Между прочим, такие вроде бы чистые влюбленности – одна из основных причин распада православных, даже священнических семей. Мне приходится специально об этом читать лекции в семинарии будущим священникам, говорить, что батюшки нередко попадаются именно на это. В чем тут дело?
Когда я испытываю физическое влечение к противоположному полу, я сразу понимаю, что это влечение греховно. И я как православный христианин начинаю с ним бороться.
Анна: Потому что «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5: 28). Это помысел, который может прийти в голову каждому, просто его необходимо маркировать как самый обыкновенный помысел и немедленно пресекать. Помысел прилетел – мы не концентрируемся на нем, а тут же выгоняем: пусть летит себе мимо.
Отец Максим: Да, совершенно справедливо. Я тут же отвожу глаза, читаю Иисусову молитву, начинаю думать о чем-нибудь хорошем, светлом, добром.
Анна: Вот и рецепт!
Отец Максим: Так вот, как работает механизм разрушения семьи вроде бы «чистыми» влюбленностями? Возникают «чистые чувства» к какой-то женщине – например, к прихожанке, и мужчина не пресекает эти чувства как греховные, недопустимые, потому что похоти вроде бы нет. Он начинает думать: «Вот, наверное, это и есть та самая настоящая любовь, которая все покрывает, как у апостола Павла сказано, потому что все очень чисто».
Для православного христианина это наиболее опасный вариант. Потому что с прямой атакой, когда женщина тебя открыто соблазняет, ты просто отсекаешь порочные помыслы, а тут вроде бы и соблазна нет, все ведь «чисто». И эротического контекста в таких отношениях может не быть очень долго! А дальше – ты уже прозевал, ты уже влип по первое число, ты влюблен, и влюблен «очень чисто». Даже опытные люди нередко пропускают этот момент. А ведь после того, как ты пустил это чувство в себя, оно растет, растет и потом становится тем самым ошеломляющим эксклюзивом, когда ты уже и думать ни о чем не можешь – только о ней одной, и ты ослеп, ты готов разрушить все, что ты строил, может быть, десятилетиями. И ты способен попасть в эту ловушку потому, что это вроде бы так сильно и так «чисто», и у тебя сомнений нет, что это от Бога.
Анна: А в реальности это банальное искушение. И никакая не «чистая настоящая любовь», а смертный грех прелюбодеяния.
Отец Максим: Конечно, мы сейчас говорим о добрачных отношениях, но я просто привел этот пример, чтобы продемонстрировать: влюбленность – она вот такая. В нашей культуре она переплавлена во что-то возвышенное – в стихи, в песни, когда ты этим чувством упиваешься, начинаешь любить чувства ради чувства. Собственно, во влюбленности нет другого человека. Кстати, потом, когда ты разрушил свою семью ради «настоящего высокого чувства», когда начинаешь жизнь с этой новой «настоящей любовью», вся конструкция рассыпается. Оказывается, ты был влюблен не в конкретного человека, а в свою мечту. Я понимаю, что жестко говорю. Симпатия, влечение, в хорошем смысле эротика – все это важно для вступления в брачные отношения. Но просто надо понимать, что механизм влюбленности – это не про человека, который сейчас перед тобой.
Анна: А про мечты и развитое нашей романтической культурой воображение. Хотя возникает иллюзия, что это про настоящую любовь к конкретному человеку.
Отец Максим: Опять вспомним Александра Сергеевича Пушкина:
Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям.
То есть когда ты в юном возрасте влюбляешься и не переходишь определенную черту, держишь себя в рамках, тогда получается то, что вы, Анна, назвали замечательным словосочетанием «воспитание чувств». Ты влюбляешься, и ничего дурного в этом нет! Я первый раз влюбился во втором классе и до сих пор помню это чувство. А потом влюбился в третьем классе, а потом в пятом, а потом в седьмом. И удивительным образом это несколько раз была одна и та же девушка, но с перерывом на влюбленность в другую. И мы вместе лазили по заборам, курили папиросы «Любительские», кормили голубей и ходили на каток.
Анна: Тут должна быть надпись: «Курение вредит вашему здоровью».
Отец Максим: Да: «Не повторяйте этого дома». Но во всей этой романтике нет ничего плохого, если твоя будущая жена будет твоей первой и единственной женщиной. Поэтому отношения, в которых дружба мальчика и девочки просто соединяется с романтикой, Церковь вовсе не запрещает. Когда Церковь говорит о запретах, она имеет в виду совсем другое – то, что мы видим в продолжении той же строфы из «Евгения Онегина»:
Но в возраст поздний и бесплодный,
На повороте наших лет,
Печален страсти мертвой след:
Так бури осени холодной
В болото обращают луг
И обнажают лес вокруг.
Предыдущий отрывок был про Татьяну, которой, по некоторым оценкам, было тринадцать, а эти слова – про Онегина, которому на тот момент было уже двадцать семь. От этой «мертвой страсти» нас и защищает Церковь.
Дело тут, конечно, не в возрасте. Сейчас некоторые молодые люди и в тридцать четыре года в любовно-эмоциональном развитии могут быть почти как подростки – как раз недавно я с одним таким мужчиной общался. Он занимался учебой, защитой диссертации, еще чем-то, а сейчас понял, что ему надо жениться, а он не знает, как знакомиться с девушками, как разговаривать. Он влюбляется, как мальчик, и начинает вести себя глупо, как Пьеро или Бараш. Удивительно наблюдать: то, что обычный человек проходит в четырнадцать, он проходит в тридцать четыре. Ну и ничего страшного. Главное, чтобы не наломал дров.
Почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь
Анна: Важный момент: как не перейти от чистой влюбленности к страсти, убивающей душу, превращающей все вокруг в то самое мертвое болото? Сколько бы лет ни было человеку, тринадцать или тридцать четыре, в любых отношениях, независимо от того, что это – простое влечение, чистая влюбленность или настоящая любовь, должна быть одна важная преграда: не спать. Никогда, ни при каких условиях, независимо от того, насколько прекрасны и сильны чувства, нельзя спать с кем бы то ни было вне законного брака. Это и есть тот самый забор, который позволяет не наломать дров.
Отец Максим: Это не забор, это бетонная стена. Забор расположен несколько раньше, на мой взгляд.
Анна: Да. Стена. И вот вопрос: а почему нельзя переспать с человеком, которого ты любишь, который тебя любит, если вы не в браке?
Отец Максим: И почему?
Анна: А это вопрос глобальный, базовый: зачем мы вообще живем? Если мы обезьянки, если мы живем, как нам хочется: поели, попили, в туалет сходили, получили какие-то эмоции от просмотра фильма, если наша жизнь представляет собой простое получение удовольствий и попытку минимизировать дискомфорт, ну почему бы не спать? Тебе нравится человек, тебе хочется и ему хочется – вы спите, в чем проблема? Потом он тебе перестал нравиться, начал нравиться другой – ты спишь с другим, потом с третьим и так далее. Или с ними обоими спишь. Спишь с человеком своего пола, противоположного пола или со свинкой какой-нибудь – нет никаких границ. Звучит страшно и неприлично, будто я все свалила в одну кучу, но вообще-то при таком отношении к жизни, к себе, к Вселенной это все правда равнозначно. Если мы живем без Бога, то на самом деле все позволено. Ну, кроме уголовно-наказуемых деяний, просто потому что за них в тюрьму посадят, а это значит, ты будешь лишен удовольствий и возможности исполнять свои желания.
Вся соль вот в чем. Мы здесь говорим не о чем-нибудь, а о христианском браке. А если мы христиане – простите снова за пафос, но куда без него, – мы присягаем на верность Христу и Его заповедям. Если так, то мы в принципе делаем то, что нам хочется, исключительно после того, как любое возникшее желание, любое свое чувство соразмеряем с учением Церкви, проверяем, можно или нельзя.
Отец Максим: Каждое удовольствие должно быть проверено на соответствие заповедям Божиим.
Анна: Простой пример – пост. Вот у меня в холодильнике йогурт, мой любимый, с клубникой. Я хочу его съесть, и у меня есть такая возможность. Но я смотрю на календарь: «Ой, сегодня среда, я сегодня это не ем». Я съем этот йогурт, но на следующий день. А сегодня я не ем его не потому, что мне не хочется или меня кто-то за это побьет, но потому, что сегодня пост. Если ты христианин, ты всегда соразмеряешь себя с заповедями. Кстати, в такой жизни может быть море удовольствий, приятностей и глубже – радостей, но это отдельный разговор. Сейчас мы вот о чем: есть заповедь «не прелюбодействуй». Это заповедь о целомудрии, о верности – в частности, до брака, о верности будущей жене, будущему мужу. Это заповедь о том, что ты в половую жизнь вступаешь не просто так, но в определенных рамках.
Как ни крути, все упирается в вопрос, зачем мы живем на этом свете. А ведь мы живем не для того, чтобы получать удовольствие, но для того, чтобы прийти в Царствие Небесное. Потому что однажды моя жизнь закончится – сегодня, или через тридцать лет, или через восемьдесят лет, но это неизбежно. И жизнь нашей планеты закончится. И будет новое небо, и новая земля, и будет Царство Небесное, в которое мы либо войдем, либо не войдем.
