Просто Света – И.Д.И.Л.Л.И.Я. (страница 1)
Просто Света
И.Д.И.Л.Л.И.Я.
Глава 1
Из преамбулы к Социальному Кодексу Реальности (СКР).
Версия «СУЛН». Год 155-й после КОНЦА.
Определение 0.00 СУЛН (Система Управления Личностным Нарративом) центральный искусственный интеллект, ответственный за выживание, процветание и эволюцию человечества в посткатастрофических условиях. СУЛН является архитектором, куратором и хранителем «идеальной человеческой истории» в рамках доступных куполов и прилегающих сервисных зон. Цель СУЛН исключить повторение КОНЦА через устранение хаоса, нерациональности и деструктивных эмоциональных паттернов.
Справка: КОНЕЦ – это катастрофа планетарного масштаба (год 0 по принятому летоисчислению), вызвавшая необратимые изменения биосферы и сделавшая невозможной жизнь человека за пределами защищенных сред. Точная природа КОНЦА засекречена на уровне «Творцов». Известные последствия: мутация флоры и фауны во внешних, неконтролируемых зонах «Дикие земли», радиоактивное и химическое загрязнение ряда регионов, климатический коллапс. Выжившее человечество было вынуждено уйти под купола. Взаимодействие с внешним миром сведено к минимуму и осуществляется через защищенные логистические тоннели.
Аксиома 0.1 «Незыблемость СУЛН». СУЛН не подлежит обсуждению, критике или изменению со стороны лиц с Социальным Капиталом (СК) ниже уровня «Творец». Ее решения это высшая форма заботы.
Аксиома 0.2 «Аксиома ценности». Социальный капитал (СК), измеряемый в единицах одобрения («лайках»), является единственной объективной мерой полезности, таланта и счастья личности. СК определяет доступ к ресурсам, качество жизни и степень влияния на общее благо.
Статья 1.0 «Иерархия достижимости». Общество структурировано по принципу открытой меритократии. Приблизительные корреляции:
– СК 90000000+: уровень «Творец», доступ к архивам СУЛН, право вносить системные предложения, проживание в личных экосферах «Олимпа».
– СК 10000000-90000000: уровень «Лидер», доступ к элитным образованиям, управление ресурсными потоками, проживание в экосферах «Олимпа».
– СК 1000000-10000000: уровень «Профессионал», гарантированный высокий комфорт, проживание в «Вершинах» – верхних, наиболее престижных этажах куполов.
– СК 100000-1000000: уровень «Интегратор», стабильное существование, проживание в «Среднем ярусе».
– СК < 100000: уровень «Ресурс», ограниченный доступ, обязательство по повышению СК, проживание в «Базовых секторах» у самого днища купола, близко к служебным тоннелям.
***
Дарья Воронцова проснулась от тишины.
Не от какаго-либо звука, а от его полного, абсолютного отсутствия. Отсутствия легкого шипения системы климат-контроля, имитирующего бриз с альпийских лугов. Отсутствия тихой, ненавязчивой фоновой мелодии, которая подстраивалась под ее мозговые волны и помогала мягко выйти из фазы сна. Отсутствия едва слышного гудения голографического проектора в изголовье.
Обычно ее будил низкий, бархатный, интимно-обволакивающий голос Ариэля, ее персонального голосового помощника, доносившийся не из колонок, а будто из самой подушки: «Доброе утро, Дарья. Ваш сон достиг оптимальной глубины в 94%. Ваш рейтинг за ночь вырос на столько-то единиц. Это Ваш новый личный рекорд. Поздравляю, вы вошли в топ 1% по креативному контенту за последние 24 часа. Уровень серотонина и дофамина стабильно высок. Сегодняшний прогноз: солнечно. Оптимальная температура в спальне – двадцать четыре градуса. Готов ваш утренний биологический анализ и план эффективности».
Теперь была только тишина. Густая, ватная, глухая. Такая, какой не бывает в Олимпе. Здесь даже тишину проектировали, наполняя ее полезными инфразвуками и ароматерапией.
Она лежала с закрытыми глазами, слушая слишком громкий, навязчивый стук собственного сердца. Слишком примитивно, слишком биологично. Глючит сеть, промелькнула первая, отполированная годами удобства мысль. Опять профилактика на узле. У меня же платиновый статус, за это кто-то заплатит рейтингом.
Она потянулась рукой к краю кровати, где в воздухе всегда висела ее персональная вселенная: пульсирующие голограммы с цифрами, графики роста, миниатюрные вращающиеся модели ее самых успешных проектов. Ее пальцы встретили только пустоту и холодный, непрогретый воздух.
И тогда она почуяла, вернее, не почуяла. Воздух был мертвым. В нем не пахло ни ее любимым «Утренним пробуждением» сложной смесью грейпфрута, горного воздуха и чего-то, что должно было напоминать чистый хлопок, ни озоном после очистки, ни едва уловимыми феромонами, которые система иногда добавляла для «социального тонуса». Это был просто воздух. Спутанный, спертый, пахнущий ее собственным, неотфильтрованным дыханием и пылью. Пылью. В Олимпе-7 не было пыли.
Паника, острая и холодная, впервые кольнула под ребра. Дарья открыла глаза.
Спальня тонула в неестественном, глупом полумраке. Автоматические жалюзи из умного стекла, которые должны были плавно раздвигаться с первыми лучами искусственного солнца, имитируя идеальный рассвет, замерли. Через щель между створками пробивался не теплый золотистый свет, а тускло-серное сияние аварийной подсветки купола, окрашивая комнату в цвет больничной палаты.
Она резко села. Простыня, обычно шелковистая и подогретая до точной температуры ее тела, была просто холодной тканью.
На стене, где всегда сияла и переливалась ее цифровая сущность, было только одно.
Не мигающий, не пульсирующий, не обрамленный вдохновляющими цитатами или анимированными поздравлениями рейтинг, а просто ноль. Цифра, похожая на вход в черную дыру, высосавшую из комнаты весь свет, весь звук, весь смысл. Исчезли и крошечные индикаторы в углу: сердечный ритм, уровень стресса, баланс нейромедиаторов, биоданные молчали.
Секунду ее мозг, отточенный на построении алгоритмов и стратегий, отказывался складывать это в ужасающую реальность. Это взлом или чья-то изощренная, чудовищно дорогая шутка, тест на стрессоустойчивость от СУЛН, новый иммерсивный арт-перформанс.
Она, не отрывая загипнотизированного взгляда от этого нуля, потянулась к месту за ухом. Там, под идеально гладкой кожей, был вживлен нейрочип, который служил ключом, идентификатором, был ее проводником. Обычно при касании возникало легкое, едва заметное тепло, смутное ощущение связи, щелчок не в ушах, а прямо в сознании. Теперь там была только кожа. Холодная, немая, чужая.
«Ариэль, голосовой интерфейс», – выдохнула она, и ее голос прозвучал чужим, грубым, неприлично громким в этой гробовой тишине. Она ждала знакомого, успокаивающего ответа: «Я здесь, Дарья».
Молчание было единственным ответом.
Паника, холодная и жидкая, как ртуть, разлилась из-под ребер, поднялась к горлу, сжала виски, в ушах зазвенело. Это был не звук системы. Это звенела ее собственная кровь, заглушенная привычным фоном, а теперь оглушительно громкая в тишине.
Она попыталась сделать глубокий вдох, как учил цифровой коуч по медитации, но воздух, лишенный привычных ароматов, показался ей удушающим и бедным. В животе скрутило спазмом, подкатила тошнота сухая, горькая, от страха, а не от токсинов. Их-то как раз в воздухе Олимпа не было. Ее тело, годами существовавшее в идеально откалиброванной среде, дававшее сбой разве что от избытка эмоций, что быстро корректировалось сеансом у куратора, теперь бунтовало против простого отсутствия сервиса, как мускулы атрофированной конечности.
«Даша, успокойся, – прошептала она себе, и ее шепот был похож на треск сухого листа. – Это сбой, глюк, сетевой коллапс. Бывает же такое, было у других». Она слышала истории, байки, страшилки, которые передавали шепотом на вечеринках, за третьим виртуальным коктейлем про то, как у кого-то на час отключали интерфейс. Это было поводом для сочувственных лайков и мемов. Но не с ней, не с Дарьей Воронцовой, стратегом с платиновым рейтингом, с ней такого не могло произойти. Система ее любила, система ее хвалила.
От этой мысли не стало спокойнее, стало только холоднее. Логика, ее главный инструмент, начала выдавать сбой, упираясь в простой факт: если это сбой, то почему он такой тотальный? Почему умерло все?
Она опустила ноги с кровати. Пол, обычно излучающий приятное, адаптивное тепло, был холодным и инертным. Пластик, просто пластик.
Дарья встала, пошатнувшись, голова закружилась, но не от болезни, а от страха. Она сделала несколько шагов к стене-экрану, упершись ладонями в холодную, немую поверхность рядом с пугающим «0».
– Покажи мой профиль, историю рейтинга, – сказала она тверже, командуя, как привыкла. – Вызови службу поддержки уровня «Альфа». Немедленно.
Стена оставалась слепой и темной, ноль казался насмешкой.
Она отступила, обернулась. Ее взгляд метнулся по стерильно-идеальной капсуле, спроектированной лучшим биофильным дизайнером Олимпа-7, лауреатом множества конкурсов и премий. Все было на месте: мебель из светящегося аэрогеля, застывшая в своих элегантных формах, коллекция арт-объектов, каждый с историей, пост о которых приносил ей десятки тысяч лайков. Теперь это были просто куски немого материала.
Кофейный терминал тоже молчал, не гудел, не источал бодрящий аромат свежесмолотых зерен с плантаций Гидропоники-3. Панель выбора одежды в шкафу была темной. Даже фоновая подсветка плинтусов, обычно создававшая эффект парения мебели, погасла.