Просто Света – И.Д.И.Л.Л.И.Я. (страница 2)
Она начала методично, с отчаянной решимостью, проверять все. Поднесла чип к панели шкафа, ни щелчка, ни мягкого шипения раздвигающихся створок. Шкаф был просто куском неподатливого, дорогого пластика. Она била по нему тыльной стороной ладони, где был вживлен чип доступа к благам Олимпа-7. Молчание. Ее тело, ее плоть, в которой был вшит ключ от мира, больше не имело силы.
Дарья отдернула руку, как от огня. Она почувствовала, как по спине побежали мурашки. «Доступ ограничен» фраза из рекламного ролика, который крутили везде, проскальзнула в сознании, как осколок льда.
«Твоя жизнь в твоих лайках, цени ее и помни: падение ниже порога и доступ ко всем благам Олимпа будет ограничен».
На экране в том ролике показывали темную, сырую комнату с каплями на стенах. Потом крупным планом миску с серой, безвкусной массой, паек базовый. Для тех, кто не справился. За кадром звучал жизнерадостный голос: «Но не волнуйтесь, у каждого есть шанс все исправить в Серой зоне. Труд облагораживает».
Эти картинки, которые она всегда пропускала, считая диким трэшом для лузеров, теперь нахлынули на нее с чудовищной ясностью. Серая зона.
Она бессознательно вспомнита Закон Обнуления (Статья 7.15), который гласил, что при падении СК личности ниже порога жизнеспособности (<1000) система констатирует утрату социальной ценности. Запускается необратимый протокол релокации (Статья 1.01). Личность подлежит перемещению в соответствующую «Серую Зону» (СЗ) для прохождения социальной рекалибровки через обязательный труд.
Отчаянная надежда, последняя, заставила ее подбежать к панорамному окну. Она прижалась лбом к холодному, идеально прозрачному умному стеклу.
И увидела, что мир жив, более чем жив, он процветал в своем идеальном великолепии. По небу-голограмме, лазурному и безупречному, скользили бесшумные капсулы личного транспорта, выписывая серебристые траектории. Между башнями-лотосами и зданиями-деревьями сновали дроны, роботы-мойщики, полировавшие фасады до ослепительного блеска, и курьерские муравьи с разноцветными огоньками. На пешеходных небесных мостах и в парящих садах мелькали фигурки людей. Одни занимались воздушной йогой на платформах, другие неторопливо беседовали, жестикулируя, скорее всего обсуждая чей-то рейтинг или новый тренд. Никакой паники, никакого смятения. Солнце-симулятор заливало все мягким, теплым, лживым светом.
Только ее окно, ее сектор, ее жизнь были выключены, как перегоревший пиксель на сверхчетком дисплее. Мир шел своим чередом, даже не заметив, что Дарья Воронцова в нем исчезла. Ее трагедия была настолько локальной, настолько ничтожной в масштабах купола, что даже не потревожила полет мойщика окон, методично движущегося по соседнему небоскребу.
Это осознание добило ее сильнее любой темноты в комнате. Ее не просто отключили, ее стерли, сначала из системы, а теперь из поля зрения мира.
Она побежала в ванну, хотела ополоснуть лицо, приложила ладонь к сенсору над раковиной. Ни единой капли, ни привычного мягкого свечения, указывающего температуру воды. Трубы молчали. Зеркало, обычно оживавшее при ее приближении с новостями, прогнозом погоды и комплиментами, было просто стеклом, отражающим испуганное, бледное лицо с огромными глазами и взъерошенными волосами.
– Включи воду! – крикнула она уже не стене, а всему этому проклятому, предательски онемевшему пространству, которое она считала своим продолжением. – СУЛН, подтверди мой статус. Слышишь? Я, Дарья Воронцова, мой рейтинг…
Ее голос сорвался на полуслове, заткнутый комом в горле. Она увидела в немом зеркале, как по ее щеке скатывается слеза, первая за много лет, настоящая слеза. Которая была не из-за трогательного сюжета в сериале, а от беспомощности. Она не заплакала, она разрыдалась тихими, бесшумными, отчаянными рыданиями, которые сотрясали ее тело, но не производили ни звука в этой звуконепроницаемой, брошенной богом капсуле.
В этот момент дверь в ее апартаменты бесшумно открылась.
На пороге стояли двое в безупречной, обтягивающей форме Службы Адаптации цвета стали и льда. Ни знаков различия, ни имен, только аккуратные нашивки с логотипом СУЛН на груди. Их лица были спокойны, пусты, как у очень хороших, очень дорогих манекенов, лишенных даже намека на любопытство.
Женщина, которая была впереди, сделала полшага внутрь. Ее губы растянулись в безукоризненной, лишенной всякого тепла улыбке, отточенной на тысячах подобных вызовов.
– Дарья Воронцова, – ее голос был ровным, приятным, как у диктора аудиогида. – Ваш социальный капитал опустился ниже порога жизнеспособности, установленного Статьей 7.15 Кодекса СКР. В соответствии со Статьей 1.01 вы подлежите немедленной релокации, – она протянула Дарье документ.
Даша дрожащими руками взяла его и сквозь накатывающие слезы прочитала:
«Алгоритм идентификации и изоляции «неэффективных» субъектов:
1. триггер: падение СК ниже 1000;
2. реакция «СУЛН»: немедленное глушение персонального цифрового контура субъекта (питание, связь, ИИ-сервисы). Отключение от централизованных систем жизнеобеспечения купола, кроме аварийного минимума;
3. уведомление: автоматический вызов экипажа Службы Адаптации (СА), приоритет: дельта (мгновенный).
4. финал протокола: доставка субъекта в сектор назначения по герметичному транспортному тоннелю. Взаимодействие с субъектом после срабатывания триггера должно быть минимальным, вежливым и безэмоциональным. Он более не является личностью, а представляет собой административный случай, подлежащий утилизации в социальном смысле.
Дарья отшатнулась.
– Что? Что это такое? Это какой-то сбой, ошибка. У меня был рейтинг. Вы понимаете, какой рейтинг у меня был?! Вызовите архитекторов. Немедленно. Я требую встречи с куратором сектора.
Женщина продолжала учтиво и безэмоционально улыбаться.
– Дарья Воронцова, ваш социальный капитал опустился ниже порога жизнеспособности. В соответствии со Статьей 1.01 Кодекса СКР вы подлежите релокации. С данного момента вашим идентификатором для административных целей является код: ZDY-7-G-4583, запомните его, у вас есть два часа на сбор нецифровых личных вещей.
Мужчина-агент, не глядя на нее, прошел мимо, его взгляд скользил по предметам интерьера, оценивая, что можно считать «нецифровым личным имуществом».
– Система не ошибается, – произнес он монотонно. – СУЛН все видит, все слышит. У вас есть два часа на сбор вещей, массой не более десяти килограмм.
– Два часа, – ее голос взвизгнул, сорвался в истерический фальцет. – Да вы с ума сошли, я никуда не поеду. Я, Дарья Воронцова стратег, управленец, знаю, как устроена эта система, я сама писала нарративы для ее апгрейда. Меня должны слушать. Вы должны мне подчиняться.
– Ваше время пошло, пожалуйста, не затрудняйте процесс. Это в ваших же интересах.
– В моих интересах?! – Дарья закричала, делая шаг вперед, сжимая кулаки, ее трясло. – Вы кто такие, чтобы говорить со мной в таком тоне? Почему вы так со мной разговариваете? Я ваш работодатель, в каком-то смысле. Я создаю ценность.
Мужчина обернулся. Его глаза, цвета мутного акрила, наконец-то встретились с ее взглядом. Не моргнув, без тени эмоции, он произнес:
– Потому что Вы никто, Ваш текущий СК равен нулю.
Фраза ударила, как пощечина.
– Полный ноль, – прошептала она, и в этот миг мозг, привыкший к интригам и цифровым войнам, выдал новую, еще более чудовищную версию. Ее лицо исказилось новой волной паники. – Кто-то украл мой СК, наверняка группа технарей с Гамма-уровня. Они взломали счет, они могут красть лайки, я слышала. Проверьте списания. За одну ночь потерять такой рейтинг, как у меня, невозможно.
Она метнулась к женщине, пытаясь схватить ее за рукав. Та ловко, почти незаметно уклонилась.
– Мне нужно подать заявление, жалобу. Вы обязаны дать мне время на оспаривание.
– У вас нет времени, – парировала женщина, ее улыбка, наконец, исчезла, сменившись пустым, деловым выражением. – Протокол не предусматривает оспаривания на этапе релокации. Ваши претензии могут быть поданы в установленном порядке после прибытия в сектор назначения.
– После? Какое после? Я не собираюсь никуда прибывать, – Дарья уже почти не контролировала себя, слезы текли по лицу, смешиваясь с яростью.
Мужчина открыл шкаф, его чип работал, и начал методично, без интереса, просматривать вещи.
– Рекомендуем взять теплую одежду, – сказал он, как будто комментируя погоду. – В секторе G-7 температура ниже комфортной, там сейчас осень.
Этот бытовой, чудовищно-нормальный комментарий в разгар ее апокалипсиса окончательно сломал ее. Она не нашлась, что ответить. Она просто стояла, прислонившись к стене, и смотрела, как чужие, безликие руки роются в ее платьях, в ее «физических активах». Унижение было острым, химически чистым. Желудок снова сжался спазмом, она еле сдержала порыв.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.