ПТСР TEAM – ПТСР team. Пехота бессмертна-2 (страница 3)
Почему-то на эти вопросы только я отвечал правильно, что меня тоже очень удивляло и даже уже напрягало. С капитаном ФСИН было примерно понятно: это другая структура, а вот почему бывший представитель МО не может ответить – было непонятно совсем.
В итоге я был назначен командиром учебного взвода – и на мои плечи легла боевая подготовка людей, которые уже участвовали в конфликтах, причём не в одном.
В тот момент я не понимал смысла боевой подготовки тех, кто уже много воевал.
80% находившихся там уже участвовали с 14-го года в конфликте в Донбассе, а также были в командировках в Сирии и Ливии.
Тем не менее я, и Туман, и Рим были допущены к пребыванию в лагере, потому что по документам и личным качествам мы подходили под требования Конторы. Как и большая часть тех, кто приехал с нами.
А вот Лука и его напарники проверку не прошли из-за недостатка документов и вскрывшихся проблем с законом. А ведь они уже даже распределили между собой должности в новом «подразделении», о котором всем рассказывали. Лука мне в тот момент сказал, мол, «ну ладно, давай ты ПОКА побудешь за старшего, и посмотрим, как ты себя покажешь: может быть, будешь моим заместителем на территории СВО».
В процессе всех этих выяснений я познакомился с прекрасным человеком с позывным Кази. Харизматичный весёлый одноглазый пират. Который с самого начала относился ко мне с большой теплотой.
Кази был начальником штаба лагеря и занимался контрактованием и всякой бумажной работой. Он повёл меня познакомиться с местными представителями вооружённых сил, которые нам должны были выдавать вооружение, и посвятил в разные организационные вопросы.
Наутро второго дня нам показали расположение стрелкового полигона, на который я как старший должен был сопроводить людей.
Получив вооружение и по два магазина (это было моё первое в жизни столкновение с автоматом Калашникова 12-й серии и его «замечательным» диоптрическим прицелом), мы отправились на полигон.
Средств индивидуальной бронезащиты в учебных целях тогда Контора не выдавала, поэтому я взял свою защиту, а большинство людей пошли без бронежилетов, без разгрузок, потому что, по обещаниям того же Луки, «на месте должны всё выдать» (с).
Это был один из образцово-легендарных примеров того, как на самом деле всё «дают» на месте.
До полигона было пешком шесть километров.
Не такая уж большая дистанция, но тут выявились первые проблемы: экипировка и обувь. Люди были полностью не готовы. Их обувь не подходила для выполнения задач (в данном случае – для марша по пересечённой местности, где песок переходил в чернозём, а потом чернозём в песок и так далее).
По итогу взвод шёл эти шесть километров около полутора часов.
Многие натёрли ноги в неподходящей обуви.
Кто-то в силу отсутствия физподготовки и даже просто волевых качеств то и дело останавливался для передышки. Температура была около 27 градусов, а воду с собой тоже взяли отнюдь не все.
В итоге мы с Туманом (которые взяли воду) начали уже эту воду делить на всех. Напомню, что если я участвовал до этого только в контртеррористических операциях, то остальные были участниками реальных военных конфликтов.
И почему-то при этом вот все не взяли с собой воду на полигон.
На месте нас ждал военный инструктор базы с позывным Тренер. Внешне он был очень похож на блогера Александра aka Разведоса и, вероятно, являлся его поклонником, потому что похожа была не только внешность, но и жестикуляция, и манера общения.
Он начал нас учить стрелять «с нуля». Но его преподавательская ошибка заключалась в том, что у него было только два способа: его и неправильный.
Когда я попросил его внести какие-то корректировки, мне было сказано, что то подразделение, в котором я служил, не является боевым в плане достаточного уровня подготовки, что в боях в Шервудском лесу[4] на пять его магазинов приходилось более 20 убитых украинских боевиков и т. д. и т. п.
Я посмотрел на него и подумал: «Ну ладно. Моя задача – провести этот месяц без потерь и попасть в подразделение, а не вступать в бессмысленную полемику».
Итак, он начал обучать нас и основной упор делал на технику безопасности. А техника безопасности в его понимании заключалась в легендарной фразе из фильма «Падение “Чёрного Ястреба”, где боец “Дельты” отвечал на вопрос морпехов, почему он не ставит оружие на предохранитель. Боец показывал указательный палец и говорил: «Вот мой предохранитель!»
И данный инструктор тоже считал, что оружие на предохранитель ставить не нужно.
А надо понимать, что хотя в отряде были опытные боевики, но там же были и люди, которые первый раз взяли оружие в руки. И вот им говорят, что их предохранитель – это указательный палец.
Я был очень рад, что на мне есть бронежилет и я хоть в какой-то безопасности посреди подобного огнестрельного беспредела.
Первым заданием была стрельба из положения лёжа на сто метров. На удивление, новички показывали неплохой результат.
В последующие дни подготовка продолжалась. В подразделение прибывали новые бойцы, и оно потихонечку выросло до роты. Так как наш товарищ Лука всё ещё не мог зайти, я стал командиром учебной роты ещё в лагере. Также я продолжал отвечать за процесс боевой подготовки и назначил нештатных санинструкторов, которые проводили занятия с личным составом.
Как я уже говорил, состав этот был крайне разношёрстным по уровню подготовки: от людей, которые действительно что-то могли и имели реальное представление о современной войне (их было процентов семь), до тех, кто жил какими-то байками или историями о первой чеченской кампании.
Истории были в таком духе, что «кровь надо останавливать шнурком от берцев» или при отсутствии кровоостанавливающих средств с каолином или иным препаратом надо мочиться на бинт, потому что «моча – это и антисептик, и кровоостанавливающее».
Все эти адские бредни срывали учебный процесс, но, слава Богу, по итогу эти люди не попали вообще никуда.
В общем и целом вся подготовка в лагере сводилась к индивидуальной. Никакой подготовки на уровне хотя бы отделений не проводилось.
Да и её было невозможно провести, потому что каждый раз, приходя на полигон, мы оказывались в подчинении военных, которые считали: максимум, что нам нужно давать, – это индивидуальная подготовка. И почти всегда это была стрельба на сто метров одиночными патронами. К автоматическому огню прикоснулись пару раз.
Товарищ Лука в итоге всё же зашёл в подразделение, но начальник лагеря ему сказал, что в лагере он точно не будет занимать никакие руководящие должности. Но так как он всё же являлся каким-то авторитетом для большей части пришедших с ним людей, к его мнению приходилось прислушиваться тоже и учитывать в определённых вопросах.
В дальнейшем я сделал Тумана своим заместителем командира роты, потому что один я просто не успевал со всем контрактованием и бумагами. Особенно если учитывать крайнюю неграмотность многих зашедших с нами людей. Чтобы вы понимали глубину проблемы, там был человек, который не умел расписываться. И в принципе не умел писать. И документы за него заполнял его родственник.
В день отправки царила суета. Подготовка списков личного состава, транспорта, который пойдёт в колонне (помимо основного транспорта, который предоставляла Контора), подготовка всех документов, проверка документов, окончание контрактования, получение на руки приписных документов и отправка в точку подписания окончательного контракта – а уже оттуда, собственно, в зону СВО.
В районе 9 часов вечера мы выдвинулись колонной в сторону Ростова-на-Дону.
А в 23 часа начали поступать первые непонятные сообщения в «Телеграме» о начале марша ЧВК «Вагнер» в сторону Москвы…
Многие сомневались и говорили, что это вбросы и что хохлы пытаются создать неразбериху в войсках. Но моя задача была – довезти подразделение до Ростова, и все эти сообщения меня не особо останавливали.
Примерно в районе часа или двух ночи мы подъехали к Ростовской области, где нас уже физически остановили представители ГАИ. Их было восемь машин.
Я, как старший, вышел на переговоры. Мне сообщили, что дорога перекрыта из-за «проблем с подразделением “Вагнер”», потому что марш на самом деле происходит, а в Ростове царит неразбериха…
– Но мы не имеем отношения к ЧВК «Вагнер».
– Давайте подождём всё-таки.
После часового ожидания мы двинулись далее. В тот день рассвет был в пять утра. А в 5:30 мы встретили первую колонну 10-го ШО группы «Вагнера». Штурмовой отряд проезжал мимо нас, махал нам ручкой и показывал джамбу.
Когда мы лично увидели колонны «Вагнера» и как они идут, что расстояние между машинами более 25 метров, что скорость колонны не превышает 20–25 км/час (что обеспечивает работу ПЗРК «Панцирь», прикрывающего колонну с воздуха), то воздух этот начал наполняться чем-то необычным. Им дышалось слишком легко – и он слишком пьянил…
Потому что в тот момент, когда произошла дестабилизация в стране, от официальных властей не было никаких заявлений, зато были первые сбитые вертолёты МО, звонки из разных частей страны (все уточняют, что делать), замешательство и непонимание…
Всё это пьянило, как пугачёвская или разинская вольница. Ты вроде и не участвуешь, но находишься рядом, и выбор за тобой, и само государство стоит у пропасти, в которую можно свалиться и превратиться во вторую Украину просто из-за того, что сильные мира сего не могут договориться.