары и башкиры. Продорганам удалось заготовить в Уфимской губернии из урожая 1919 г. 15 млн пудов зерна. В 1920 г. среди всех губерний и областей РСФСР она заняла второе место по количеству сданного государству хлеба.

Продразверстка была произведена без учета огромного урона, который понесли прифронтовые районы от военных действий, реквизиции рабочего и продуктивного скота белыми и красными войсками, убыли мужского населения в ходе мобилизаций. Основным средством выполнения продразверстки стали принуждение и насилие. Хлеб выгребался подчистую, без учета продовольственных нужд населения. Реальная угроза голода подтолкнула тысячи татар, башкир, русских, крестьян других национальностей Уфимской, Казанской и Самарской губерний на открытое массовое стихийное восстание. Огнем восстаний полыхал в Уфимской губернии Мензелинский уезд[672]: Антанивская, Старо—Кашировская, Новоспасская, Ерабашинская, Троицкая, Токмакская, Заинская, Языковская волости. В Казанской губернии – Чистопольский уезд: Кутелинская, Новомензелинская и Ярынская волости. В Самарской губернии – 2/3 Бугульминского уезда: Кичуйская, Черемшанская, Альметьевская, Старо—Сурпинская, Зайкаратайская, Новочесменская, Старо—Кувацская, Клявлинская, Иордоафронтьевская, Мордовокармальская, Темяшевская, Кустюминская, Честырлинская, Чемпалинская, Обдихеевская, Куакбашская, Черемшанская. В Мензелинском уезде повстанцы объявили мобилизацию от 18 до 50 лет[673].

«Вилочное восстание» было стихийным по своему характеру. Восставшие крестьяне стремились внести в него элементы организованности. В Заинске был создан центральный штаб «Черного Орла», координировавший действия повстанцев в населенных пунктах, охваченных восстанием, организовывались волостные и районные штабы, проводились мобилизации крестьян в «народную армию Черного Орла». Повстанцы объявляли мобилизацию в повстанческую армию от 18 до 50 лет. Основную массу повстанцев составляли татары и башкиры. Активное участие в восстании приняли крестьяне русских селений в его эпицентре, а также немецкие и латышские колонисты. «Вилочное восстание» показало глубину противоречий между крестьянством и Советской властью на почве продовольственной политики.

О том, как началось «вилочное восстание» в Мензелинском и Чистопольском уездах, доложил начальник особого отдела Запасной армии в своем докладе председателю ВЧК Ф. Э. Дзержинскому. В начале февраля 1920 г. в деревне Ялань Ерсубайкинской волости Мензелинского уезда Уфимской губернии уездным продотрядом производилась конфискация хлеба. Отбираемый у крестьян разнородный хлеб: рожь, овес, ячмень – продотрядники ссыпали на улице прямо в снег в одно место, что и возмутило крестьян и послужило поводом восстания. Восстание не носило организованный характер – это была просто разъяренная толпа, которая вооружилась, чем попало, набросилась на продотрядников и стала, избивая, гнать из своей деревни, сопровождая до следующих селений, которые присоединялись к восставшим. Из крестьянской среды выделялись руководители, восстание приобрело более организованный характер. Отдельные члены партии примкнули к повстанцам. Восставшие были плохо вооружены: вилы, колья, топоры, лопаты. Восстание в Чистопольском и Мензелинском уездах с помощью регулярных войск было ликвидировано[674]. Однако начальник особого отдела ошибался, докладывая Дзержинскому, что восстание «быстро ликвидировано». Регулярные войска погасили первую вспышку в двух уездах, рассеяли неорганизованную толпу крестьян. Через день, 9 февраля восстание охватило всю Уфимскую губернию и часть Казанской и Самарской губерний. Политбюро ЦК РКП (б) 17 февраля 1920 г. поручило Дзержинскому «самыми суровыми мерами ликвидировать кулацкое восстание в Мензелинском уезде»[675].

Местные руководители, как и в «чапанной войне», пытались снять с себя ответственность и найти виновников, организаторов восстания среди белогвардейцев и эсеров. Так, военно—революционный штаб Самарской губернии 17 февраля 1920 г. в самом начале восстания сообщил Ф. Э. Дзержинскому и начальнику войск ВОХР К. М. Валобуеву, что восстанием руководил штабс—капитан Шимановский – белогвардеец, именующий себя начальником штаба «Зеленой армии». Произвол продотрядов подменялся происками прежних помещиков, подбивавших крестьян на восстание, при этом фамилии помещиков информаторам назвать не удавалось. В сводках руководству сообщалось, что восстание вспыхнуло на продовольственной и национальной почве. Информация наверх искажала реальную картину: в частности, сообщалось, что русское население принимало участие в восстании неохотно, под угрозой[676]. Однако, например, в Белебеевском уезде Уфимской губернии восстание вспыхнуло вначале в волостях, где среди населения мусульман почти не было – Нагайбаковской и Бакалинской[677].

12 февраля восстание охватило практически все уезды Уфимской губернии, часть уездов Казанской и Самарской губерний. Председатель Казанского губисполкома И. И. Ходоровский 17 февраля 1920 г. направил Ленину телеграмму, в которой информировал о восстании: «В течение недели весь Чистопольский уезд, за исключением шести волостей, объят восстанием. Чистопольский уезд – кулацко—купецкий, здесь неиссякаемый источник брожения. Восстание началось в смежном Мензелинском уезде и перекатилось в Казанскую губернию. Лозунги: „Долой коммунистов и выкачку хлеба!“ К стихийному кулацко—крестьянскому бунту присоединились злостные дезертиры и кадры Всевобуча. По донесению из Чистополя, движение протекало так. Восточнее из центра повстанцев – Заинска Мензелинского уезда едут делегаты по ближайшим селам, собирают сходы, предлагают, иногда приказывают выступить против коммунистов. Эти села приветствуют таких делегатов, разгоняют сельсоветы, избивают коммунистов, выбирают военного коменданта и в свою очередь посылают делегатов в соседние села, и так далее. Военные коменданты имеют определенные инструкции своего центра, мобилизуют от 16 до 50 лет в народную армию, устанавливают связь между селами, волостями, собирают крестьян, многотысячная толпа, вооруженная в незначительном количестве винтовками, в большинстве дрекольями. Движение распространялось в течение недели вследствие отдаленности от Казани и отсутствия железнодорожного сообщения. Чистопольский карательный полк и продотряды оказались неспособными выдержать натиск повстанцев и разбежались. В результате повстанцы были вчера в 5 верстах от Чистополя»[678].

Настроения повстанцев отражали лозунги: «Да здравствует Советская власть!», «Да здравствует Красная Армия!», «Долой большевиков—угнетателей!», «Долой коммунистов—насильников крестьянства!»[679]. Руководители крестьянских отрядов собрались в Заинске Мензелинского уезда и избрали Центральный повстанческий штаб, который стал спешно организовывать «Армию Черного орла», а также выступил с обращениями и воззваниями к народу, к красноармейцам, призывая их поддержать восстание. Несколько крупных красноармейских частей поддержало повстанцев, перешло на их сторону. В своих воззваниях Центральный повстанческий штаб разъяснял свои цели: «Зачем мы восстали? Кто мы? Кто наши враги? Мы – многомиллионное крестьянство. Наши враги – коммунисты. Они пьют нашу кровь и угнетают нас, как рабов. Они отбирают наш последний кусок… Товарищи, братья и граждане, пожалейте наших сынов и братьев, которых бьют, как мух. Они умирают от голода и болезни, как скотина. Избавимся от этого ужаса. Восстанем как один. И снимем коммунистическую петлю… Долой коммунистов. Долой гражданскую войну. Только выборные от всего народа в этом собрании установят порядок»[680]. В Обращении штаба «Черного Орла» к гражданам от 3 марта 1920 г. содержался призыв к борьбе с коммунистической властью: «Граждане! Помните, что настал исторический момент, который требует от Вас, чтобы все вы – мужчины, женщины и дети объединились как один человек за одного и один за всех. Если в этом будет необходимость для спасения народа от рабства коммунистов. Одна такая решимость Ваша уже победит врага, так как все они знают, что нет такой силы, которая могла бы противостоять могучему размаху трудового крестьянства под знаменем Черного Орла… мусульман и русских, и других народностей, и веру в Бога… Да здравствует знамя Черного Орла! Да здравствует народное правительство, избранное тайным и равным для всех голосованием! Да здравствует Российская Федеративная Республика (самоопределение народностей)![681]